Охота на бабочек

«Динь в южной Франции. Рагуза в Далмации, Сарепта на Волге – знаменитые, известные всякому энтомологу дорогие места, где ловили мелкую нечисть, на удивление и страх аборигенам, странные люди, приехавшие издалека – это места, славные своей фауной».
В.Н. Набоков. Пилигрим.

В 1894 году в колонии проживало 1700 человек. Из них 1102 колониста, 222 русских, 133 калмыка, 39 татар. К 1912 году численность жителей возросла до 3096. Сарептская волость Царицынского уезда Саратовской губернии включала в себя помимо волостного центра хутор Шенбрунн, Чапурниковскую балку, Сарептский остров с общим населением 90 человек.

Направляющимся в Сарепту по Томскому тракту, со стороны Цацы и Чапурников, открывался живописный вид на колонию. Гряда Ергенинских холмов, простирающаяся со стороны Царицына вдоль волжского берега, словно уступая водам Сарпы, у Сарепты круто поворачивала к югу, сливалась у горизонта с продуваемой всеми ветрами калмыцкой степью. Склоны холмов и прилегающие к колонии земли занимали яблочные, персиковые, сливовые, вишневые сады и обширные виноградники.

В 1901 году только один куст «белого венгерского» винограда в саду В. Кретера дал 6 пудов ягод. В урожайные годы на станции Сарепта отгружалось до 5 тысяч вагонов сельскохозяйственной продукции, в основном арбузов, которые здесь были «почти в обхват руками и около пуда весом». В воскресные дни в Сарепту съезжались подводы с окрестных сел и даже Царицына, благо колонию с уездом связывала «превосходная степная дорога». Из Светлого Яра и Райгорода – ближайших к колонии волжских русских сел - везли свежую и соленую рыбу, белужью и осетровую икру от 12 до 20 рублей за пуд, из больших и малых Чапурников, где жили татары, – горчичное сырье и хлеб, из Цацы и Дубового Оврага, связывающих колонию с калмыцкими землями и Кубанью, – арбузный мед и скот.

Торговля обычно шла на Церковной площади. Здесь располагались кирха со звонницей и часами, пасторат, Дом одиноких сестер, занятый реальным училищем, Дом братьев, где разместился приют для одиноких стариков, постоялый двор Шайермана, торговые дома Гольдбаха и Беккера, аптека, представительство кампании «Зингер и К», Волостная управа. Все здания были выкрашены в розовый или темно-голубой цвет, крыты черепицей, имели водопровод. С холмов текла вода по деревянным трубам, снаружи покрытым асфальтовым лаком. Кроме того, на средства общины содержались каптажи – срубы из дуба, поставленные в местах выхода источников на поверхность, один из которых стоял посреди разбитого на площади небольшого сада. «Сарепта – немецкая колония, отличающаяся необыкновенной чистотой и благоустройством, - писал в 1903 году «Путеводитель по Волгу и Каспию». – Чистенькие дома, мощные улицы, обилие зелени делают Сарепту чрезвычайно уютной по внешности».

Большая часть колонистов-сарептян жила своей тихой, размеренной, неприметной постороннему глазу жизнью, в труде и созерцании результатов своего труда, в молитвах, музыке, поскольку фортепиано имелось практически в каждом доме, и книгах. Событиями здесь считались случаи вроде того, что был описан на страницах газеты «Саратовский листок» за 1880 год: «Недавно совершившийся случай заставил говорить все Сарептское общество. Одна молодая сарептянка, пользуясь отсутствием мужа, съездила в Царицын и привезла оттуда молодого человека, который пропировал у нее двое суток. Но на беду неожиданно явился муж и застал ловеласа у себя на квартире. Сначала он не прознал о присутствии незваного гостя, но запах сигары, калоши в передней и мужская шляпа на столе заставили его пуститься в розыск по комнатам. Открыв ловеласа, оскорбленный муж, после кратких объяснений, вступил с ним в рукопашную борьбу, но был побежден, т. к. соперник его оказался более откормленным. Однако последний, во избежание дальнейшего развития скандала, поспешно ретировался, оставив на месте сражения зонт и калоши. Общественное мнение, вызванное этим событием, высказалось, однако в довольно практичном смысле, а именно: что если посещения ловеласа будут продолжаться, то обиженный муж составит со временем себе солидную коллекцию зонтов и калош и может открыть лавочку».

