Gay Day. Seven stories

Zhanna, 36 years old, Tomsk

I have been married for 19 years, with hope we have been living together for about a year, our daughter Vika is also a year.

If we talk about completely intimate things ... I had the first sex with a girl. And then ... Well, all the girls walk with the boys - it means that it should be. I accidentally turned out to be pregnant, got married, gave birth at 16. After five years, a daughter was born, all my feelings went to the children. Then the daughter has grown up, I began the period when a woman becomes a woman, and it all began to change. It was terrible. I tried to go to the doctors, not to think about it, hit religion - only to extinguish what was happening in me. In 2000, I had a nervous breakdown, I tried to commit suicide. When I came to my senses, I realized that I have two children in my arms and I have to learn to accept myself as I have. I began to look for information about people like me to watch films, read. Then she took up her career (I am a business trainer), began to make success. And then I met a girl ... We just coincided with her. I realized that I would not torment myself anymore, took my daughter and left my husband. Why, he still does not know, it seems to me that it is easier for him.

After that, 95%were eliminated from friends over the year. I had a friend with whom we knew 20 years, our children were friends, we knew everything about each other. She asked why I left my family, I explained - and all: "I can’t communicate with you anymore." And more - no explanation.

Fortunately, my boss supported me. She says she doesn’t care what my orientation is, and she had already guessed before. Therefore, my career was not injured.

Two years ago, my friend and I walked her dog. It was clear to us that we were a couple. They approached us ... Well, such a pleasant five of young people. We decided to have fun, grabbed the dog, climbed into a fight ... We departed from abrasions and bruises for a few more days. Yes, we did not turn to any police, what are you talking about?!

My mother knows nothing either. She lives far, we rarely see each other, she has a second group of disability, I am the only daughter, and I think that she does not need to know that I am a lesbian. I just feel sorry for her.

When I left my family, relations with my son have deteriorated, now we are almost not communicating. My daughter Nelly 14, she lives in another city with aunt. When she came to visit, I tried to tell why we live with Nadia, but she interrupted me: "Mom, I understand everything." With Nadia, she is friends almost more than with me. When Nadi had Vika, my daughter began to brag about her acquaintances that she had a sister, show photos. Now my daughter is graduating from the eighth grade, and we plan that she will move to live with us.

Vika was born before we began to live together, but now she is our common child. Vika Nadia planned: calculated the days, looked for a biological father. He is, even visited Vika for the first time, but then he left by himself. This is not scary, we have a brother of Nadi, there is a grandfather, so there will be men in the life of a child.

When Vika was born, it seemed to us that we were ready for everything. And then they began to think that ... After all, children take an example from their parents, copy their behavior. Here is our child gets into kindergarten. Everyone plays mother daughter: dad comes home, mom meets him. How will Vika play? How will other children understand her? If they ask their parents about it - what will they tell them? How will they explain this? How does Vika will flush into society, suddenly they will offend her? I’m even scared to think about it.

She will probably tease her, her parents will forbid children to be friends with her, they will say that she is a lesbian herself. What are we going to do? Don't know. It will be visible. But we are ready for this.

Vika is already starting to talk and so far calls me a mother. To be honest, we are afraid of this and do not know how we will explain it to others. Unless that she is my godfather, this is so. But for Vika herself, having two mothers will be normal, she will live in the world that we will show her.

No, the neighbors and the short -lived acquaintances do not know that we are a family. Some time ago, relatives of hope learned about this, came to her mother and arranged a scandal. Mom knew about our relationship, but still very worried. Now neither Nadia nor her mother and these relatives communicate, and we do not want such situations to be repeated. We even think to move to another city or even leave the country. Recently we discuss Australia, it will be easier and accepted by same -sex families. Of course, if not for the child, we would not have thought about moving, we can stand up for ourselves.

I would be happy if Nadia and I managed to legitimize our relationship. We even planned to go to marry in Germany. But why can't we do it here? Why can't Vika inherit my property? Why can't I say that this is my child, although he is mine? Why is she not my daughter’s sister, although she perceives her as a sister? Marriage is primarily protection for Vika. Legally, this is very necessary.

