Идеальное финансирование науки*

Пока главные силы научной общественности ведут практическую борьбу за выживание отечественной науки, я предлагаю взглянуть на проблему в ином масштабе и представить, какие перемены могли бы позволить ей достичь процветания.

Едва ли многие станут спорить, что корень проблемы кроется в финансировании науки. Но мне видится, что проблема не столько в объеме, сколько в способе финансировании.

Как всем нам известно, существующая модель организации и финансирования науки весьма далека от идеала. Она требует совершения большого количества бюрократических ритуалов, абсолютно бесполезных с точки зрения научного процесса.

В первую очередь, это написание безмерно раздутых заявок на финансирование и отчетов по грантам. Существенные издержки связаны также с процедурами закупки оборудования и расходуемых материалов, есть и иные потери. Конечно, бюрократические издержки существуют во всех странах, но у нас они особенно гипертрофированы и грозят задушить науку. Они снижают ее эффективность до 10 раз, что выходит далеко за рамки здравого смысла. Можно ли избежать этих издержек?

Полагаю, что да, и хочу предложить модель, в которой издержки практически отсутствуют. Эта модель является развитием идеи, обсуждавшейся в «Троицком варианте» пару месяцев назад, о том, что следует оплачивать уже совершенные работы, а не планируемые. По результатам обсуждения идея была существенным образом модифицирована с тем, чтобы снять большинство возникающих вопросов и сгладить острые углы. В частности, были прописаны процедура авансирования научных работ и дифференциация по областям науки. В результате, получилась (имхо) довольно гармоничная схема.

Чтобы немного повысить градус энтузиазма, опишу результирующие параметры модели:

1. Написание заявок на финансирование и отчетов сводится к краткому извещению о том, кто и что будет изучать. Заявки удовлетворяются автоматически. (Но авансирование — в пропорции с былыми заслугами).

2. Ученые получают выделенные средства в собственность, что радикально упрощает процедуры закупок и администрирование.

3. Финансирование автоматически и справедливо перераспределяется в пользу тех, кто работает, объемы финансирования жестко связаны с научными достижениями.

Всё это позволяет надеяться, что выход отечественной науки увеличится быстро и кратно, она не просто выйдет из реанимации, но займет достойное, а вероятно, и лидирующее место в мире.

А теперь рассмотрим модель подробнее, чтобы убедиться в ее реальности.

Идея оплаты работ после их совершения является своего рода гамбитом, позволяющим разрешить почти все имеющиеся проблемы.

В существующих схемах деньги выделяются вперед, что вынуждает государство пристально следить за их сохранностью. Это определяет необходимость написания подробных проектов (заявок на финансирование), затем отчетов, а также усложненные способы расходования денег. Контролировать ненавязчиво государство не умеет. Чиновники-исполнители не заинтересованы в уменьшении отчетности, ведь это их хлеб. В результате, бюрократизм распухает до немыслимых масштабов.

Есть лишь один надежный способ избежать такого бюрократизма: устранить его повод, получать деньги не вперед, а после выполнения работы. Этот простой ход одновременно решает и другие важнейшие проблемы, о чем скажу дальше.

Конечно, выполнение работы требует денег. Но эта проблема решается просто, выдачей аванса. В начале работы научный коллектив (лаборатория, группа) сообщает в научный фонд о намерении совершить работу и может взять в нем аванс в размере, скажем, от 50 до 100% (цифра обсуждаема, возможна помесячная выдача) от годовой производительности коллектива за последние 1 или 3 года (которая вычисляется по той же формуле, что и окончательный расчет за работу). Таким образом, авансироваться могут лишь те, кто имеет публикации, хотя участвовать в системе может каждый. Для этого достаточно краткого обоснования, размером в страничку, извещающего о цели работы и составе участников. Аванс выделяется автоматически, конкурс не предусмотрен. Подача заявки решает две задачи:

1. Ученый получает гарантию, что его труд будет оплачен.

