Original Material
Революция в коме
После выборов — снова Тахрир
Революция в коме. Египетский избирком перенес на неопределенный срок объявление итогов президентских выборов. На момент сдачи номера победитель не был известен, но оба кандидата — Ахмед Шафик, бывший министр Хосни Мубарака, ставленник Высшего совета вооруженных сил (ВСВС), и Мохаммед Мурси, поддержанный «Братьями-мусульманами», — заявили о своей победе. Сторонники Мурси к тому же оккупировали площадь Тахрир, дав понять, что готовы защищать своего кандидата до конца. Чем закончится противостояние армии и исламистов — выяснял The New Times
Генералы пообещали передать власть новоизбранному президенту не ранее 1 июля, однако сделали все, чтобы де-факто сохранить бразды правления в своих руках. За день до выборов 16–17 июня Конституционный суд, сформированный еще при Хосни Мубараке, распустил избранный четыре месяца назад парламент и соответственно конституционную комиссию, которая разрабатывала основной закон страны. Официальное объяснение: мол, существующее выборное законодательство нарушало принцип равных условий для всех кандидатов.
Ставка на ухудшение
«На самом деле причина в том, что 60% мест в парламенте заполучили «Братья-мусульмане», салафиты и другие партии исламистского толка, — поясняет The New Times главный редактор сайта Oumma.сom Саид Бранин, — а это значит, что примерно так же места распределились и в конституционной комиссии. Но это, конечно, совершенно не устраивало военную хунту».
Военные пришли к власти в Египте 60 лет назад, когда генерал Мохаммед Нагиб вместе с молодыми полковниками Гамалем Абдель Насером и Анваром Садатом свергли короля Фарука***Мохаммед Нагиб — президент Египта в 1953–1954 гг., Гамаль Абдель Насер — в 1956–1970 гг., Анвар ас-Садат — в 1970–1981 гг.. За эти годы суть и методы управления страной не изменились: все президенты Египта были выходцами из армии, влиявшей на принятие основных решений. «Армия в Египте — это не просто миллион человек и огромные финансовые возможности, — говорит бельгийский аналитик, специалист по арабскому миру Пьер Пичинин, — это столп политической жизни страны. Интересы генералов тесно переплелись с интересами египетской буржуазии, всего истеблишмента эры Мубарака, его администрации, министров, крупных бизнесменов, близких к режиму. Все они боятся «Братьев-мусульман» — и не потому, что их пугает исламизация страны, они попросту не хотят расследований и судебных процессов».
Борьба за власть в Египте превратилась в борьбу за существование, соглашается Саид Бранин, но сейчас «опасно то, что военные явно делают ставку на конфронтацию и ухудшение обстановки». Эксперт «более чем уверен, что президентом будет объявлен Ахмед Шафик, несмотря на то что на самом деле выборы выиграл Мурси». И что потом? Люди выйдут на улицы, страну переведут на военное положение, снова польется кровь — и в конце концов армия снова возьмет ситуацию под контроль, сказав тем самым: «Наигрались в демократию? Достаточно! Теперь мы наведем порядок».
Миллиардный аргумент
У египетской армии есть серьезный козырь, который развязывает ей руки, — политическая и финансовая поддержка США. Ежегодный объем помощи — $3 млрд. Этими деньгами военные распоряжаются по своему усмотрению, ни парламент, ни президент не вправе даже спрашивать, на что они потрачены: военный бюджет составляет государственную тайну. «В Египте сейчас столкнулись интересы сразу нескольких международных игроков, — считает Саид Бранин. — С одной стороны, за военными стоят Вашингтон и Иерусалим. Но ведь «Братья-мусульмане» и салафиты тоже получают достаточно массивную финансовую поддержку: первые — от Катара, вторые — от Саудовской Аравии. Эти две страны с недавнего времени борются за роль основного игрока в регионе, что, конечно, объясняется личными амбициями эмира Катара Аль Тани. Вопрос в том, готовы ли США, Катар и Саудовская Аравия снабжать каждый своих партнеров в Египте не только деньгами, но и оружием на случай военного столкновения. Если судить по Ливии и Сирии, то вполне возможно, что готовы».
Дружить против*
Мировую общественность смутило относительное спокойствие, с которым «Братья-мусульмане» восприняли новость о роспуске парламента и ограничении власти еще не избранного президента. «Поначалу несколько десятков, даже не сотен, молодых людей вышли на Тахрир, но массового выступления не получилось, — рассказывает The New Times профессор американского университета в Каире, член консультативного совета по работе с армией Мона Махрам-Эбейд, — и хотя ситуация накаляется, взрывом пока что не пахнет». „
Все, чего добились египтяне, заварив эту кашу, — серой посредственной реинкарнации того же самого авторитарного режима
” Эксперты считают, что этому есть одно объяснение: «Братья-мусульмане» не вывели людей на улицы вовсе не из любви к общественному порядку. «Идут тайные переговоры по банальному дележу власти, — уверен Пьер Пичинин, — генералы понимают, что за «Братьями» — улица. Причем восстать могут не только Каир и Александрия, как это случилось год назад, но и провинция, где растет недовольство, подстегнутое экономической нестабильностью. А исламисты в свою очередь отдают себе отчет, что за армией — сила и в случае вооруженного столкновения они проиграют». Основной вопрос для обеих сторон: что делать с салафитами, составляющими реальную конкуренцию «Братьям» и наводящими гораздо больший страх на армию, — договариваться с ними куда сложнее. Пьер Пичинин выдвигает версию: «Парламент, где салафиты занимали бы около 25% мест, был распущен с ведома и согласия «Братьев-мусульман», которые совместно с военными сделают все, чтобы в будущем просто не допустить салафитов до выборов».
Турецкий вариант
Жан-Ноэль Ферье, директор исследовательской программы в филиале французского Национального центра научных исследований в Марокко, также считает, что между двумя основными игроками на египетской политической сцене идет оживленный торг: «Армии не нужно захватывать власть, она и так у нее в руках. Еще меньше генералы хотят управлять страной и, соответственно, нести ответственность за то, что в ней происходит, находить решения для экономических и социальных проблем». Военным просто нужен некоторый контроль за тем, что происходит в стране, а самое главное, уверенность, что их статус останется нетронутым: «Их интересуют гарантии их финансовой стабильности, личной неприкосновенности и некоторой неподсудности, а также возможности вмешаться в политическую жизнь Египта, если там будет происходить что-то, прямо противоречащее их интересам», — продолжает Ферье. Сохранение этого привилегированного положения по примеру Турции и стало предметом торга, убежден эксперт. По его словам, в любом случае процесс становления власти в Египте затянется теперь надолго: «Вряд ли мы увидим избранный парламент и новую конституцию до весны 2013 года, если не позже».
Пьер Пичинин не сомневается, что военные и исламисты в итоге найдут компромисс. В то же время эксперт призывает «честно признать: египетская революция давно проиграла». Это случилось ровно в тот день, когда египтяне удовольствовались отставкой Мубарака и оставили выборный процесс в руках соратников свергнутого лидера. Сегодня экс-президент в коме, но и революция тоже: «Вы посмотрите на кандидата от армии! Когда я был в Каире сразу после отставки Мубарака, молодежь на площади Тахрир носила футболки с перечеркнутыми фотографиями Ахмеда Шафика! Все, чего добились египтяне, заварив эту кашу, — серой посредственной реинкарнации того же самого авторитарного режима».