И никаких интеллигентов

4 октября в центре документальной фотографии «FOTODOC» откроется выставка фотографий «Меньшинства». Тогда же наградят победителей фотоконкурса «Меньшинства»-2012, которых из 284 претендентов уже выбрало жюри.

PublicPost поговорил с авторами снимков-победителей и с фотографом Игорем Гавриловым, который был одним из тех, кто судил этот конкурс.

Игорь Гаврилов 16 лет проработал в «Огоньке», публиковался в Paris Match, Le photo, Der Stern, Der Spiegel, Independent, Time. Снимал Чернобыльскую АЭС, Нагорный Карабах. Увидев его репортаж о землетрясении в Спитаке, Маргагрет Тетчер отправила в Армению помощь пострадавшим.

Расскажите о проекте “Меньшинства”: как он задумывался, кто определял, какие меньшинства будут в нем представлены?

Задачи изобразить весь спектр меньшинств, живущих вокруг нас, на самом деле не было.

Фотографы сами определяли, что такое меньшинство, выбирали темы, но сделали это очень традиционно: можно было найти какое-то новое меньшинство, интеллектуальное например. Про тех, кто вышел на Проспект Сахарова и на Болотную, про интеллигенцию ни одной подборки не прислали, а ведь это меньшинство, которое питает все общество, развивает его мозг.

А что можно сказать про уровень всех работ, которые вы отсмотрели? Что вы ожидали увидеть и что в итоге увидели?

Откровенно плохих и дурацких фотографий на конкурсе было немного, и общий уровень получился высокий. Но детской новизны я не увидел, а мне так хотелось самому чему-нибудь поучиться.

Среди тем было много повторов: цыган, гастарбайтеров, людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Последние лично меня фотографически не взволновали. А больше всего зацепил материал о старике, ветеране войны.

Что вы больше цените в снимке: мастерство фотографа или хороший сюжет?

Снимать может каждый дурак. Пьяная обезьяна может снимать и неизбежно получит хороший кадр.

Сейчас в фотографии тренд – примитивные художественные средства. Человека не могут снять в движении, его просто ставят к стене, снимают, а потом подписывают: гей. Таких фотографий было очень много, я за такие не голосовал.

Проще всего фотографировать пену. Вот вода в стакане – простая, непривлекательная поверхность, но как только вы ее подогрели, как только пузыри пошли – создался внешний эффект. Его очень легко снять.

Фиксировать вещи, которые шокируют сами по себе – очень просто. Снимать геев просто. Снимать на войне просто: все движется вокруг, а ты стоишь и фиксируешь. Главное, чтобы пуля не попала. Просто снимать в тюрьме, особенно когда ты это делаешь первый раз (фоторепортаж Игоря Гаврилова о тюрьме был опубликован одним из первых в Советском Союзе – PublicPost).

Снять то, чего не видно – вот мастерство. И это бесценно.

Расскажите, как вы сами снимали представителей меньшинств.

Когда я фотографировал в тюрьме, я и не думал, что снимаю меньшинства. Я эту тему придумал, предложил руководителю фотоотдела журнала «Огонек». Приближались перестроечные времена, и ГУИН (тогдашний ФСИН – PublicPost) дал разрешение. Меня пустили в одну из колоний для малолетних осужденных в Вологодской области. Я там пробыл пять дней, начал с того, что просмотрел дела в спецчасти. Мне попалось одно: 14-летний мальчик изнасиловал 7-летнюю девочку, потом в ванной притопил и еще газ включил. Я начальника колонии попросил мне его только перед отъездом показать, а то я бы его там своими руками – моей дочке тогда как раз семь лет исполнилось. Он у меня на фотографиях есть – такой сопляк.

Работать в тюрьме было просто: такого понятия как права человека тогда не существовало, заключенные не знали, что они могут отказаться фотографироваться. Но и я никого не заставлял. Просто ходил и фотографировал. Потом в «Пятаке» (одна из пяти колоний для пожизненных заключённых – PublicPost) на Огненном острове снимал и в других тюрьмах.

С тех произошли какие-нибудь существенные изменения, кроме того, что всех незащищенных людей теперь принято называть меньшинствами?

Странно, но больше снимков на такие темы за последние 20 лет почему-то не стало. Понятно, что сейчас кто-то хочет такими работами прославиться, потому что их замечают быстрее. А кто-то действительно хочет нуждающимся помочь – сумасшедшие чудные люди.

Прокомментируйте выбор жюри, расскажите, почему именно эти снимки признали лучшими.

Это однозначно первое место. Каждая фотография сама по себе сделана мастерски. И сложена вся серия правильно, без тавтологии, так что получился настоящий эмоциональный фоторассказ.

1 место. Мария Алексеева, «Последний» – серия о последнем оставшемся в живых ветеране из села Ратницкое.

По поводу второго места я голосовал за другую серию. Здесь фактура все перебивает, мастерство уходит на второй план, в большинстве снимков его вообще не заметно. Только в одном – и с ним фотографу очень повезло, потому что это высший пилотаж. Если бы он был представлен в категории «Одиночное фото», мог бы взять первое место. Здесь все: и то, что эта семья не единственная, и надежда матери, и просьба ребенка.

2 место. Вера Филиппова, «Семья особого ребенка» – серия о родителях и их ребенке, больном тяжелым генетическим заболеванием.

Интересная тема. Фотографически снята тоже очень здорово. И свет, и цвет, и крупный план, и композиции – все хорошо. Вот только подпись интереснее фотографии. Если ее убрать – станет совсем непонятно, о чем идет речь. А сделать понятным без подписи – действительно очень сложно.

3 место. Павел Смертин, «Ирина» – серия о слепо-глухой женщине, которая занимается танцами, «смотря» на учителей руками.