Михаил Ходорковский: "Мне очень стыдно и обидно за государство"

Больно наблюдать за происходящим в Хамовническом суде г.Москвы, где судят Машу, Надю и Катю. Слово "судят" применимо здесь лишь в том смысле, в котором его применяли средневековые инквизиторы.

Я знаю этот "аквариум" в зале суда номер 7 — его сделали специально "под нас с Платоном", когда ЕСЧП признал, что содержание подсудимых за решеткой унижает и нарушает Конвенцию о правах человека.

Это такое изощренное глумление над людьми, осмелившимися подать жалобу в ЕСПЧ: ах, мол, вы говорите, что клетка с решеткой плохо, — а вот получите клетку из стекла, стакан с амбразурой для переговоров с адвокатами, в которой надо нагибаться в три погибели, чтобы что-то сказать. Летом в стеклянной клетке чувствуешь себя тропической рыбой — жарко, воздух от кондиционера в зале через стекло не циркулирует. В "аквариуме" нам вдвоем с Платоном было трудно находиться целый день. Не представляю себе, как бедные девчонки там умещаются втроем...

Читал про отказы судьи в ходатайствах о сокращении времени судебного заседания, об отказах вызвать "скорую".

Когда тебя возят из СИЗО в суд, происходит это так: подъем еще до общего завтрака, маринование, согнувшись, в "стакане", транспорт по московским пробкам — минимум 2 часа. Меня держали в "Матросской тишине" — это в центре, а девушек везут из Печатников — это в два раза дальше. Они, наверное, только чистого времени в дороге проводят часа по три в один конец.

Два унизительных обыска в СИЗО с раздеванием догола — до отбытия и после приезда, еще два проводит конвой. Итого — минимум четыре обыска в день.

Потом пристегивают наручниками и вытаскивают из автомобиля сразу в подъезд суда. Есть 10 секунд, чтобы покрутить головой, посмотреть на свободный мир. Если повезет — замечаешь кого-то из знакомых. Поэтому так важно, чтобы "встречали": каждая улыбка поддержки в этот миг — на вес золота, помогает стряхнуть с себя 6 часов издевательств, уже вынесенных с момента подъема, и войти в суд, вновь чувствуя себя человеком.

В суде — либо сразу в зал, бодрой рысью вверх по лестнице, прикованным за одну руку к конвоиру, либо в "конвойку" — ждать, пока "запустят".

А в зале суда — тот самый аквариум, где от тебя требуется адекватно реагировать на происходящее, отвечать на вопросы, следить за показаниями свидетелей...

А как в таких условиях возможно следить? Девчонкам там даже блокнот положить некуда — веди записи всё судебное заседание "на коленке", если спина в порядке... А так — надеешься на то, что адвокаты запишут и что потом дадут время обсудить с ними происходящее.

Перерыв, сухпаек. Что в сухпайке? Сухая лапша, сухая каша. Даже не "бомж-пакет" — хуже. Пока лапша успевает раствориться в кипятке до кондиции — 20-минутный перерыв закончен. Но если кто-то страдает почками, такое питание — это почти убийство. Я перестал есть на вторую неделю процесса: лучше уж вообще на воде весь день просидеть.

Заседание закончилось, все по домам. А подсудимых пристегивают наручниками — и обратно, в СИЗО, через московские пробки. Приезжают они уже после общего ужина. Душ можно принять только в субботу. Се ля ви... "Рабочий день" — 20 часов. Отбой. Если завтра судебное заседание — через 3 часа поднимут, и "процедура" повторится.

Я не знаю, как девчонки выдерживают...

Об этом не принято говорить в суде, потому что об этом на суде не спрашивают. На это не принято жаловаться в СИЗО, потому что для СИЗО это обычный режим, да еще если пожалуешься — тебя будут поднимать на час раньше и привозить на час позже. Но судья, конечно, знает о таком режиме. Пытки?

Если ограничение в ознакомлении с делом и продление ареста — беззаконие обычное, то 11-часовое судебное заседание без нормального перерыва даже на обед похоже на исполнение поручения окончить судебное следствие — а может, и прения — до конца Олимпиады, пока мировые СМИ заняты другим, и наш позор звучит не так громко. Позор великой страны, страны всемирно знаменитых гуманистов и ученых, стремительно превращающейся в отсталую азиатскую провинцию.

Мне очень стыдно и обидно. И не за этих девчонок — молодости простительны ошибки радикализма, а за государство, своей бессовестностью позорящее нашу Россию.

Нас лишили честного и независимого суда, возможности защищаться и защищать людей от беззакония. Но мы можем, узнав тех, кто за деньги и привилегии творит произвол — на улице, в магазине, в театре, — вежливо, но четко объяснить им и окружающим, кто они такие в наших глазах, почему мы их не уважаем, почему не хотим помогать им ни в чем и, наоборот, будем противостоять в каждой мелочи.

Так мы сможем сохранить уважение к себе.

Призываю всех мыслящих, образованных и просто хороших и добрых людей послать слова надежды девочкам. Ваша поддержка — поддержка каждого человека — очень сейчас важна для тех, кто по воле недобрых сил оказался в заточении!

Оригинал