Original Material
Тенденции и тенденциозность
Наводняющие Интернет после каждой очередной акции оппозиции негативные комментарии от все тех же персон на этот раз упирают в основном на отсутствие динамики роста численности несогласных.
В связи с этим мне вспоминается разговор с моим другом и помощником, венгерским гроссмейстером Андрашем Адорьяном во время матча с Карповым в 1985 году. Тогда в первой партии я одержал победу, но после двух поражений в 4-ой и 5-ой партии оказался в роли догоняющего. Потом последовала серия из пяти ничьих, причем партии протекали в очень напряженной борьбе. Мне, конечно, хотелось отыграться, но Адорьян дал мне важный практический совет: "В таком длинном матче важен не результат, а тенденция, главное, что Карпов не сумел развить успех, а ты постепенно перехватываешь инициативу". И действительно, в 11-ой партии Карпов в довольно безобидной ситуации допустил грубейшую ошибку и позволил мне сравнять счет, после чего я уже до конца матча диктовал свои условия и в конечном итоге 9 ноября стал 13 чемпионом мира.
Тем, кто сегодня с сочувствием или со злорадством глубокомысленно рассуждает о наметившемся спаде протестного движения, стоило бы обратить внимание на тенденцию или, как сейчас модно говорить, тренд в длинном и пока еще неравном поединке власти и оппозиции.
Началом совместных уличных акций объединенной оппозиции можно считать "Марш несогласных", организованный "Другой Россией" 16 декабря 2006 года. Тогда на Триумфальной площади под знаменами ОГФ, РНДС, НБП и АКМ собралось порядка 4 тысяч человек. В пиковые моменты, например, 3 марта в Санкт-Петербурге или 14 апреля 2007 года в Москве единовременно на улицу выходило не более 7-8 тысяч человек. Калининградские акции протеста конца 2009 — начала 2010 г., собиравшие около 10 тысяч человек, были связаны с местной проблематикой и серьезного влияния на протестное движение по всей России не оказали. Дух протестной активности долгое время поддерживали акции 31 числа, которые помимо прочего смогли привести в ряды оппозиции десятки молодых энергичных людей. Но до декабря 2011 года принципиального изменения численности несогласных на улице не происходило. Радзиховский и иже с ним, высокомерно глядя на немногочисленные митинги, регулярно разгоняемые ОМОНом, раз за разом приходили к неутешительным выводам о нежелании/неспособности российского народа противостоять авторитарной власти.
Логично предположить, что определенный застой в 2008-2011 годах был связан в первую с тем, что значительная часть общества стала жертвой искусной мистификации кремлевской пропаганды, представлявшей Дмитрия Медведева гарантом неизбежных перемен. Эта иллюзия исчезла 24 сентября 2011, когда Медведев униженно просил Путина вернуться на царство. А передозировка чуровской магией 4 декабря окончательно прорвала плотину народного недовольства.
Начиная с 5 декабря протестное движение входит в новую фазу своего развития, характеризующуюся стремительным ростом численности, фиксацией жестких политических требований к власти и формированием организационного ядра объединенной оппозиции. Марш 15 сентября, который стал 8 (!) крупной акцией за прошедшие 10 месяцев, продемонстрировал, что протестное ядро, даже по скромной оценке, увеличилось на порядок и составляет уже не менее 30-35 тысяч человек. Вряд ли сегодня возможен еще такой же скачок. Очевидно, что должно пройти время для укрепления оппозиции на этом плацдарме. При этом надо помнить, что общий политический пейзаж в России изменился совсем не в пользу действующей власти. Путин стремительно теряет свою популярность, и в обществе все отчетливей проявляется запрос на кардинальные перемены.
Довольно забавно, кстати, сравнить два комментария все того же Радзиховского.
20 ноября 2011 года — "На "демократические" митинги собирается 300-500 человек".
15 сентября 2012 года — "Провал — и числом. Ну, пусть МВД врет, не "14 000", а стандартные 30 000. Это что-то меняет?"
Да, конечно, формально счет в поединке власть — оппозиция пока не изменился, но даже мало-мальски объективный анализ показывает, что эпоха тотального доминирования Кремля в политическом пространстве России закончилось.
Бессмысленно гадать, когда начнется новый резкий рост численности протестующих — через год, два или три — но очевидно, что агония путинского режима завершится задолго до 2018 года. Главное сейчас тем, кто хочет перемен в стране, проявить способность к самоорганизации, и лучшим тестом для нас будут выборы в Координационный совет оппозиции. Они должны стать не просто голосованием протестующей улицы за своих представителей в оппозиционной структуре, но фактически создать форум свободной России, где каждый гражданин, желающий влиять на процессы в своей стране, смог бы донести свою точку зрения. При этом естественно, что все действия Координационного Совета должны коррелироваться с доминирующей позицией участников форума. Численность избирателей на выборах в Координационный Совет и станет индикатором успеха оппозиции на этом этапе борьбы за построение свободной России.