Портреты России: Доктор Сома, обрусевший индиец

Фото: Ацамаз Дзиваев/PublicPost

Врач-онколог Сомасундарам Субраманиан рассказал, каково быть патриотом России не по рождению, а по зову сердца.

Про Родину

Несколько лет назад на одном общественном собрании в Индии, куда меня затащил мой папа, меня спросил один его друг, тамошний профессор: "Сом, тебя родители вырастили, а ты уехал, тебя отдали чужому государству — и теперь ты говоришь, что твоя первая родина — Россия. Тебе не стыдно? Ты не ощущаешь себя предателем?". Прямо так и спросил. Сидит сто с лишним человек. Я говорю: "Мне не стыдно, я говорю сознательно и искренне. При всех проблемах российского государства — я считаю, что Россия — это моя основная родина, потому что она дала мне то образование, которое Индия мне бы не дала". Я горжусь, что я россиянин. Вот так я им и ответил.

Про СССР

Я приехал в Советский Союз в 1990 году. Меня отправили в Винницу на Украине. В августе 1991 года студенты вернулись после каникул и узнали, что Советский Союз распался. У всех нас, у студентов, забрали документы, поставили штамп в паспорта: "Убыл в город Москву на продолжение учебы".

Тысячи студентов просто отправили на произвол судьбы. Больше шансов было у тех, кто мог оплатить учебу. Россия приняла всех до последнего терпеливого студента, и всех распределили по вузам страны, даже на Дальний Восток. А я сказал, что останусь в Москве, потому что только из столицы России можно было дозвониться домой, в Индию. Я занимался в студенческом научном обществе института, даже стал заместителем председателя, ходил в какие-то кружки.

Был полнейший бардак: то мест не было на лечебном факультете, то нас снова отчисляли. Понимаете, в любом деле есть какие-то группировки, какая-то политика. Я — с юга Индии, остальные студенты — северяне, которые конфликтуют с южанами. Я ни к кому никакой ненависти не испытывал, но подсознательно понимал, что ко мне относились как к человеку второго сорта. Но получилось так, что индийские и иорданские студенты пришли и сказали: "Сом, ты должен представлять наши интересы в Минздраве". Я не сразу согласился, потом взялся за дело: ходил в Минздрав, вытаскивал посла или зама посла Индии и отстаивал наши интересы. Все получилось, мы доучились.

Про семью

Мои родители живут на юге Индии. Папа тоже врач — патоморфолог, преподавал в мединституе, был профессором, потом ушел, организовал свой диагностический центр. Мама — экономист, помогает папе в управлении семейным бизнесом. Естественно, родители очень хотели, чтобы я продолжал их дело, но я этого не очень хотел.

У меня есть две сестры, я средний. Старшая — юрист, живет в Америке, у нее муж компьютерщик. Она пока домохозяйка. Младшая — биохимик и управленец MBA, работает в американско-немецкой компании, живет в Индии.

У меня пока нет семьи. Мне 39 лет, пока нет детей. Я хотел бы, но пока все силы уходят на работу. Я отложил это в свое время из-за болезни.

Про рак

Впервые я попал в онкологическое отделение не как врач, а как пациент в 1994 году. Дважды оперировался. В 2006 году потерял голос. Полгода вообще не говорил, потом еще полгода плохо говорил. В это время я и решил, что пока я жив, я должен что-то делать, чтобы изменить ситуацию.

Про национализм

Когда человек приходит лечиться — это один из моментов, когда пропадает чувство национальности в принципе. Когда человеку нужна помощь, ему все равно, кто его врач: индиец, осетин, русский, американец или англичанин. Человеку становится безразлично. Человек ждет помощи. Я считаю, что так же в любом деле — национальность не важна. Национальности возникли за счет эволюции человечества за миллионы лет. Люди столько не живут.

Про российский менталитет

Есть такое понятие как менталитет. Его не изменишь. На всё хотят какие-то приказы. Извините, у нас давно отменили крепостное право, а мы до сих пор хотим какие-то приказы. Мы сами хотим свободы, хотим свободно мыслить, но ждем приказа, чтобы провести то или иное мероприятие.