Называя Сарепту «оазисом сытого довольства» и «экономическим култуком» - занесенным песком руслом Волги, не имеющим выхода, авторы многочисленных газетных статей и очерков, посвященных колонии, тем не менее признавали, что потомки тех самых переселенцев, что шли когда-то в России «пешком от Любека… достигли, в отдельных случаях, миллионного состояния». Торговый дом «Наследники И.К. Глича» вместе с «Наследниками Кноблоха» в 1884 году продали горчицы и горчичного порошка на 2 миллиона рублей. В условиях жестокой конкуренции – а тогда в Царицынском уезде имелось 8 горчичных заводов – заводов Глича и царицынский торговый дом «Братья Воронины и К» ежегодно выбрасывали на рынок свыше 150 тысяч пудов горчичного масла и 200 тысяч пудов горчичного порошка. Товары торгового дома «Наследники И.К. Глича» продавались в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Астрахани, Саратове. В 1913 году было экспортировано 19,9 тысячи пудов сарептской горчицы в Германию, 11,1 тысячи – в Китай, 10,5 тысяч – в Данию, 5,1 тысячи пудов – во Францию, а также в Англию, Сербию, Болгарию, Турцию, Персию. В 1911 году годовой оборот завода Глича составил 162 тысячи рублей при 70 рабочих, завода Кноблоха – 45 тысяч при 26 рабочих. В 1910 году торжественно отмечался столетний юбилей завода Глича. Работникам завода оказывалась бесплатная медицинская помощь, за детский сад с них также не брали плату.

Пиво, произведенное на заводе Г. Краутвурста, разливалось в бутылки и дубовые бочки и отправлялось в Царицын, Саратов, Астрахань. В 1905 году Сарепту вместе с поселками Дубовка, Рудня, Елань и Николаевское в отношении времени питейной торговли приравняли к городам.
Настоянный на трех десятках степных трав, в том числе аире болотном, шалфее, корице, мелиссе, чабреце, мяте, анисе, кипрее и имбире, достигающий 80-градусной крепости, сарептский бальзам Карла Лангерфельда покорил всемирную Парижскую выставку в 1867 года, получив там золотую медаль.

Медовые пряники, выпекаемые Андреем Меккелем, удостоились похвального листа на выставке предметов пчеловодства в Санкт-Петербурге в 1893 году и золотой медали на выставке в Ростове-на-Дону в 1910 году.

В колонии действовали также два лесопильных завода, принадлежавших промышленнику В. Рудакову из Светлого Яра и Карлу Бауэру. Уроженец Сарепты, Бауэр являлся хозяином и свечного, и мыловаренного заводов, непрерывно расширяя производство. На его лесопильном заводе число рабочих увеличилось с 28 в 1911 году до 70 в 1917 г. Кроме того, торговый дом братьев П. и К. Бауэров владел 4-этажной паровой мельницей.

Кирпично-черепичная фабрика Вильгельма Ниденталя, кожевенный завод В. Рудакова, где трудилось 88 рабочих, завод М. Райхмана по производству мачт и канатов, колбасный цех Г. Гайера, столярная мастерская Е. Лошадера, кузня семьи Гаун – весьма неполный список мелких предприятий, обеспечивавших сарептян всем необходимым. Два десятка магазинов и лавок торговли мукой и мануфактурой (владелец П. Бауэр), железно-скобяными изделиями (владелец О. Люкштедт), бакалеей (владелец В. Мерт), снова мукой и мануфактурой (владелец В. Гольдбах). А вот «общественных магазинов по засыпке хлеба не имеется, потому что у здешних хлеботорговцев можно во всякое время иметь нужный хлеб».

В кирхе хранились принадлежащие общине копии Высочайших Дарительных грамот с золотыми печатями и вензелями императрицы Екатерины II, императоров Павла I, Александра I, Николая I. Управление колонией было сосредоточено в руках потомков сарептских первопроходцев, называвших себя «сарептянами». Остальные жители Сарепты немецкой национальности именовались «колонистами».