When Vika grows up, we think of having a second child, we want a large family. We have a plot of land, do not believe it, on Raduzhnaya Street. We want, as they say, ours. We want to collect girls, buy a neighboring site and start building houses. Create our safe world where we can live the way we live, calmly let the children out into the street, do not put a three -meter fence and not be afraid to say too much.

Roman Gauz, 20 years old, Moscow

I left the house at 18. Mom had long suspected that I like young people, there were all sorts of questions why I did not bring girls ...

When I admitted, it was the peak of relations in our family. I was 17, I fell in love with a young man, I really wanted to share, and I told my mother. There was a huge scandal, my mother promised to tell my stepfather. He beat me since childhood, I was terribly afraid of him, I was shaking at the sight of him. Later my mother all the time reminded me of this, ashamed: "How will I look into the eyes of my neighbors?" We lived in a small town: 10 thousand inhabitants, where everyone knows each other. “Shame and shame on our family ...” Well, such banal things. Although I did not understand: what is so terrible here?

And then, when I once came home, my things were turned upside down, the computer is turned on, my personal pages are open. I realized that my stepfather found out about everything, collected things and went to Moscow. Otherwise, I would be a lid, he would have killed me at all.

I was a homeless person, I had no friends, I was afraid of people. But I soon realized that those with whom I met are strikingly different from people in my city. They are more open, friendly, sincere. And my orientation does not interest them at all.

Now I do not hide that I am gay, and I do not see anything so reprehensible in this. I would not be shy to hug and kiss a loved one on the street, but he thinks against this that we need to hide everything. We even have small quarrels because of this.

I am acknowled by gay clubs, I don’t know what contingent lives there, maybe a depraved one. But clubs, special gay meetings-all this is already leaving, now everyone is getting acquainted on the Internet, corresponded there and then meet in reality. My young man and I also met.

Of course, I would like to register our relationship officially, not even because of legal problems. I just want to live with my young man all my life, get children, give them love that I could not get from his family. I am to some extent proud that I am as it is. At the age of 14, I did not accept myself, I thought, I was not from this world, but I realized that the main thing is to find a thread for which you can catch on and understand that you are normal.

Alexey Golitsyn, 45 years old, Moscow

Gay, I felt myself in a pioneer camp. In the eighth grade, we had sex with a classmate - well, as youthful as you can consider it sex. So met with him until graduation.

I had many friends, usually older than me. They perceived me as a girlfriend, even took me on dates. Two older sisters raised me (my mother was always at work), and since childhood I got used to the girls just to be friends.

Then I got into the army. It was 1984, they could still plant homosexuality, it was clear that their orientation should be hidden. But about six months later, I had an unpleasant incident: I met a civilian man in the city where I served, we drank, and I stuck to him. He began to shout: "Pidor, fag!" I ran away, but he found out where I serve, came to the unit, called me a fag, told everything old -timers. Our specialist could easily plant me according to the 121st article (“Sodness”, the Criminal Code of the RSFSR from 1960.-Ed. ), But instead, he went to meet, transferred to another part and even warned: say that this man invented everything.

True, it turned out that the soldier’s mail works well: from the former part they immediately reported that I was gay. This meant everyday beatings and almost a threat to life. I have proved for a long time that I was natural, but I still mocked me. A year later, I realized that we have two more of the same as me. We were friends before the demobilization, kept together.

When I came home, I already understood that I was gay. But, firstly, I did not want to prison, and secondly, it was not yet proved that homosexuality is not a disease, but a state of mind. And I thought: what if I get married - and everything will pass?

In general, I got married almost immediately. But crushing homosexuality is how to go on a break of the concrete wall. You will only break your head. To fulfill marital duties was how to go to the guillotine. A year later, an army friend called me. He was from Leningrad, came to Moscow. And the wife suddenly arranged a scandal that I should not meet with him, she screamed that a friend is more expensive for me than she ... I said: "Probably yes." Collected things and left.

He moved to his mother, said that he had married too early and I want to live alone. No, it was impossible to tell her, you are, this is a criminal article!

