"Крестоповал" — это диагноз: думы о судьбах Родины

Честно, иногда мне кажется, что наших людей надо просто по мозгам бить периодически, чтобы они вспоминали о наличии у себя такого органа. Просто других мыслей после новостей о «крестоповале» нет – нашлись уроды в своем отечестве…

А вот РПЦ стоило бы молчать в этой ситуации. Нет, конечно, что-нибудь сказать стоило бы, типа «что ж вы, люди дорогие», но ни в коем случае не истериковать и не визжать, разбрызгивая слюну по слушателям. Если бы наша церковь умела думать, а не огрызаться на первобытных инстинктах, то сейчас бы настало время очень серьезных размышлений. Да, конечно, сейчас в обществе трендуется антиклерикализм во всей его красе, и это не так страшно – это симптом недовольства текущей церковью. А вот то, что начался «крестоповал» - по сути, открытая война обычных людей – значит, что народ к этим настроениям был готов и может их поддержать. И вот тут становится ясно: РПЦ просчиталась по крупному очень и очень давно, и сегодняшняя ненависть – закономерный итог этого просчета.

Это конструктивная часть. Теперь неконструктивная.

После таких новостей приходит, честно говоря, полнейшая апатия. Мы из любой нормальной идеи – например, порицания сращения власти и церкви – делаем какое-то уродство, для нас самих еще более опасное, чем это самое сращение. В эти дни особенно остро чувствуется – мы заходим на очередной круг, чтобы проехаться нашей душевной русской физиономией по гравию нашей же истории.

Вот они, все те же ужасы двадцатого века – замаячили на горизонте. Но знаете, что страшно? Что все в курсе, чем это кончилось в прошлый раз, но свернуть с этого пути мы не можем.

Эй, будущие поколения! Простите нас: мы не понимаем, что творим! Но слышите: вы тоже не будете понимать, что творите. Ведь мы с вами – русские люди. Когда мы делаем что-то по истине великое, то мы делаем это вопреки всему, от чего наш подвиг еще более велик. По-русски – это и значит вопреки.

Поэтому наш МИД прав: мы и Запад – разные цивилизации. Знаете, почему разные? Один журналист очень хорошо это сформулировал: они – живут, мы – выживаем. Мы думаем, как перепрыгнуть через себя и оплатить квитанции, а они выбирают между летним отдыхом и машиной. Да, некоторые из нас тоже «живут», а некоторые из них тоже «выживают». Только эти люди знают – они выделяются из общей массы. Вот вам и разница: здесь выделяются те, кому относительно хорошо, а там – те, кому относительно плохо.

И мы не можем соскочить с этих рельс – нам бы хотя бы за поезд зацепиться.

Сейчас многие это понимают. Смотрят, как наш поезд поворачивает на разбитые в прошлом рельсы, отчаянно дергают за стоп-кран, кричат об этом в блогах и на радио. И молча, с надеждой, повторяют про себя: «А может, это не те рельсы? Может, я ошибаюсь?»

Ведь так хочется иногда ошибиться, правда?