Кроме горчицы и пива, пряников «сарептянки» Сарепта была известна своими энтомологами. Уроженец Гернгута, сарептский учитель Гуго Христофор (1831 – 1894) объездил Северную Персию и Закавказье, Среднюю Азию и Дальний Восток, Абхазию и Аджарию, поставляя бабочек в коллекцию внука Николая I, Великого Князя Н.М. Романова. Большая часть личной коллекции Гуго Христофора после его смерти попала в Англию и хранится ныне в Британском музее Естественной истории. В 1880 году Московское общество испытателей природы получило «от Ф.Ф. Кристофа из Сарепты» типы описанных им бабочек, впоследствии утраченные.

Коренной сарептянин Александр Беккер (1818 – 1901) описал около 800 видов неизвестных доселе науке растений, открытых им на склонах Ергеней, добывая «постоянные средства к существованию поставкой гербариев и энтомологических коллекций в русские и иностранные музеи, ученые общества и университеты, - писал Р. Вирен в некрологе «Памяти Беккера», опубликованном в «Русском энтомологическом обозрении» в 1901 году. – Посылки с насекомыми от Беккера почти ежегодно поступали в Зоологический музей академии наук, собранные материалы использовались для установления множества таксонов видовой группы Б. Герхард».

Археолог и санскритолог Август Герман Франке, посетивший колонию в 1914 году и оставивший о том воспоминания «Через Центральную Азию в Индийский плен», писал, что в гостинице вместе с ним остановились грузинский князь и два англичанина, приехавшие в Сарепту «с целью охоты на бабочек»: «Когда я однажды сопровождал м-ра Альберта Х. Джонса на охоту за бабочками, я сказал, что слышал о том, что красивая булавоусая бабочка, в отношении которой Англия превосходила континент, по ту сторону (Ла-Манша, т.е. на Британских островах – С.Ц.) почти полностью истреблена. М-р Джонс подтвердил, что фактически дело обстоит так и что уничтоженный вид относится к т.н. «огненным птицам». Речь идет о родственной бабочке-иргусу довольно большой бабочке сверкающе-красного цвета. «Это замечательно, - продолжал м-р Джонс, - что я как раз сегодня намереваюсь отыскать здесь, на болотном берегу Сарпы, ближайшего родственника бабочки, уничтоженной в Англии». К сожалению, на следующий день Август Герман Франке покинул колонию, так и не узнав, нашел ли мистер Джонс на берегах Сарпы «огненную птицу».

Кроме бабочек в окрестностях колонии местными любителями древностей были найдены кости носорога, «монета греческая II века до Р.Х. (Хр. Беккером во время огородных работ), железный сарматский меч (ныне в Сарептском музее), железный шлем персидской работы (отправлен К. Бауэром в Берлинский музей), три каменные бабы с сарептских курганов ныне находятся одна в Саратове, две в Сарепте в саду Глича», - писал академик Ф. Баллод в 1923 году.

В 1903-04 годах в Сарепте работали финский ученый Г. Рамстедт и русский востоковед А. Руднев, занимаясь наблюдениями над особенностями речи местных калмыков… чья речь еще не была засорена почерпнутыми из газет новомодными словообразованиями». Результатом поездки стали труды А. Руднева «Калмыцкие песни» и «Калмыцкие сказки», «Калмыцко-немецкий словарь» Г. Рамстедта, а также коллекция тибетских трав, подаренная ученым сарептским аптекарем Гуго Христофом.
13 июня 1904 года Сарепту посетил саратовский губернатор Петр Аркадьевич Столыпин. «Мне жаль, что я не могу показать тебе и детям Сарепту, - писал он жене Ольге Борисовне, урожденной в Нейдгард. – Это уголок старинной Вестфалии, целиком перенесенный в наши степи. Деревушка каменных домиков, вся мощеная, с водопроводом, вся в садах, в виноградах. Волостной старейшина, писарь, волостные судьи европейски образованны. Старичок волостной писарь вдохновенно играет свои импровизации на фортепьяно. Порядок – не к чему придраться. Вместе с тем корректность полная – все по-русски. За скромною трапезою, когда их любительский оркестр заиграл гимн, все немцы громко запели «Боже, царя храни». Несмотря на воспитанность и образованность, старшина на своей фабрике сам при нас показывал, как он выделывает горшки, а председатель волостного суда в своей пекарне поднес мне пряников своего производства».

В 1903 году Сарептская община обратилась к Царицынскому уездному исправнику с просьбой упразднить в колонии пост полицейского урядника. С 1 января 1904 года полицейский участок в Сарепте был ликвидирован – «за ненадобностью».