In general, I divorced - here it started. Then we got acquainted in special apartments, arranged parties, gathered in the Intourist, at the fountain opposite the Bolshoi Theater ... Always-small companies, very carefully, God forbid, if someone got into the police, they began to blackmail him, forced him to knock on friends. I remember such stories, I know people who, because of this, went abroad, fled during tourist trips and then asked for political asylum.

Then the clubs appeared, they began to meet there. True, heterosexuals often came there - just fight, fill the face. And there were "repairmen." These specially dressed under ours, and by morning five people clamped gay, especially drunk, in the gateway, removed rings, chains (then a lot of jewelry was accepted). And where will you go? You won’t go anywhere. The police will not even accept the statement now if he finds out that you are gay, and then we did not burst at all.

In 1991, the first gay-cinofilia was held in the Kino theater "Novorossiysk". A lot of foreigners arrived: Scots, Swedes, Germans, Finns. My friend and I were sitting in the front row, nearby was a Scunter in Kilt. In nine -hour news, literally 30 seconds of the plot were shown, the camera just passed the first row.

The next day we come to the institute - we then studied at MGIMO at preparatory courses, and I worked part -time in the hostel - and they were already yelling: “Pidoras! Fagots! "

We began to deny, they say, we were there like a press. Then, apparently, the rumors reached the commandant of the hostel, he called me and fired me. It seems not for homosexuality, but to reduce the state. For a very long time I could not go to the courses, then completely left.

Parents died in the 90s. We have never discussed my orientation openly, although my mother, probably, still guessed. Dad a year after her died of cancer. He was always a tyrant in the family, and when he began to die, he suddenly began to ask me for forgiveness. I told him: “You forgive me too. I am-what. " But he probably did not understand. I couldn’t tell him openly ...

Soon I got a guy. I said to my sister: so and so, I like men, I have a friend, we will rent an apartment together. I'm leaving. She took it not very well, but then slowly began to humble herself. When I lost my job, my friend Lesha and I came to live. Lesha helped her: he could fix the car, nail something. He once entered the family. But we still said to the neighbors that Lesha - our relative, came from the village.

With work ... with my work, everything was terrible. No matter how you hide, everyone around you consider it normal to climb into your soul. Why doesn't your wife call you in the evenings? Why don't you meet girls? Why do you go to corporate parties? When they find out that you are gay, they leave. At the same time, they will never say that due to sexual orientation-I would then sue them. They say: we are reduced personnel, the position is abolished, they found another ...

Now we have been living with my partner Bakhtiyar, we are together for more than two years. He is a Muslim. This is Tryndets, if at home they find out, they will simply cut it. At 16, he was forcibly married, he had two children, he ran away from there to Moscow, sends money home ...

Why do we need a marriage? Look, a year ago I had a stroke. Bakhtiyar was not allowed into intensive care. They asked: “Who are you? Not a relative? Goodbye". Anyway, he came to the hospital every day, and I saw him: the door to the ward opens - he stands outside and looks at me. Fortunately, the doctors are not idiots and not iron, everyone understood and began to tell him what medicines to bring, what food. But this is in one hospital, but what would be in another?

We have a jointly acquired property, a car. Who will receive all this if I die? One I can’t take a mortgage loan, they will not give us together. If his children come to Moscow, I can’t arrange them to school, I am nobody to them.

A year ago, Canadian journalists were filmed at a gay parade in St. Petersburg. We ourselves then fled from the police, attributed the detainees to the department. And the journalists say: "We need the last frame, that you go together, hold your hands and kiss." I say: "It won't work." - "And you try." Well, we go to the camera, they shoot at a distance, make a sign to stop and kiss-and passers-by immediately on the back: "Oooh, fagots." One even got crazy. And recently we come to the market, choose something, laugh. And the seller yells in Arabic: "Look, two fagots, fuck in the ass." And Bakhtiyar knows Arabic ...

Gays were in Soviet times. I knew people who lived together for 25 years, retired and emigrated to Canada. It just was not advertised. Well, two men live together - maybe they are brothers or relatives. And now not, now everyone is immediately suspected.

