"Это современная поэзия, детка!"

Отстранившись от толпы темными круглыми очками в стиле Летова или Леннона, с самонадеянной надписью на майке – «это современная поэзия, детка», он начинает метать в эту толпу стихи. То яростно, то с иронией, он облекает скучные политиканские речи в поэтическую форму… И всем начинает это нравиться. Толпа заводится, потому что он предлагает услышать ей то, что она хочет. Про то, как он устал рифмовать слово «путин», про парня, который голосовал за серую власть, про проданную Госдепу США совесть.

А потом ты знакомишься с его творчеством и понимаешь, что всей этой «кричащей площади» там не больше, чем в жизни каждого из недовольных граждан. Наверное, потому что жизнь состоит из других, куда более важных вещей.

Поэт Арс-Пегас, который со своей «собачей чушью» пробивается сквозь скептическое отношению к современной поэзии и, царящую там графоманию, рассказал, почему художник может быть против, за и вне системы, и том, что искусство это всегда провокация.

фото из личного архива

Арс, ты часто выступаешь на митингах оппозиции, акциях в поддержку политзаключенных, получается тебя можно назвать протестным поэтом?

Вообще ко мне можно отнести много эпитетов, протестный один из них. Но если это говорится в контексте какого-то конкретного события, меня это не смущает, но когда меня начинают так однобоко выставлять, то это не очень приятно. К счастью, такое происходит редко. Я далеко не только протестный поэт. Скорее, поэт с активной гражданской позицией, так вернее.

А чем для тебя является протест? Это очередная площадка для выступления или источник для творчества?

Любая площадка - это здорово, это новые люди и эмоции. Что касается выступлений в поддержку политзаключенных по 6 мая, то здесь для меня в первую очередь играло роль чувство солидарности со всеми теми ребятами, которые сейчас сидят. На вечере, посвященном им в кафе «АртеFAQ», я сказал, что за последний год протестной активности приходил на митинг и в качестве журналиста, и выступающего со сцены поэта, и просто гражданина. Но не важно, в каком ключе там появляться, ведь это, прежде всего, гражданский поступок того, кто мог бы оказаться на их месте.

Довольно много твоих стихов имеют оппозиционную направленность. На тебя повлияли события прошлой зимы или ты всегда был из тех художников, которые недовольны действующим режимом?

Я тот художник, которому не все равно, что творится вокруг. Меня недавно осенило, что первый массовый митинг «За честные выборы» 5 декабря 2011 года на Чистых прудах, с него всё и началось, открыл именно я своим стихотворением «Страна», которое было написано уже в далёком 2008 году…

А громкие события всегда оказывают свое влияние. Плюс в тот период мне предложили вести передачу «Экспромт» на Сетевом общественном телевидении, где я читал стихи на злобу дня в формате известного проекта «Гражданин поэт» или более раннего «Итого» с поэтом-правдорубом Игорем Иртеньевым. И вот с декабря по март я в стихотворной форме отзывался о происходящем в политике и обществе, потом это телевидение закрыли, надеюсь, не по моей вине (смеется). А у меня в апреле-месяце вышел сборник «Чушь собачья» с замерзшими в нем стихами "протестной зимы", такими как «Госдеп», «Штрафы», «Путин с возу...».

Многие из твоих острополитических стихов написаны давно, но актуальности не потеряли. Это же плохо?

Конечно, это плохо. Некоторым из них скоро будет год, каким-то уже четыре, но все они написаны, как будто вчера.

В действительности в России мало, что меняется. Достаточно вспомнить Петра I, приказавшего вешать всех взяточников, на что князь Меньщиков сказал ему, что веревок не хватит, или знаменитую фразу Карамзина: «Разбудите меня через сто лет, и спросите, что происходит в России, я отвечу - пьют и воруют!».

А какая функция у искусства в политическом протесте? Оно вообще ему нужно?

Смотря, о каком протесте мы говорим. В принципе, искусство или, как модно нынче говорить - современное искусство – это всегда провокация, отклонение от нормы и из всех биологических видов им занимается исключительно человек.

