Два противоположно-одинаковых взгляда на режим Саакашвили

Вчера пообщалась с гражданскими активистами из Южной Осетии по скайпу. Мы обсуждали вопросы о предстоящих выборах в Грузии. Нам, гражданским активистам Южной Осетии интересно проанализировать происходящее в Грузии, как политика Саакашвили, так и оппозицию и выборы с точки зрения российско-осетино-грузинских отношений. Мы попытались разобраться в предвыборной ситуации в Грузии не только на основе собственных наблюдений, но с помощью взглядов двух людей, имеющих отношение к Южной Осетии, при этом «зеркально» противоположного статуса. Один – грузин, живший в Южной Осетии, другая – осетинка, проживавшая в Грузии. Но оба они именно по югоосетинской проблематике столкнулись с нынешней властью и непосредственно с Саакашвили и оба на данный момент в оппозиции. Итак, для того, чтобы понять будущее, нужно обратить свой взор на прошлое.

Первый взгляд. Для чего учредили администрацию «альтернативного правительства» Южной Осетии.

Пока читатель может «послушать» мнение Майи Цабошвили, в данный момент она политический беженец от режима Саакашвили живет в Канаде. Цабошвили занимала пост министра иностранных дел в альтернативном правительстве РЮО у Дмитрия Санакоева, ушла ровно за год до агрессии 080808.

На вопрос о том, почему госпожа Цабошвили ушла из администрации «альтернативного правительства» Южной Осетии, она подчеркнула, что через короткое время после выборов Дмитрия Санакоева и учреждения его админитсрации, она ясно поняла то, что никакого мирного способа решения этого конфликта не будет.

«Еще задолго до выборов, я сама предложила Саакашвили встать рядом с ним, если он хочет путем мирных договоров решить грузино-осетинский конфликт. И только потом я поняла, что я была своего рода антуражом «проекта Санакоева», так я называла администрацию Санакоева. Я понимала, что мое участие очень важно, потому что иначе никто бы не поверил в эти так называемые выборы. Кстати, я по сегодняшний день каюсь в этом, потому что спустя всего несколько месяцев я поняла, что действительно никто не старается именно мирными переговорами разрешить этот конфликт. И, наверное, уже все знают, что проект Санакоева курировало Министерство Внутренних Дел Грузии. Это был очень важный проект конкретно для Саакашвили и Мерабишвили.», - рассказала Майя Цабошвили.

По ее словам, у обеих сторон: грузинской и осетинской, - были определенные интересы для обострения конфликта. Со временем она стала замечать, что обстановка все больше и больше накаляется.

«В 2007 году я решила уйти со своей должности. По гражданству я грузинка – гражданка Грузии, но по происхождению – осетинка. Я никогда не забывала об этом, и не хотела становиться участником того, что произойдет. Потом в моей жизни стали происходить странные вещи. Через несколько дней после того, как я сказала, что я не останусь в этой администрации, мой сын попал в аварию на своей машине, меня в машине не было, но там был мой сын. Он чудом остался в живых. Через некоторое время с машиной нашей семьи произошла снова авария, где снова находился мой сын, и он, слава Богу, снова остался в живых. Машину после аварии нельзя было отремонтировать, так сильно она была разбита, мы ее выбросили. И я поняла, что это не просто так происходит. Кстати, никакого исследования не было ни после одной, ни после второй аварии. У меня нет никакого заключения эксперта. Но я уверена, что такие совпадения не бывают случайными» - поделилась своим печальным рассказом Цабошвили.

Майа Цабошвили говорит, что Грузию покидать не хотела, потому что любит свою страну. По ее словам, она тогда уведомила о своих злоключениях главу миссии ОБСЕ, Роя Рива и тогдашнего посла США в Грузии. Посол ей лично сказал, что обеспокоен ее ситуацией и обещал лично поговорить с Вано Мерабишвили о ее безопасности.

«Весной 2007 они (администрация Дмитрия Санакоева) узнали, что я не останусь в этой администрации, а авария произошла в конце мая или июня, я точно уже не помню дату. Потом я решила отправить сына за границу, дочь моя уже была там. Я не могла рисковать своей семьей и только после того, как мой сын уехал, я сделала заявление о своей отставке в офисе тогдашней оппозиции Саломэ Зурабишвили», - продолжила Цабошвили.