We live at a time when they do not write about gays that they are sick, that they need to be treated. Nobody thinks: God forbid, they will find you, they will put you, God forbid, you will get to the zone and they will bother you there ... It was a terrible state when you cannot turn to a psychologist or a psychiatrist: it will immediately become a large number of people - you have nowhere to go. And you have to live, constantly hiding under the shkka so that no one will give you out. But at the same time, no one shouted in your back that you were fag. Now it has become worse.

Marta Yakovleva, 34 years old, Moscow

My eldest daughter Sonya is 13 years old. The youngest is four, they are twins, Natasha and I have been living with her for seven years - we planned them together. I think we are well done. Seven years of marriage and three children are the subject of my sharp pride.

Probably, our case is not very typical: over 13 years with homophobia I collided only once, in this study. Sonina’s mother walked with a classmate that I was a LGBT writer, and decided that my child should not study at a regular school. She wrote about this a letter to me, the director of the school, the class teacher and half of my friends on Facebook . I even called one of my friends, said: "Here you are a psychologist, how can you be friends with such a woman?" Moreover, she stated that Natasha allegedly sexually harass Sonya, which is why the child has psychological problems. And what if we do not take the child from school, she will go to the guardianship authority.

Fortunately, the school reacted very adequately, said that the life of parents is their private business. But I took the child from school on the same day, I had no desire to butt with this mother.

I won’t go to the gay parade as I don’t go to other rallies, because I think that from me is whole and unharmed more benefit than from me with a broken head.

In the new school, we did not say anything about our family. I was scared and for the first time in my life to the question of marital status I answered the uncertain “divorce”. Sonya was upset, she was hurt, she was worried. There was a difficult conversation: before that I always said that she could tell anything about our family at school, and now I propose to limit the information.

At the same time, we lived in a sense of safety for all the previous 13 years. We have an open situation: I have a public LiveJournal, I sometimes perform in radio programs about LGBT, conduct trainings for same -sex parental couples, all this is discussed at home.

Sonya always calmly said that her mother has a friend, her friends perceive it calmly. The neighbors greet us, all the doctors we call at home are committed. If we are missing something, we do it. When we wanted to hang out, my friend Katka came up with a meeting of the LGBT family-in the Children's Center "Wow-Gorod", and on Saturdays there were five to six pairs. Then we wanted picnics, we found such a VKontakte group and began to get out on picnics. Of course, I understand that I have a selective environment and I live in a refined world that is slightly different from the usual.

Perhaps the only problem that we had - with Natasha’s parents. Им было сложно объяснить окружению, откуда взялись их внуки, когда Наташа не замужем и не была беременна. Решили говорить, что это Наташи и ее папы крестники. И, конечно, со стороны родителей Наташи было большим подвигом принять ее ориентацию, наши отношения и то, что рожать буду я.

С моими родителями сложности были 13 лет назад. Мама тогда отметалась и отболела, тяжело переживала, даже ходила к моей тогдашней женщине, но к тому времени, как появилась Наташка, все было выяснено и оговорено, мама ее приняла.

Биологический отец наших детей — мой приятель, но в свидетельстве о рождении записана только я. Мы с Наташей просто пришли в центр планирования семьи и сказали, что мы пара и хотим иметь детей. Никаких проблем не возникло. Более того, после нас туда пришли еще человек сто, и на сайте центра даже написали, что оказывают услуги однополым семьям.

На ведение беременности мы тоже пришли вместе. Мы планировали партнерские роды, но из-за близнецов схватки у меня начались на 32-й неделе, и в роддом я попала спонтанно. Наташка там дневала и ночевала, ходила ко мне в реанимацию. Когда детей перевели на дохаживание, она тоже постоянно была вместе со мной. Я была в таком ужасе, что одна бы не вытянула эту историю. Врачи все понимали и нам никак не мешали. При этом из целого отделении только мы ухаживали за детьми вместе. Папы всех остальных приходили только на выписку.