Это изначально иррациональное занятие, потому как для многих протест существует только ради протеста и, следовательно, он тоже иррационален. А бывает рациональный протест с конкретно преследуемыми целями, например, против коррупции или беспредела полиции, где все логично и правильно, но и особой потребности именно в искусстве там уже нет.

Название одного из твоих сборников «Арс-Пегас против». Художник должен быть против системы и вообще, отчего это зависит?

Ну, я уже оговорился, сказав, что художник очень часто провоцирует, а сделать это легче, находясь в позиции против. По этому поводу у Генриха Гейне есть замечательные строки: «Однажды мир треснул пополам, и трещина прошла по сердцу поэта». Это о том, что художник одновременно и провокатор, заставляющий нас обратить внимание на проблему, и проводник, помогающий ее решить.

Но он может быть «против», «за» или даже «вне». К примеру, Бальмонт разве отстаивал что-то конкретное, он вообще писал о космосе или Тютчев с его космологией... Они писали о вечном, «летая снаружи всех измерений» - как поется у моего любимого поэта Егора Летова.

От репрессивного политического режима искусство выигрывает? В известном фильме «Жизнь других» несколько писателей-диссидентов бежали в демократическое ФРГ, где многие из них ничего не могли придумать, потому что, о чем было писать в свободной и сытой стране...

Это какая-то зажравшаяся позиция, потому что настоящему творцу всегда есть, о чем писать. А настоящее искусство всегда выигрывает, даже в самом идеальном обществе все равно найдутся свои пороки, изъяны, да и радости, любовь, черт подери! Люди любят друг друга и в свободных, и в несвободных странах. Творчество не должно питаться исключительно проблемами и злобой. И я не думаю, что от закручивания гаек рождаются новые Солженицыны и Бродские.

Как ты относишься к тем представителям творческих профессий, которые готовы поддерживать власть, получая взамен финансирование? С одной стороны они продаются, но с другой имеют возможность создавать то, что приносит людям удовольствие и пользу.

Это моральный выбор каждого. История покажет, правильно они поступили или нет. Мне, конечно, не нравится, когда реализовать себя можно только, приняв угодный власти окрас. Государство должно поддерживать представителей культуры в независимости от того, как они ставят галочки на выборах, тем более многие из них по-настоящему гениальные и уважаемые люди. Тот же скрипач Спиваков, который поддержал Путина, но это ни в коем случае не влияет на его талант.

А можно прощать за талант? Не аморальные поступки, а, допустим, гражданскую слабость?

Прощать вообще надо. И это не простое ремесло уметь прощать, искренне, а не потому что мама так сказала или в школе научили. Я может быть, сейчас говорю, как какой-то христианский проповедник, но это для меня не христианская истина, а общечеловеческое качество.

У тебя есть политические амбиции? И возможно, что ты как представитель современной культуры поддержал бы кого-то из политиков, чьи взгляды тебе близки?

"Я всю свою звонкую силу поэта / тебе отдаю, атакующий класс!" из Маяковского. Нет, я не вижу никого из таких лидеров, даже в отношении того же Навального у меня много ехидства: "Каддафи - настоящий русский мужик / в воров и жуликов вонзает штык" (смеется).

Политических амбиций тоже нет, все поэты, которые лезли в политику, как правило, плохо заканчивали. Взять того же, вышеупомянутого Маяковского.

Но при этом ты состоял в движении антифа. Расскажи об этом, как это повлияло на твое творчество?

Это больше повлияло на меня, как на человека. Я оказался в антифа в возрасте 16-17 лет и прошел все эти уличные стычки, расклейки листовок в метро, расписывание стен баллончиками, приводы в милицию. Как-то ко мне домой пришли сотрудники «Центра Э» с вопросом: «Ты поджег приемную Рашида Нургалиева?» (бывший министр МВД РФ). Причем они серьезно пытались впаять мне эту хрень, но в день поджога у меня был поэтический квартирник у Васи Клёнова на Первомайской, где было сделано множество фотографий и видео со мной. Так поэзия спасла меня от долгого и липкого разбирательства.

Потом менты стали раскручивать меня на информацию, просили имена, телефоны тех, кто мог быть к этому причастен. Я как настоящий антифашист дал им несколько номеров ультраправых ребят (смеется). А через несколько лет вся эта юношеская романтика прошла и, я понял, что способен на большее, но уже в другом, поэтическом русле.