2. Фонд получает информацию о том, сколько людей будет работать по пост-оплатной схеме, и может планировать расходы. В госбюджете фиксируется только общий объем финансирования, который затем делится между пост-оплатной и стандартными схемами в пропорции, определяемой количеством заявок. (Оставим каждому ученому возможность выбора между схемами.)

Можно заметить, что такая система оценки ограничивает возможность государства и общества управлять наукой. Но надо ли ею управлять? Ведь ученые сами достаточно хорошо понимают, что нужно обществу, что будет востребовано. При этом они также представляют и техническую сторону вопроса, как, в какой последовательности двигаться к желаемым целям. И сейчас многие науки развиваются, ставя себе задачи фактически самостоятельно. То есть в том режиме, который и предполагается данной моделью. Тем не менее, и в этой модели можно стимулировать какие-то приоритетные направления, придавая им повышающие оценочные коэффициенты.

Администрирование расходов

Другая важнейшая категория издержек, устраняемая пост-оплатой, связана с закупками и администрированием расходов. Сейчас эти процедуры чрезмерно усложнены и регламентированы. Как правило, ученый не может распорядиться средствами так, как это необходимо и когда необходимо. Например, есть деньги на реактивы, а понадобилось купить прибор или съездить на конференцию. Расходы на оплату публикаций обычно и вовсе не предусмотрены. Деньги надо потратить до конца года, и не важно, что до следующего лета денег, как правило, не поступит. В результате, надо заранее предугадать всё, что может понадобиться, потратить больше усилий и денег; часть из этого не пригодится — не угадали, что-то будет лежать и портиться, если это какие-нибудь ферменты или биопрепараты.

Если же деньги получены в оплату уже совершенной работы, значит, исследователь имеет полную свободу распоряжения ими, это ЕГО деньги (это относится и к авансу). Описанные проблемы снимаются полностью. Кроме того, экономятся значительные усилия по учету покупок на балансе института. Отмечу, что формальное владение предметами научных покупок не несет государству никакой выгоды, а одни лишь хлопоты. От такой собственности государство должно отказаться.

Напротив, крупное оборудование, приобретение которого одной лабораторией невозможно или неоправдано, должно находиться в собственности государства в лице институтов или центров коллективного пользования и использоваться за плату.

Оценка работ

Оценка научных работ в данной модели происходит значительно легче и точнее, чем в существующих схемах, поскольку оценивается уже совершенная работа, а не предположения о том, как данный коллектив мог бы справиться с поставленной задачей.

Эксперты, оценивающие работу, могут также опереться на мнение редакционных рецензентов и учесть в своей оценке уровень (импакт-фактор) журнала, опубликовавшего работу. Оценка работ по импакт-фактору используется достаточно часто в современной практике, несмотря на то, что этот критерий во многом несовершенен. Но ведь и эксперты могут быть субъективны и даже пристрастны. Редакционные рецензенты часто могут лучше разбираться в узкой теме оцениваемой работы. Поэтому мне представляется, что оценка должна в равной мере учитывать мнение экспертов и импакт-фактор (т.е. мнение редакции). При этом желательно математически учесть то обстоятельство, что в разных науках традиции и частота цитирования могут отличаться.

Денежное выражение оценки работы определяется просто: берем общий объем финансирования за данный период и делим между опубликованными работами в пропорции с их оценками.

Важным преимуществом предлагаемой модели является и то, что она жестко связывает результаты работы и финансирование. В существующих схемах одна и та же работа может быть использована для отчета по нескольким грантам, что побуждает многих ученых писать как можно больше грантовых заявок в ущерб собственно исследованиям. В качестве отчета по грантам часто используются тезисы конференций, зарубежные поездки, защищенные степени и прочие побочные продукты научного процесса. Все это изрядное лукавство, не идущее на пользу науке, давайте будем честнее.

