Москва — провинция: сигнал потерян

Фото: Акция в поддержку московского «Марша миллионов» во Владивостоке. ИТАР-ТАСС

Провинция, зимой митинговавшая вместе с Москвой за честные выборы, в этот раз на "Марш миллионов" откликнулась вяло. На майские праздники на площади российских городов выходили небольшие группы — от пяти до двухсот человек. PublicPost выяснил, кто поддержал Москву, а также спросил у экспертов, почему провинция больше не резонирует с московскими акциями.

В Петербурге в сквер у Исаакиевского собора вышли около ста человек. Людей с плакатами полицейские задерживали почти сразу же. Так в автозаке оказался один из лидеров петербургской "Другой России" Сергей Чекунов — он развернул плакат с цитатой Бальмонта и был сразу же схвачен бойцами ОМОНа. Всего было задержано 8 человек.

"Марш миллионов" во Владивостоке собрал около 50 участников. В шествии приняли участие депутат гордумы Олег Вельгодский и краевой депутат Артем Самсонов. В полицию доставили шесть человек, их обвиняют в неподчинении полиции и распевании матерных песен.

В Хабаровске вместо заявленных 700 на место акции вышли всего пять человек. Четверых из них, представителей межрегиональной общественной организации "Дальневосточная альтернатива", задержали. Следственный комитет по краю возбудил уголовное дело по факту призывов к массовым беспорядкам.

В Иркутске на протестное шествие вышло около 70 человек. "Меньшее количество митингующих в Иркутске не приходило даже на тошнотворно-предсказуемый "Русский марш", — отмечает Бабр.Ру. Шествие атаковали провокаторы с американскими флагами, скандировавшие: "Макфол, гадина, где мои гранты?".

В Кемерове на "Марш миллионов" пришло около 70 человек. Полиция пыталась задержать участников шествия, но делала это без особого рвения. Не задержали и встретившихся по дороге провокаторов.

В Томске мэрия согласовала проведение акций с числом участников до 1,2 тысячи человек. В демонстрации приняло участие 150 человек, в митинге — около 100 томичей.

Барнаул собрал на марш примерно 200 человек, большинство — студенты и выпускники местных вузов.

В Новосибирске вместо заявленных 1700 человек на акцию пришли всего 70. Участники марша протестовали против "колонизации Сибири", размещения военной базы НАТО в Ульяновске, высоких цен на бензин и жилищно-коммунальные услуги.

В Самаре на пикет у "белого дома" собралось около 100 человек. Люди держали плакаты: "Самара за честные выборы".

Саратов собрал на "Марш" 100 человек. Пришедшим на площадь перед Крытым рынком раздавали вырезанные из картона короны с надписью "Я тоже царь". На митинге выступил лидер местной "Солидарности" Алексей Битюцкий, собиравшийся поехать на "Марш" в столицу, но задержанный полицейскими в ночь с 5 на 6 мая.

В Брянске на шествие вышли чуть более 50 человек. На Театральной площади к их приходу полиция выстроила загон из рамок, но протестующие входить в него отказались. Не обошлось и без провокаторов — одного из них митингующие сдали на руки полицейским.

Оппозицию в Ульяновске поддержало лишь пять человек. Организатора акции Игоря Топоркова позже вызвали на беседу в Центр противодействия экстремизму УМВД России по Ульяновской области.

На юге России, в Краснодаре, в шествии приняли участие около ста человек. Мероприятие не было согласовано властями, поэтому проходило без плакатов, флагов и лозунгов. Протестующие прошли по улице Красной до Чистяковской рощи. Полицейские сопровождали колонну, но не препятствовали ее движению.

PublicPost поговорил с экспертами, узнав, почему затихает протестный импульс в регионах.

Наталья Зубаревич, директор региональных программ Независимого института социальной политики

Это затухающая реакция. Во-первых, митинги не могут продолжаться бесконечно. Во-вторых, в провинции слой людей, который мы понимаем как протестный, достаточно узкий — в силу количества людей и их гораздо более низких доходов. Поскольку эти группы количественно намного меньше, то затухающая реакция в них проявляется быстрее.

