Борьба против существования

Очевидно, что митинги и шествия 4 февраля продемонстрировали не просто устойчивость, но и рост протестных настроений, готовности граждан к протестным действиям. Протестное движение сохраняет потенциал для дальнейшего развития и шанс переломить политическую ситуацию в пользу общества.

И в то же время пока нет никаких гарантий, что протестная волна не угаснет. Причем сбить ее могут не столько контрмеры противника, сколько борьба амбиций, взаимные претензии и откровенные дрязги в среде политических лидеров и активистов, претендующих на роль организаторов гражданского протеста.

Угрожающая протестному движению опасность, исходящая от "политтусовки", очень наглядно проявилась в Петербурге. С одной стороны, грандиозное шествие показало, что основная масса граждан настроена на общие акции с участием представителей всех основных идеологических течений. Как оказалось, к "не своей" партийно-идеологической символике обычные граждане относятся гораздо терпимее, чем политические активисты. А ведь сколько было криков, что наличие флагов националистов оттолкнет от участия в шествии сторонников либеральных идей и наоборот.

С другой стороны, два претендовавших на роль организаторов мероприятия комитета так и не смогли обеспечить его организованное проведение и не допустить откровенных провокаций, прямо направленных на сталкивание лбами митингующих разной идеологической ориентации. Сцена митинга превратилась в арену хаотичной борьбы между его организаторами.

Беспомощность организаторов в значительной степени объяснялась тем, что все время подготовки акции ушло на бесконечные переговоры между двумя комитетами. Бодались больше всего по вопросу о партийных и вообще "идеологически окрашенных" флагах. То ли их запретить вообще, то ли ограничить по количеству или по месту расположения. Здравые голоса, указывавшие на то, что обеспечить выполнение таких ограничений будет невозможно чисто технически, не были услышаны.

С обеих сторон были люди, намеренно затягивавшие переговоры, стремившиеся их сорвать выдвижением нереалистичных требований и условий либо обеспечить себе доминирование и "отжать" соперника. Стороны уклонялись от четких обязательств, стараясь оставить себе руки по возможности развязанными. В результате так и не был создан дееспособный общий оргкомитет акции, не был согласован ее регламент и даже список выступающих. Какие-то устные договоренности верстались на коленке в последние часы перед шествием группой в общем-то случайных лиц без надлежащих полномочий. Надо ли объяснять, в каком хаосе это все происходило.

Потому-то и стал возможен скандал на сцене, когда представитель одной из многочисленных националистических организаций свел свое выступление "против режима" к площадной брани по адресу выступавшего до него представителя ЛГБТ.

Естественно, уже на следующий день оба комитета обрушились друг на друга с обвинениями в нарушении договоренности и пригласили "здоровую часть" конкурирующего комитета покинуть его и присоединиться к ним. В вопросе же о переговорах и совместных акциях поставлена, мол, окончательная точка.

Конечно, никакой окончательной точки в этом вопросе не будет и не может быть. Объективное развитие политического процесса, требования общества заставят к нему вернуться. А вот успешной следующая объединенная акция окажется лишь в том случае, если люди, которые возьмут на себя ее организацию, кем бы они ни были, с самого начала будут руководствоваться несколькими простыми и ясными принципами:

Движение протеста против фактически оккупационного режима, равно враждебного всем частям гражданского общества, должно стать своеобразным "народным парламентом", в котором будут представлены все существующие в гражданском обществе основные политические и идеологические течения. И либеральные, и социалистические, и националистические.
Конкуренция между этими течениями за души граждан естественна, и пытаться исключить ее полностью - дело безнадежное. Но на время борьбы за устранение оккупационного режима она должна быть ограничена. Так же, как любое ведущее тотальную войну государство, даже самое рыночное, ограничивает внутри себя экономическую конкуренцию. Между приверженцами различных идеологий должно быть заключено "великое водяное перемирие", фактический "пакт о ненападении".
Полемика все равно будет, но она хотя бы не должна носить оскорбительного характера. При этом никто не может претендовать на монопольное владение протестной площадкой, на право решать, кого на нее пускать, а кого нет. А вот любителей выталкивать с этой площадки конкурентов и разжигать конфронтацию между участниками протестов движение должно стараться по возможности политически изолировать.
Никто не может запретить таким людям или группам участвовать в митингах. Но в организаторы их не брать и слова им не давать. Но руководствоваться при этом не идеологическим критерием, а исключительно поведением конкретного субъекта. Если таковое провоцирует вражду между участниками протестов. Конечно, нет стопроцентной гарантии, что какой-нибудь провокатор не прорвется на трибуну. Но при твердой общей доброй воле организаторов и участников негативный эффект от такого эпизода можно быстро нейтрализовать.
Участники митингов вправе выражать негативное отношение к выступающим. Не будет катастрофой, если кому-то посвистят или даже покричат "позор!" и "долой!" Но предпочтительнее более интеллигентные формы. В данном вопросе имеет смысл прислушаться к советам Божены Рынски для выражения своего несогласия поворачиваться спиной и кричать "фу!" Из уважения не к прорвавшемуся на трибуну провокатору, а к другим участникам митинга.
И прекратить, наконец, контрпродуктивное и бесперспективное препирательство по поводу флагов. Пусть любой флаг свободно развевается где хочет - за исключением ограниченного пространства перед сценой, которое должно быть оцеплено дружиной оргкомитета митинга. Минимизация требований к участникам обеспечит максимальную возможность контроля за их соблюдением. Возможно, кто-то из митингующих терпит соседство "вражеских" флагов, с трудом преодолевая себя. Но есть и другие - те, кого многоцветие флагов радует и вдохновляет. Потому что оно позволяет почувствовать общность с инакими. Символизирует то самое национальное единство. Или гражданский мир.

Если уже сейчас, в ходе протестного движения, удастся утвердить такие принципы политических взаимоотношений внутри гражданского общества, это очень пригодится в будущем. В период строительства новой России. Это и есть политическая культура открытости и диалога. Которая не даст вновь соскользнуть на уже не раз испробованный нами крестный путь.

Я уверен, что политики и активисты, ставящие служение согражданам выше выпячивания своего "я", в Петербурге найдутся. И тогда произойдет то, что описано в известном с советских времен анекдоте про избушку лесника. Лесник вернется и просто заберет спички у заигравшихся великовозрастных детей, продолжающих жить по законам маргинальной песочницы эпохи путинского застоя.