Привезти в Россию специалистов не так-то просто. Одни едут ради прикола, а многие боятся ездить в Россию до сих пор. Наши научные мероприятия отличаются от тех, что проводятся в мире, потому что мы боимся нормально общаться. Когда общаешься с российскими специалистами, они становятся в позу: "Как это так? Кто-то будет нас учить?". Я считаю, что надо разговаривать на равных.

Про демократию

Мы имеем ту власть, которую мы заслуживаем. Я не осуждаю тех, которые выходят на улицу, и одновременно я не столько осуждаю власть, сколько осуждают они. У меня другая позиция. Это не лирика. Я на собственном опыте говорю. Я не скажу, что ничего не получится у тех, кто митингует на Болотной. Я считаю, что должны выходить — это элемент демократического общества. Но не факт, что я бы сам вышел. У меня другие принципы: я считаю, что мы живем один раз и мы имеем достаточное количество мудрых и адекватных людей в той власти, которую мы критикуем. Я считаю, что можно среди них найти нормальных людей, с которыми можно сотрудничать и что-то делать сегодня, а не через 15-20 лет, когда уже будет поздно пить боржоми.

Я помню в Индии, когда я был ребенком, тоже были нехорошие депутаты, один министр совсем распоясался. Народ окружил его и прямо с машиной выкинул в яму. Я не говорю, что мы так же должны делать. Хотя это тоже элемент демократии. Просто не все элементы демократии нам нужны. Нельзя говорить, что партия распоясалась. В каждой партии есть адекватные люди. Они тоже не боги, не могут знать все проблемы в такой огромной стране. Слава богу, есть такие инструменты как Общественная палата. Я там бываю часто — борюсь с потреблением табака.

Про взятки

Медикам плохо платят, поэтому многие из них в лучшем случае принимают благодарность, а в худшем — взятку. Мне говорят: "Доктор Сома, что Вам принести, сколько заплатить?". Я отвечаю: "Давайте так: мы Вам все сделаем, а после выписки Вы решите. Я приму любую благодарность, но постфактум". Таким подходом 90% врачей не пользуется. Я знаю, что из-за того, что я так говорю, многие пациенты скажут "спасибо" и уйдут, другие даже "спасибо" не скажут, всякие есть. Я не позволю себе, чтобы качество моей помощи отличалось — хоть от Путина пациент пришел, хоть с улицы. Многие несут мне какие-то бутылки. А я не пью и не пил никогда, хоть я и российский хирург.

Про звания

В России я никакой не профессор, но за рубежом имею статус профессора официально. В российской системе не защищал диссертации, потом получил 4 специальности через несколько ординатур: объединенная хирургия-онкология — 6 лет, челюстно-лицевая хирургия — еще 3 года, и лор-болезни. Я считаю, что все эти специальности нужны, можно все это пройти, чтоб стать хирургом головы и шеи. Без этого несерьезно. Я практикующий хирург. Но последние три года больше занят организаторскими делами. Скоро буду опять оперировать.

Про справедливость

Есть только одна безусловная справедливость в нашей жизни — у нас у всех есть только 24 часа в сутки на все. Приходится использовать это рационально. Больше справедливости в мире нет.

Портреты России: проект PublicPost

Новый проект PublicPost: взгляд на страну глазами ее жителей. >>>

Портреты России: Алексей, бывший единорос

Бывший мэр провинциального города рассказал, почему он ушел из “Единой России” и почему мэром города в России может быть только единорос. >>>

Портреты России: Саша, выпускник детского дома

У программиста и выпускника детского дома Саши уже перестала кружиться голова от свободы, он привык к одиночеству и понял, что нормальную семью может создать только он сам. >>>

Портреты России: Андрей, ветеран боевых действий

Андрей отслужил 15 лет, после службы на Кавказе ушел на пенсию, где насмотрелся на бани и икорные пиры депутатов, узнал, почему они презирают Россию, и понял, что полиция скоро объединится с народом. >>>

Портреты России: Абдул, таджик

Абдул Бекмамамадов — актер из Таджикистана, играет в новом спектакле в Театре DOC. Он и на родине был известным актером, но чтобы заработать денег для детей, поехал работать на стройку в Россию. >>>

Портреты России: Андрей, спасатель МЧС

Андрей признает, что в МЧС еще остались патриоты "в хорошем смысле слова", несмотря на маленькую зарплату, рутину, отмывание денег и показуху. >>>