8 лет за хождение в народ

Фото: Алиса Иваницкая/PublicPost Текст: Алиса Иваницкая

Тверской областной суд приговорил Илью Фарбера, обвинявшегося в получении взятки в особо крупном размере, к 8 годам лишения свободы и 3 млн 200 тысячам рублей штрафа, а также лишил его права занимать государственные должности в течение трех лет.

История москвича, который приехал в деревню Мошенка Тверской области (репортаж PublicPost) и попытался совершить в селе своего рода "культурную революцию" и улучшить жизнь местных жителей, приобрела трагический поворот осенью прошлого года. Тогда Фарбер начал перестройку сельского клуба и, по словам его сына Петра, долго делал это за счет собственных средств, так как подрядчик утверждал, что у него нет денег на строительные материалы. Подрядчик же вернул долг мечеными купюрами и обвинил его в вымогательстве. Гособвинение добавило к этому злоупотребление служебным положением.

Елена Фарбер: "Судья не дает сыну даже последнее слово сказать"

Суд присяжных признал Фарбера виновным по всем пунктам обвинения. Меру пресечения должен был определить судья Тверского областного суда Владимир Андреев.

В день оглашения приговора в суд приехало несколько десятков человек — журналисты и просто сочувствующие. Они рассаживались в зале под чавканье пристава, жевавшего жвачку, и грубые комментарии группы оперативного реагирования: "На эту лавку нельзя", "Мы не в театре, чтобы места выбирать", "Розеткой пользоваться нельзя", "Сейчас выведу". После усмирения публики приставы уселись на охраняемую ими лавку, и в зал с расстегнутой мантией, из-под которой торчала клетчатая рубашка, вошел судья Андреев.

Прокурор Павел Верещагин забрал у судьи материалы дела и начал зачитывать список обстоятельств, которые влияют на выбор наказания. Самого подсудимого в этот момент в зале не было: судья лишил его права участия в заседании за то, что во время рассмотрения дела присяжными Фарбер пожаловался на боли в спине и тем самым, по мнению судьи, попытался их разжалобить.

Поддержать Фарбера и написать о нем приехало несколько десятков человек

К смягчающим наказание обстоятельствам прокурор отнес наличие у Фарбера двух несовершеннолетних детей и перелом позвоночника двухгодичной давности. Впрочем, состояние здоровья подсудимого прокурор счел удовлетворительным и попросил суд не обращать на это внимание: "После выписки из Красногорской городской больницы осенью 2010 года Фарбер с жалобами не обращался". Сам Фарбер, который до сих пор носит корсет, в ходе предыдущих заседаний неоднократно говорил о болях в спине. "Прошу суд обратить внимание, что в своем вердикте присяжные отметили, что подсудимый снисхождения не заслуживает", — резюмировал прокурор. Затем Верещагин попросил судью о перерыве, чтобы после него представить новое доказательство, которого в деле раньше не было. Судья Андреев не возражал.

В перерыве публика, сочувствующая Фарберу, обсуждала "ноу-хау" прокурора по предоставлению нового доказательства уже после того, как присяжные вынесли свой вердикт: "Это же Верещагин — автор "тридцати хрустов" в процессе над Фарбером, — пояснила присутствовавшая на предыдущих заседаниях активистка общественного движения "Русь сидящая" Ксения Норалл. — Одним из доказательств по делу является аудиозапись, на которой после продолжительной тишины раздается треск и хруст. Прокурор на заседании сказал, что насчитал тридцать хрустов. Тридцать хрустов по пять тысяч рублей — 150 тысяч рублей взятки".

Новое доказательство прокурора оказалось менее эксцентричным. Это была характеристика Фарбера сотрудниками следственного изолятора: допускал нарушения режима, к нему применялись дисциплинарные взыскания, получил два выговора, в конфликты с руководством не вступал, поощрений не имеет. Ходатайство адвоката Фарбера Натальи Беляковой о вызове подсудимого для исследования его личности судья Андреев отклонил: "Фарбер систематическими нарушениями сам лишил себя возможности участвовать в процессе".

