О списках учителей

Так надо или не надо составлять черные списки учителей, принимавших участие в фальсификации выборов?

Доводы тех, кто считает, что не надо, сводятся к стонам про якобы 37-й год. А я глубоко уверена, что такие списки нужны.

Конечно, такие списки черные-пречерные нужны не только про учителей. Про судей нужны, про прокуроров, про ментов (полицейских). Но с учителями дело особенное. Вот он соврал, сфальсифицировал и уверенный, что никто ничего не заметил, пошел учить наших детей.

В стране, где быть просто честным требует от человека проявления героизма, единственное, что может сделать общество, это выразить осуждение. Не подать руки, дать пощечину — это все из лексикона 19 века. А как иначе возрождать институт репутации?

В стране, где твое достоинство не защитит ни суд, ни выборная власть, тебе остается бороться только самому. Один на один с ложью. И вот кои-то веки, ты не один. Вас, с белыми ленточками или без оных, несколько сот. А может быть несколько тысяч или миллионов. Но лжецов пока больше. Единственное, что мы можем сделать, это назвать их поименно.

И только не надо криков про то, что если учительница откажется, она потеряет работу. А что, работа стоит доброго имени? Вот Сергей Магнитский, сохраняя доброе имя и честь юриста, умер в тюрьме. А тут — работа.

Мои журналисты в КРЖ тоже периодически ноют: «не напишу поганку – меня уволят». Ну и что, тоже мне редкая профессия — журналист. Вон умудряется же Зоя Светова годами писать правду про самые чудовищные нарушения. А Политковскую убили. А вы про работу.

Репутация – вот то, что нам стоит поставить на самый высокий пьедестал. А иначе – труба.

Оригинал