Конечно, без юридических подспорий оказалось сложно. Наташа, которая детей выхаживала и четыре года воспитывает, юридически им никто. Один раз, когда Соню надо было забрать из школы и срочно отвезти к стоматологу, учителя не отдали ее Наташе.

В детском саду есть правило, что если родители ни разу за месяц не привели ребенка сами, воспитатели пишут заявление в опеку. Поэтому иногда Наташа расписывается в детском саду за меня. Это ужасно унизительно. Если бы я могла написать какую-то доверенность на нее, это было бы гораздо более по-человечески.

Для оформления имущества тоже нужно преодолевать какие-то феерические сложности. И получается, что вместо ходьбы по ровной местности мы постоянно прыгаем в резиночку.

На гей-парад я не пойду, как не хожу на другие митинги, потому что считаю, что от меня целой и невредимой больше пользы, чем от меня с проломленной башкой. Я понимаю, что гипотетически гей-парады и борьба за ЛГБТ-права нужны. Если это сработало в Америке, может сработать и в России, но в Москве это кажется преждевременным.

Александр, 47 лет, Тула

Ничего, если я не буду называть свою фамилию? Дело не в том, что я чего-то боюсь, просто я никогда не рассказывал маме, что я гей, и не привык к открытости. Мама ушла в мае, она была человеком старой культуры, очень интеллигентным. Не лезла никогда в мою личную жизнь, не пыталась организовать мою семейную жизнь, и мне просто не хотелось ее травмировать. Хотя, возможно, она и догадывалась.

Я совершенно типичный гей. Сейчас кажется, я еще в детском саду влюблялся в мальчиков. При этом я был абсолютно советским ребенком: домашним, правильным, культурным, комсомольцем. Теоретически я знал, что существуют геи, но к себе это понятие очень долго не применял. Первый раз, наверное, сформулировал только в университете. Тогда за это еще была статья, и были моменты, когда мне становилось страшно. У нас в Туле в конце 70-х задержали группу геев, судили за мужеложество. Я краем уха слышал о процессе и прикинул это на себя.

У меня было очень позднее начало личной жизни. В 1982 году я закончил университет и только тогда окончательно осознал, что я гей. Дома никто не шпынял, не спрашивал, когда ж я заведу себе девушку, и у меня ее просто не было.

Со знакомствами мне всегда было сложно. Встречались на квартирах, в тематических компаниях, в клубах. Но я не клубный человек, с танцами у меня как-то не задалось, это не моя среда, и я туда не ходил. К тому же в Туле таких мест как не было, так и нет, чтобы познакомиться, нужно ехать в Москву.

Еще в Туле есть парк: густой, почти лес. Там люди тоже встречались, находили друг друга.

В конце 80-х я встретил своего первого парня, мы были вместе семь лет. Мы познакомились по объявлению. Тогда в газетах объявления о знакомстве геев публиковали рядом с обычными знакомствами, спокойно.

Мама считала моего парня другом семьи, прекрасно к нему относилась. У меня не было страха, что, если она узнает, что я гей, меня выгонят из дома и проклянут, я просто ее щадил, не хотел огорчать. Рассказал о себе я только нескольким друзьям, они знали меня давно и адекватно это восприняли. Но в доме или на работе никто ничего не знал.

У нас в компании был мальчик с накрашенными глазами, на него начали бычить местные гопники. И его совершенно неожиданным образом спасла продавщица в магазине. Взяла за руку и довела до подъезда.

Я больше десяти лет проработал в школе. Вопросов ко мне ни у кого не возникало: ну, холостой — и ладно, бог с ним, а если бы там узнали — у меня были бы проблемы, и большие. К счастью, сейчас я художник, рисую карикатуры для сайтов, и проблем с работодателями у меня не возникает.

Когда говорите с геями, которые родились при СССР, делайте скидку на советский опыт. Для современного молодого человека открытость — это условие достойной жизни. Ему невозможно скрываться, прятаться. А для меня не рассказывать о своей жизни стало постоянной установкой, я уже сам этого не замечаю. Ты ушел в подполье — и все, для тебя это нормально. Но это ведь совершенно неестественно!