фото из личного архива

Когда ты начал писать стихи?

В начале 2000-ых.

А ты помнишь этот момент перехода из баловства во что-то более серьезное?

Момент слома произошел, наверное, года четыре назад. У моей музыкальной группы «Аморальное блюдечко» выступления посыпались один за другим. В то лето, 2008 года, открылся какой-то метафизический колодец и буквально за два месяца я написал 60 или 70 стихотворений, многие из которых я считаю действительно сильными.

Какое стихотворения наиболее характеризует твое творчество?

У меня много пластов творчества. Но, если какое-то конкретное, то оно называется «Просто». Читает отрывок: «я открываю рот, вы открываете «Hennessy» / я — самовлюблённый урод с комплексом неполноценности». Собственно, с него начинается мой главный сборник «Арс-Пегас против» и, думаю, начнется еще не один будущий.

Одна из миссий твоего творчества – вызвать к современной поэзии интерес у широкой публики. Но поэзия всегда была элитарным искусством, не лишена ли смысла эта затея?

Нет, я хочу показать, что в наше время не перевелись поэты, не смотря на все это засилье дилетантства и графомании.

И я это делаю не только на собственном примере, но и с помощью проекта «Литературные понедельники у Арса-Пегаса», это моя гордость. В ноябре «ЛитПонам» исполняется три года, и мы устроим большой отчетный ЛитПон №70 – 5 ноября, в арт-кафе «С утра». За это время, кто там только не выступил в рамках «ЛитПонов» – и Дмитрий Быков, и Сергей Летов, и Андрей Добрынин, и Рада Полищук, и Захар Май, и многие-многие другие поэты и музыканты. Их уже сотни, без преувеличений.

Кого из современных литераторов, ты считаешь живыми классиками?

Самый большой поэт нынешнего времени и вообще за последние несколько десятилетий после Бродского, Евтушенко и Вознесенского – это, конечно же, Дмитрий Быков. И не за то ремесло, которым он занимается в проекте «Гражданин поэт», а за то, что он написал с 90-ого по 2006. Это просто его самые потрясающие стихи и поэмы. Я сейчас начал их перечитывать и ощущения не ослабели, все те же мурашки по коже.

И Виктор Пелевин. Он в разы талантливее того же Паланика, с которым его часто сравнивают. Читая Пелевина, ты видишь безумные фантазии, но в форме литературного образа, а читая Паланика, Уэлша и прочую контр-культурную литературу, понимаешь, что их фантазии сошли на страницы из головы больного человека с рядом явных психологических отклонений. Литература не должна быть больной, кидающий в тебя экскременты писательских комплексов и цинизма. Пелевин делает это изящнее, создавая сумасшедших героев, которые находясь в сумасшедшей реальности, пытаются разобраться в себе. Правда пелевинский язык не универсальный и переводить его трудно. Но я убежден, что он на голову выше их всех и еще получит мировое признание.

Почему мало, кто читает стихи, но почти все пишут?

(смеется) Как в старом анекдоте: чукча не читатель, чукча писатель. Все достаточно просто, человек очень самовлюбленное создание и говорить, куда проще, чем слушать, соответственно, когда что-то пишешь, то значимость в своих же глазах повышается гораздо больше. Исключение составляет только, если он читает, что-то совершено гениальное и стоящее.

Если, по каким-то причинам, твои стихи перестанут нравиться людям, ты перестанешь их писать? Насколько ты зависишь от читательского мнения?

Конечно же, завишу, но не до такой степени, чтобы перестать писать.

Но ты пишешь больше для себя или для публики?

50/50. Не буду лукавить, говоря, что пишу только для людей, но и неправда, что только для себя. Так не бывает.

Что является твоим главным вдохновителем?

Меня может вдохновить все, что угодно.

Ты говорил про множество эпитетов, применимых к тебе, один из которых столичный поэт. Очень много Москвы у тебя.

Очень много Москвы и московского метро. Раньше я мог часами пропадать в московском метрополитене и писать там стихи. Сейчас, конечно, ритм жизни мне такие вольности не позволяет. Но оно даже в чём-то и к лучшему.