- Есть ли шанс, что радикализация протеста в Москве как-то "встряхнет" регионы?

Не думаю. Любая радикализация будет сужать количество людей и в Москве, потому что большая часть ходивших на акции — это люди вовсе не настроенные на силовое противостояние. Они пытались мирными путями показать, что они не согласны. Люди очень рациональны, биться головой об автозак или о "космонавта" большинство из них не будет. Сейчас они находят альтернативные формы мирного протеста, Москва в этом смысле очень креативна. Но тут важен психологический момент: когда в первый раз люди вышли на Болотную, они поняли, что их много. В провинции этого ощущения не возникает. Самым большим протестным городом был Новосибирск (3-5 тысяч человек), все остальное — это сотни. Поэтому ощущение "нас много" там физически возникнуть не может.

Это наша беда, потому что все деньги, вся активность, весь человеческий капитал стекается в Москву в течение десятков лет. Даже города-миллионники очень сильно этим "обезвожены". Люди, чувствующие, что они конкурентны, что они могут себя реализовать, перебираются в Москву. Сверхцентрализация приводит к тому, что сигнал протеста очень медленно распространяется по России, это издержки сверхконцентрации всего и вся в Москве. И мы с этим будем жить, потому что по факту усиление протеста возможно совсем в другой страте — не в миллионниках. Если произойдет экономический кризис, протест перекинется на индустриальные города. Вот этот вариант я вижу возможным, но не сейчас, а когда накопятся серьезные экономические противоречия. А мы стремительно туда двигаемся: все последние принятые правительством решения — это решения перпендикулярные экономике. И вот тогда будет то, что называется кумулятивным эффектом. Но это уже будет другая Россия, абсолютно другой протест — "Дай денег и работу".

Почему "пошел" Владивосток? Отменили праворульки. Почему "пошел" Калининград? Потому что ввели дурацкий увеличенный налог на автомобили и порубили за пару лет до этого возможность автомобильного секонд-хенда, лишили людей работы. Экономический подтекст был довольно серьезный! А в остальных городах ничего этого нет.

Борис Дубин, руководитель отдела социально-политических исследований Левада-центра

Отрыв столицы от регионов связан, с одной стороны, с особой ролью Москвы и концентрацией в ней всех властей, а с другой стороны — с той группой или фракцией людей, которые выходят на митинги. Это люди, концентрирующие несколько очень важных социально-демографических признаков, с относительно неплохим уровнем доходов, с высшим образованием, а часто даже с двумя, это люди, которые не могут отнести себя к неуспешным... И, самое важное, это люди с высоким потенциалом интеграции, солидарности, объединения, сумевшие свой потенциал воплотить в реальность. А с этим в сегодняшней России чрезвычайный дефицит. Тех, кто выходит на площади в Москве, условно можно назвать людьми 21-го века. В то время как остальная Россия живет во временах более отдаленных. Кто-то, в крупных городах, в двадцатом, а кто-то в девятнадцатом или даже восемнадцатом веке.

Сейчас меняется само содержание протеста. Это уже не протест против нечестных выборов и даже не против Путина, хотя остаточные лозунги есть. Но похоже, что в Москве протест уже без лозунгов, это, скорее, демонстрация собственной значимости, самостоятельности и права на обычное нормальное городское существование. Не случайно пошел лозунг "Это наш город" — его выдвигает постурбанизированная часть населения Москвы. Я думаю, что со временем эти люди будут поддержаны в более широком контексте, но только когда станет понятно, чего они требуют. Для них самих станет понятно в том числе. Если власть поведет себя по-обычному тупо и жестко по отношению к этим людям, то возможна радикализация протеста. Тогда и провинция срезонирует.

После жесткого разгона марша миллионов 6 мая на улицах Москвы продолжаются гражданские протесты. У памятника Абаю Кунанбаеву на Чистых прудах почти целую неделю существовал лагерь оппозиционеров, который так же был разогнан сотрудниками ОМОНа. Протестующие не уходят с улиц города.