Скованные одной цепью

11 класс. Нельзя в голову ребенка вложить всю литературу, биологию и географию, все 12 предметов. Ясно, что это – пережиток той самой школы, когда думалось, что надо знать все, что накопило человечество.

Понятно, что это невозможно. Если честно, то и мы сами, взрослые, принимающие экзамены, из школьной программы в полном объеме знаем лишь собственный предмет, а все остальное – на уровне седьмого или восьмого класса. Все понятно, все очевидно – очами видно. Но мы продолжаем все вкладывать, вкладывать, вкладывать...

И ведь ясно, что дети в 11-м классе уже не очень учатся. Они выбрали четыре предмета, по которым сдавать ЕГЭ, а все остальное – так. И учителя это понимают. Тебе надо физику? – Надо. Тебе не надо? ...

ЕГЭ внес в школу некоторую определенность: по этим предметам усиленно готовимся, а во всем остальном более-менее свободны.

И вот, посмотрел я в глаза нашим десятиклассникам: взрослые люди. Самостоятельные.

Им через год делать важный выбор, почти на всю жизнь - выбирать профессию. А потом, еще через пару лет - выходить замуж, заводить детей. Так что же, давайте потихоньку выбирать?

- Ну вот, - говорю я, - давайте так сделаем: половину часов вашего расписания выделим на подготовку к ЕГЭ. Здесь будет все строго и обязательно, как в школе. Математика, русский, английский. Вам нужна физика – будем готовить к физике. История – сделаем то же. Все остальное – теперь-то мы свободны! – давайте, это будут часы по выбору. Спецкурсы, если угодно – клубы. Ты будешь врачом? Иди в химическую лабораторию. Будешь режиссером – на литературу и киноведение. Психология, менеджмент, журналистика – давайте вместе обсудим, что вам интересно.

- Ну, Рустам Иванович. Каждую весну вы пытаетесь экспериментировать над нами. Дайте спокойно еще годик доучиться. И подготовьте нас к экзаменам.

- Ребята – 20 часов, мы все сделаем!

- Перестаньте. Мы должны готовиться к экзамену.

- А как же – добровольность? Возможность выбора? Свобода, в конце концов. Посмотрите на себя: вы такие большие и умные!

- Какая свобода? – говорит мне отличница Настя. – Все же в баскетбол пойдут играть.

- Не ходите в баскетбол играть. У вас же будет выбор. Естествознание, журналистика.

- Нууу...тогда это те же уроки.

40 минут напряженного разговора. Чувствовал себя Тони Блэром, премьер-министром Англии, про которого говорят, что он тефлоновый, к нему ничего не пригорает. Честно говоря, я уже через пять минут понял, что затея моя обречена на провал. Но держался до конца урока. И ко мне ничего не пригорало.

Понял, что убедить их я не в состоянии, но хотелось довести до столкновения:

- Ребята, вы же взрослые, самостоятельные. Давайте сами, мы сделаем сами себе школу. Составим расписание. Чтобы и к экзамену подготовиться, и чтобы было интересно.

- Нет. Нет и всё.

Не хотят они никакой свободы.

Осознав провал, на следующий день уже холодно и спокойно изложил идею учителям на планерке и родителям на собрании. Учителя отчасти поддержали, обсудили нюансы. И даже некоторые родители одобрили:

- Да, я бы училась в такой школе, - сказала мама Иры.

Но дети…

Как говорил Николай Михайлович Карамзин: «Я не люблю стариков, которые любят вольность, и молодых людей, которые ее не любят».

Что ж наши дети, чего они боятся? Это, скорее, не их страх, а страх, наведенный взрослыми, родителями и некоторыми учителями: все силы – на подготовку к экзаменам, не сдашь... не поступишь...

Но дело даже не в страхе, а в нашем общем понимании, и взрослом, и детском: что сдача экзамена и поступление – это единственный смысл образования, других смыслов просто нет. Собственные интересы, потребности, образование для самого себя – нет, это не возможно. «Образование» - это узкоколейка, которая ведет через ГИА и ЕГЭ. Другого пути нет.

Чух-чух-чух...

- Да, еще. Вы тут говорите о выборе, а вот та школа, тридцать лет назад, когда учились наши родители, была лучшей в мире школой. И, заметьте, без всякой свободы.

Скованные одной цепью,

Связанные одной целью...