Простите меня, я больше так не буду...

В интервью Русской службе ВВС Сергей Мохнаткин поблагодарил президента Медведева за помилование, заявив, что государство благодарить не собирается, так как оно ему ничего не дало, только брало. Очень странная дифференциация. Отделил мух от котлет? Гидра без одной головы не перестаёт быть гидрой. Но, я не об этом.

Подав прошение о помиловании, Мохнаткин вины своей не признал. Конечно, репрессировать человека за то, что он благородно заступился за беззащитную даму унизительно и противозаконно. Но, ведь официально его действия квалифицируются совершенно иначе. Участие в несанкционированном митинге, нападение на сотрудника правоохранительных органов, применение насилия, опасного для жизни или здоровья, по отношению к представителю власти. Поди, разбери. Выбирай на вкус.

Разносчик пиццы, господин Мохнаткин, вырвавшись из уголовно-политических жерновов, искренне верит в свою маленькую победу над нечистой на руку государственной системой наклонения. Тем не менее, он проиграл. Пока, проиграли все. Этим помилованием народу плюнули в лицо, в очередной раз, указав ему на своё место. Под вертухаями Мохнаткину ходить оставалось итак недолго, проступок его, мягко говоря, не совсем понятен, а больше надуман и притянут за уши. Про таких говорят: «Попал под раздачу».

Реальность такова, что осужденный, подавший прошение о помиловании, автоматически признаёт свою вину. Суть помилования в том, что глава государства смягчает участь лица по обстоятельствам, не связанным с правильностью осуждения. Комиссия по помилованию не ставит под сомнение справедливости осуждения, правильности приговора. Поэтому, чтобы ни заявлял Мохнаткин о своей невиновности, все его попытки постфактум помилования реабилитироваться уже ничего не значат, и по большому счёту, не интересны. Он на свободе, собирается заниматься какими-то изобретениями, hi-tech. Накал политических страстей вокруг его персоны снят одним его прошением. Заметьте, прошением, не требованием!

То, что его освободят, ещё не означает, что его реабилитируют. Помилование есть акт милосердия и не предусматривает оправданий и куртуазностей со стороны государства в лице президента. В анналах официальной криминальной статистики он так и останется преступником, освобождённым по прошению о помиловании. Ни про какую вину здесь речи не идёт. То, что он не признаёт свою вину, в прошении ведь не написано. Юридически его никто не реабилитировал, его помиловали, как раскаявшегося в содеянном преступлении. Этим всё сказано.

Для оппозиции, включившей его в список политзаключённых, подлежащих освобождению, он уже не представляет политической ценности. Попросив о помиловании, Мохнаткин, возможно, не подозревая и не ожидая того сам, на данном этапе полностью нивелировал идею борьбы за безусловное помилование, стал инструментом в руках власть имущих. Да и заключение экспертов об институте помилования президент Медведев отверг. Но он поступил так, как счёл нужным и правильным, и за это его никто не имеет право осуждать. Не дай Бог никому загреметь на шконку, чалиться с бакланами и ходить под тюремной перхотью. Тогда как же заявления о невиновности после положительного исхода дела? Или это из разряда: «Хлеб-соль ешь, а правду режь»? Не уверен, что инициаторы и участники акций за освобождение политических придерживаются таких принципов. Во всяком случае, мне не хочется в это верить.

Власти, возможно, выбрали самого незначительного, несущественного заключённого. Того, кем не жалко пожертвовать, кто меньше для них опасен. Козырнули, так сказать, напоследок. Hello, Dolly! Отвлекающий маневр получился блестящий! А какой резонанс, какой красивый и, главное, по-настоящему царский жест! Казнить нельзя, помиловать!

Мохнаткин сетует, что среди многих достойных людей, в том числе Ходорковского и Лебедева, которые, безусловно, в авангарде этой ситуации, выбрали именно его. Но, он забывает один очень существенный момент. Заключённые МБХ и ПЛ, в отличие от заключённого СМ, не обращались к президенту за помилованием. А поскольку господин Медведев достаточно конкретно заявил о том, что желающие быть помилованными, должны подать прошение, (читай, признать свою вину), сколько ещё митингующим требовать освобождения политзаключённых, неизвестно. Поданное прошение осуждённого и поданный список митингующих две разные вещи. Это антагонизм, который не решается вот так, с наскока, как это представилось господину Мохнаткину. Его борьба, скорее всего, закончилась. Закончилась его освобождением. И как жаль, что в очередной раз игра сыграна в одни ворота. Но, не проиграна.

Несомненно, тяжёлая артиллерия осталась в заключении. Бороться дальше.