Сергей, 26 лет, Новосибирск

Я не скрываю, что я гей. Но называть свое имя не хочу, чтобы не устраивать показуху. Вот у нас в городе есть Булат Барантаев. Он кричит на каждом углу, что он гей, устраивает какие-то гей-парады, кричит о притеснении. Но я в Новосибирске никаких притеснений не чувствую. Если идти по центру города, можно встретить много целующихся людей, в том числе и однополых. Но я не целуюсь на улице, не люблю демонстрировать свои чувства. Дело не в том, что я гей. Когда я пробовал встречаться с девушкой, мы с ней тоже не целовались на улице.

И если раньше можно было нарваться на гомофобов, то благодаря интернету все стало значительно проще. Объявления в газетах ушли в прошлое. Это в 90-х была модная практика. Помню, у нас была газета «Доска объявлений», там был раздел знакомств, в котором был подраздел для геев — смелая рубрика по тем временам. Потом более популярными стали встречи — на площади Ленина возле Оперного театра или магазина «Зебра». Я пришел туда впервые в 2004 году, первокурсником, и увидел множество людей, сидевших на лавочках и беседовавших друг с другом. Они были самыми обычными, разве что ярко одетыми, и все как на подбор мальчики.

Тогда все обязательно ходили в клубы — это была одна из немногочисленных возможностей познакомиться. Был момент, когда в городе работали целых три клуба для геев. Один из них закрылся после трагедии в «Хромой лошади» — из-за проверок. А второй закрылся из-за того, что не приносил денег — у него не было вывески и находился он в спальном Октябрьском районе.

А вот в Академгородке в клубы всегда ходили реже. Там чаще устраивают квартирники, на которые приходят не только геи, но и натуралы и еще какие-то девушки, организовывают совместные поездки, например, на Алтай.

А сейчас и люди не из Академгородка реже ходят в клубы — есть же интернет. Все сидят на сайтах знакомств. Вот я однажды вынужден был уехать в командировку на три месяца в город Мирный Республики Саха. И хотя там население 40 тысяч человек, интернет работает не очень хорошо, я все равно благодаря форумам нашел какую-то компанию. При этом в Новосибирске у меня оставался молодой человек, мы с ним писали друг другу письма бумажные и по почте отправляли.

Вообще интернет подарил нам сумасшедшее количество возможностей. Теперь даже натуралы могут попробовать все что угодно. Вот, например, в 2007 году через интернет я познакомился с человеком, назовем его Кирилл. Мы с ним год потом ходили вместе в тренажерку, общались-общались. Потом раз — и он позвал меня на свадьбу. Я ему предложил устроить мальчишник, куда уж без него. На мальчишник нас собралось трое — Кирилл, свидетель и я. Мы как следует поднабрались, легли спать втроем вповалку. Свидетель уснул, а мы с Кириллом нет. Утром были неловкие взгляды, но мы оба сделали вид, что ничего не помним, и забыли про эту историю. После свадьбы мы еще встречались какое-то время. А потом у Кирилла родился ребенок, и это стало для него самым важным, наши встречи прекратились. А я пока о детях не думал, слишком большая ответственность. К тому же я не представляю, как объясню родителям, почему у меня ребенок без жены. Я ведь им так и не решился сказать, что я гей.

Михаил, 29 лет, Москва

Вы хотели поговорить со мной из-за этого законопроекта питерского? Нашли тоже проблему! Что вы думаете — сидят пидорасы в деревнях и страдают от одиночества, давайте построим для них центры социальной адаптации, что ли? Да никого этот законопроект не притесняет. Is it true. Хотите написать о проблемах гей-сообщества — напишите лучше об усыновлении или совместном оформлении недвижимости. Хотя что я говорю, у меня две знакомые пары и один непара усыновляли детей, и все было в порядке. И даже когда один из детей в садике рассказывал, что у него двое пап и ни одной мамы, никто не возмущался. Ну, только мамочки — молодые да незамужние. Зачем, мол, усыновляете, вон вокруг сколько девушек красивых, лучше б своих завели.