Наука фундаментальная и прикладная

Как легко видеть, предлагаемая модель хорошо подходит только для фундаментальной науки, результатом которой являются публикации. Для прикладной науки публикации обычно представляют побочный продукт, и поэтому она лишь частично может поддерживаться этой моделью. Поэтому необходимо будет в бюджете разделить расходы на фундаментальную и прикладную науку (или науку, выражаемую и не выражаемую в публикациях).

Заметим, что в понимании важности науки государством и обществом имеется сильный перекос в пользу прикладной науки, поскольку она предполагает понятный и осязаемый выход. Научное сообщество должно бороться за понимание важности фундаментальной науки и ее большее финансирование. Мои аргументы за это следующие:

1. Целью прикладной науки является получение прибыли. Ввиду глубокой неэффективности науки под управлением государства эта цель недостижима, а занятие абсурдно. Следует минимизировать участие государства в прикладной науке и доверить такую науку бизнесу. Поддержка государства необходима, но не напрямую, а в виде льгот научному бизнесу.

При этом надо оговориться, что некоторые прикладные темы, например, ядерную энергетику или космонавтику, всё же невозможно передать в частные руки.

2. Прикладная наука должна быть конкурентоспособна в мировом масштабе, иначе в ней мало смысла. А этого невозможно добиться без укрепления фундаментальной науки, которая даст и свежие идеи, и специалистов для их воплощения.

Приятно, что некоторые заметные фигуры вне науки, похоже, разделяют такую позицию. Так, в предвыборной программе М. Прохорова заявлено: «Государство финансирует фундаментальную науку, а ученые в партнерстве с бизнесом коммерциализируют ее результаты».

Что получится в результате?

Финансирование фундаментальной науки увеличится значительно, а может и кратно. За счет снижения расходов по контролю над наукой; за счет прикладной науки; за счет научных администраторов, умеющих привлечь обильное финансирование, но не дающих эквивалентной научной отдачи.

Возможности для продуктивной работы радикально увеличатся: ученые не будут отвлекаться на составление бумажек. Изменится и атмосфера: мы станем работать интенсивнее и меньше пить чай. Одни — потому, что смогут полностью отдаться научному поиску и работать вровень с мировыми грандами, другие — просто потому, что наукой станет возможно зарабатывать. В науку пойдет молодежь, мы забудем про утечку мозгов.

Прикладная наука тоже не останется внакладе: она получит крепкую опору и идейную подпитку от фундаментальной науки, чего сейчас ей сильно не хватает.

Что для этого нужно?

План вполне реален, за исключением одного компонента: воли.

Воли государства прислушаться и воли ученых настаивать на своем.

Удивительно, но в позиции государства происходят позитивные перемены. Митинг ученых 13 октября был хоть как-то, но услышан. Демократические митинги в декабре и феврале побудили государство хоть как-то прислушиваться к обществу. Будущие президентские выборы тоже дают шанс быть услышанными.

С волей ученых, увы, тоже есть значительные проблемы. В частных разговорах все жалуются и хотят перемен. Но когда доходит до действия, хотя бы до обсуждения идей — участвуют единицы. Так давайте будем участвовать, поддерживать или критиковать, предлагать альтернативы. А иначе точно ничего не выйдет. Кроме обсуждения здесь, тему можно обсуждать в специально созданном блоге: http://funding-science.blogspot.com/. Предполагаемое преимущество блога — удобство: модель расфасована по ключевым идеям и каждую можно обсуждать отдельно.

Я вижу задачу данного этапа в том, чтобы выработать согласованную модель реформы науки, которая бы пользовалась существенной поддержкой. Дальше эту модель можно было бы продвигать: предлагать частным фондам для тестирования, кандидатам в президенты, и государству, наконец.

Всё не так безнадежно, как кажется.

Вместе победим!

Виталий Кушниров,
докт. биол. наук, ИНБИ РАН

_________________________

* см. также Отечественная наука: измениться или умереть