Русский фарш

В конце концов, национализм — это государственная монополия, и всякие там «здоровые» националисты существуют до тех пор, пока они своими коловратами эту самую монополию не нарушают. В этих ситуациях государство внезапно вспоминает о том, что у него есть Уголовный кодекс

Русский национализм нынче определяется так: «Требование справедливого распределения бюджетных средств между субъектами РФ, требование проведения честных выборов, защита конституционных прав». Это цитата из «согласования» «Русского марша» за подписью чиновника

Русский национализм нынче определяется так: «Празднование Дня народного единства, требование справедливого распределения бюджетных средств между субъектами РФ, требование проведения честных и свободных выборов, защита конституционных прав граждан». Это цитата из «согласования» «Русского марша» (главного из них — в Люблине) за подписью чиновника. Лозунги акции, опубликованные в ЖЖ одного из ключевых активистов —Владимира Тора, звучали несколько иначе. Например: «Иммигрант, пора домой!», «Вернем Россию русским!» В ходе самого действа, разумеется, были и зиги, и перекошенные физиономии, и слоганы: «Россия для русских, Москва для москвичей, а ну-ка давай-ка у*бывай скорей!», «Москва не Кавказ!..» Шествие возглавляли ряженые барабанщицы, правда, по погодным условиям, без мини-юбок. Попадались и высокоинтеллектуальные мотивы, позволяющие заподозрить некоторое влияние Старой площади на «здоровых» националистов: «Оранжизм — враг государственности».

К сожалению, отделить «здоровые» националистические силы, за сотрудничество с которыми проголосовали на сайте «Новой» 59% читателей и которые взялся олицетворять собой Алексей Навальный, от нездоровых чрезвычайно сложно. Слова, произносившиеся во время шествия и митинга, ничем не отличались от прежних акций нездоровых сил, если не считать отдельных антиединороссовских частушек типа: «Аллах Чечне дает бюджеты, спасибо Путину за это».

«Будущее принадлежит нам» — это тоже старинный, скажем деликатно, ультранационалистический напев разного рода радикальных движений (Il domani appartiene a noi в итальянской версии, а если кто помнит, в фильме «Кабаре» светловолосый нацистский юноша поет песню Tomorrow belongs to me.) Конечно-конечно, коловрат, присутствовавший наряду с «имперским» флагом в колоннах — не свастика. Но почему-то при этом все прекрасно понимают, откуда что растет…

Компетентные органы хорошо подготовились к «маршу». Националисты раскололись по «этническому» признаку. Одни настаивали на том, что «Нет России без Кавказа», другие, соответственно, остались приверженцами призыва «Хватит кормить Кавказ». Кремлевская молодежь «маршировала» на ВВЦ. «Марш» в Люблине был оцеплен, с неба его патрулировали вертолеты. В отношении одного из лидеров русского движения — Дмитрия Демушкина заранее завели уголовное дело, а публициста Константина Крылова забрали прямо перед «Русским маршем» в воспитательных целях: его пример — другим наука. В конце концов, национализм — это государственная монополия, и всякие там «здоровые» националисты существуют до тех пор, пока они своими коловратами эту самую монополию не нарушают. В этих ситуациях государство внезапно вспоминает о том, что у него есть Уголовный кодекс. А так оно, государство, и само не имеет ничего против «Русские, вперед!», «Прости, распятая Россия!», «Русский марш — за русскую империю!».

По данным Левада-центра, к идее «Русского марша» положительно относится 26% опрошенных, отрицательно — 30%, 45% — затрудняются ответить. «Русские, вперед!» — говорили в Люблине. Вот только — куда?