Илья Фарбер с приговором не согласен

Затем стороны перешли к прениям. Первой выступила директор мошенкинского клуба Елена Фокина, уже подававшая на Фарбера в суд за то, что тот якобы избил ее. Дело было прекращено при апелляции в связи с примирением сторон. "Сейчас клубу требуется провести срочный ремонт кровли и подвесного потолка, — уведомила суд Фокина. — Но бюджет у нас минимальный. На счетах есть около полумиллиона рублей, в то время как ремонт обойдется примерно в 1 млн 200 тысяч рублей. Так что те 900 тысяч ущерба, которые причинил клубу Фарбер, были бы очень кстати".

Прокурор попросил присудить Фарберу 9 лет строгого режима и 4,5 млн рублей штрафа. Строгость наказания Верещагин мотивировал общественной опасностью деяния Фарбера, а также коррупционной направленностью дела: "Илья Фарбер, использовав свои служебные полномочия для совершения преступления, подорвал доверие к власти".

Остальные стороны процесса оставили меру пресечения на усмотрение суда. Лишь адвокат по назначению (Фарбер отказался от всех адвокатов, так как считал, что ему защитник не нужен) Белякова робко высказалась за срок поменьше.

Илью Фарбера в белой рубашке с широким треугольным воротом, частично обнажавшей грудь, ввели в зал. После довольно продолжительного молчания Фарбер начал свое последнее слово: "Я скажу главное, что мне хочется, — что на моих глазах и на глазах всех присутствующих происходит вопиющее...". На этом судья прервал подсудимого и попросил оставить мнение о работе судьи для кассации и высказаться по мере пресечения. Фарбер попытался сказать мысль снова — и снова был прерван. Публика в зале встревоженно зашевелилась и начала перешептываться о том, что ранее никому не случалось быть свидетелем того, что судья прерывает подсудимого во время последнего слова. Услышав шепот, Андреев объявил заседание закрытым. Приставы выгнали публику и журналистов, после чего заседание продолжилось.

Павел Верещагин: "Наказание несколько мягче, чем мы просили, но в целом мы удовлетворены"

В коридоре мать подсудимого Елена Фарбер села на лавочку в ожидании приговора: "Судья не дает сыну даже последнее слово сказать. Так же было и на суде присяжных: адвокату просто закрывали рот, а прокурору позволяли говорить самые оскорбительные вещи в адрес моего сына".

"А как следствие работало?! — делилась переживаниями женщина. — 4 дня после того, как Пете исполнилось 18 лет, — ему позвонили и предложили забрать арестованную машину отца. Как потом выяснилось, это были сотрудники ФСБ". По словам женщины, силовики обыскали вещи внука, забрали телефон и паспорт, затем приковали его к стулу, застегнув у него наручники за спиной, и принялись "уговаривать" подростка оговорить отца: "Когда его били, стул опрокинулся, и Петя упал на спину. Домой пришел с ушибами". "Его не убили и даже не покалечили, — предполагает Елена Фарбер, — потому что потом надо было везти его к следователю. Привезли его в достаточно хорошем виде, а сами остались караулить на улице". По словам Петра, он отказался давать показания против отца.

В это время активисты "Руси сидящей", которые приехали на процесс поддержать родных подсудимого и самого Фарбера, составляли акт о противозаконном закрытии процесса судьей. "Он должен был хотя бы постановление напечатать, а то выгнал всех и продолжает. Первый раз такое вижу", — возмущалась одна из активисток. Секретарь суда бегала из комнаты в комнату. Ждать оставалось недолго. Судья обдумывал вердикт.

Вскоре Андреев был готов огласить решение. "Пашка, Пашка, иди в зал", — позвала секретарь суда прокурора. "Я тебе не Пашка", — возразил прокурор Павел Верещагин уже в дверях зала заседаний.

Петр Фарбер (слева) и Роман Валеев (сын главы администрации деревни Мошенка Любови Валеевой)

Еще минут через пятнадцать вывели Илью Фарбера, осужденного на 8 лет. "Вы согласны с приговором?" — "Нет!".

Удовлетворен решением суда был лишь прокурор. "Наказание несколько мягче, чем мы просили, но в целом мы удовлетворены", — сказал он журналистам после вердикта. Путая слова "заказчик" и "подрядчик", прокурор опроверг любые сомнения в том, что Фарбер мог стать жертвой бизнес-заказа Горохова: "К тому моменту, как Фарбер начал вымогать взятку, Горохов уже вложил свои 1,5 млн рублей в строительство".

Те же, кто пришел поддержать Фарбера, расстроились, но не удивились: "Он, конечно, чудаковатый, но разве за это сажают?".