И вообще, если вы не знаете, в России давно уже проходят гей-парады. Даже в Петербурге. Там года с 2002-го до 2009-го на Первомай устраивались торжественные процессии из грузовичков разных предприятий. И в одной колонне с каким-нибудь Кировским заводом ехал грузовик «Центрального предприятия» — питерского гей-клуба, и в грузовике этом сидели трансвеститы. И всем было хорошо. А мои друзья из Иркутска рассказывали про нового мэра-коммуниста. Он каждое лето устраивает карнавалы. И в них запросто участвуют трансвеститы, веселятся, радуются. И никто их за волосы из колонны не вытягивает.

Конечно, если ты хочешь прогуляться ночью по спальному району, нацепив сиськи, накрасив губы или просто манерничая, проблемы могут возникнуть. Но это уже провокация. А провокация всегда приводит к проблемам вне зависимости от того, гей ты или натурал. И единственный случай, когда мы чуть не огребли, произошел в Москве, в Люблине. У нас в компании был мальчик с накрашенными глазами, на него начали бычить местные гопники. И его совершенно неожиданным образом спасла продавщица в магазине. Взяла за руку и довела до подъезда. А так — сколько я путешествую по России, всегда все нормально.

Если еду в новый российский город, просто захожу на сайты знакомств — «Мамба» (им Gay. ru отдал всю свою контактную базу), «Блюсистем» или «Блюгайз». Или на какие-то сайты региональные. А на Украине, например, это вообще какой-то чат. Пишешь там: «Я во Львове» — и к тебе приходят какие-то люди.

Я даже проводил эксперимент, когда жил в Томске. У меня на «Мамбе» была анкета, зарегистрированная на девочку, — там стояла первая фотка по запросу в «Яндексе» «Девушка в бикини». Но в анкете все честно было написано — что фото не мое, что я мальчик и интересуюсь мальчиками. And you know what? На 10 желающих познакомиться всего 1 человек писал «гори в аду», 1,5 человека спрашивали «сколько денег дашь» и еще 1 человек тупил, не понимая, кто я. Все остальные были очень не против познакомиться, правда.

Вообще я давно заметил, что большинство мужчин относится к пидорасам совершенно нормально. Ведь этот опыт в той или иной форме был у всех. В детстве, например, когда происходит половое созревание, мальчикам уже хочется, а девочки еще недоступны, и начинаются вот эти истории — давайте вместе почитаем порножурналы, посмотрим порнофильмы, а давай сейчас я тебе разочек, а потом ты мне разочек. У меня знакомый, на Кубани живет, трижды женатый человек, решил стать пидорасом. Жена третья в ужасе. Мама и брат, не последний в регионе человек, сказали — делай, если хочется. И только жена брата теперь все время остроумничает на эту тему.

Или вот, например, у меня знакомые владеют гей-клубом в Сочи. И знаете, кто им делает основную кассу? Армянские семьи и проститутки. Армяне приходят отдохнуть и посмеяться над шоу трансвеститов, а проститутки приходят в свободное от работы время отдохнуть так, чтобы не встретить клиентов.

Вне зависимости от города всем живется вполне комфортно. Просто в маленьких городах есть своя особая стратегия налаживания отношений, которая заменяет интернет. Там обычно есть люди, про которых все знают, что они пидорасы. И ты просто начинаешь с ними тусить, смотришь, с кем они общаются, и так налаживаешь свои собственные контакты. Другое дело, что не все готовы к клейму пидораса. Так что у меня приятель, который живет в Куйбышеве, трахается еще и с девочками — но только с замужними. Чтобы снять с себя все подозрения без всякой при этом ответственности.

Вообще мне кажется, что нет никаких проблем у пидорасов в России и проблема эта надуманная. Но имени своего я вам не скажу. Неохота прослыть пидорасом.

Елена Рачева - корреспондент «Новой газеты», Ксения Леонова - специальный корреспондент Openspace .

Gay Day. Семь историй
Gay Day. Как тракторист полюбил тракториста
Gay Day. С любовью из Питера!
Gay Day. Где гею на Руси жить хорошо