«Кстати, Дима Санакоев с самого начала не хотел, чтобы я сотрудничала в его так называемой администрации, но конечно, его никто не спрашивал, он был таким же приглашенным работником, как и я. Я написала заявление об уходе и приехала в Курта только на один день, чтоб заявление подписали – что Санакоев сделал с радостью. Дата на моем заявлении об уходе было подано ровно за год до войны, т.е. 08.08.07. Трагическое совпадение!», - подчеркнула Цабошвили.

- Скажите, пожалуйста, были ли там определенные финансовые интересы?

- Конечно, были, но не думаю, что это были большие финансы – может быть несколько сотен тысяч и до миллиона долларов. Для грузинского правительства это не очень интересно было! Просто, Саакашвили, поддержанный администрацией Буша, думал, что у него все получится, что они как-то с кем-то договорятся, что-то решат.

- Можно ли сейчас сказать то, что США, Канада или Европа уже несколько поколебались в своей поддержке Грузии?

- Я думаю, что за результаты режима, который мы сегодня видим в Грузии, несет ответственность тогдашнее руководство США – правительство Джорджа Буша. Саакашвили для них был молодым энергичным демократом, но никто не обращал внимание на сигналы, которые исходили из Грузии, от оппозиционных партий и так далее. И, разумеется, большую долю ответственности за этот режим должно нести правительство Грузии тоже.

Второй взгляд. Надежда и разочарование.

Второй наш респондент – Зураб Бендианишвили. Он – противоположность Цабошвили, цхинвалец, грузин, беженец. По роду деятельности Бендианишвили – журналист и лидер НПО.

- Зураб, почему Вы от участника такого знакового проекта Саакашвили, как «альтернативное правительство РЮО дошли до оппозиционера и теперь участвуете по сути в пикетировании того же Саакашвили? Что оказалось не тем в Саакашвили на примере «альтернативной РЮО»?

- Начнем с того, что я не в проекте Саакашвили участвовал, и меня не правящая партия туда послала. Меня туда пригласил Дмитрий Санакоев, который когда-то приехал в Тбилиси и сказал, что будет формировать альтернативную администрацию сам из местных людей. Я в это время работал в парламенте, меня многие знали и не препятствовали этому.

Но во время работы в администрации Санакоева, выяснилось, что я смотрел на «этот проект» не так, как власти. Были внутренние споры, непонимание и так далее. Кому-то из властей не понравилось, что ключевую должность занимает «не их» или « не его» человек. В итоге, мне пришлось идти.

- Как «не так» Вы и власти смотрели на этот проект?

- Я на этот проект смотрел, как на возможность осуществления экономических проектов, восстановления в первую очередь экономических связей. Также я думал, что этот проект – это возможность появления больше открытости среди разделенных сторон, пошаговое восстановление доверия на предмет признания того, что в Южной Осетии есть и несецессионистски настроенная часть населения. А как смотрели на это власти, можно судить из кампании «Кокойты фандараст».

Несколько лет назад, после недолгой работы в госструктурах я вернулся в гражданский сектор и в журналистику, поэтому я всегда оппонирую властям.

- И еще один вопрос: почему те, кто делал ролики «Кокойты фандараст» не понимали таких важных и не очень сложных вещей, как Вы? Может, у властей были другие планы, и они не верили в альтернативное правительство и использовали его как механизм зарабатывания политического и финансового капитала, или может, власти Грузии ждали войны?

- Я не исключаю этого, но фактов таких у меня нету. Даже в закулисных разговорах я такого не слышал. Это серьезное обвинение и без фактов трудно об этом судить ведь речь идет о сотнях смертей, разрушенных домой и жизней, о будущем межнациональных отношений, поэтому я склонен все-таки осторожно подойти к этому вопросу и голословно не выставлять те обвинения, которые под собой имеют логическую почву.

К деньгам у меня не было доступа, а еще у нас очень строго с этим, не контролируются только самые верхи. Поэтому мне трудно что-то сказать. Хотя, после войны Грузия получила больше 4 миллиардов долларов.

Короткие выводы.

Во время существования администрации Санакоева, у людей в Южной Осетии были небольшие иллюзии о том, что большой войны не будет, если на этот проект столько денег вкладывают и столько говорят о мирном разрешении. Хотя, это все происходило на фоне регулярных обстрелов со стороны грузинских сел. И поэтому в Южной Осетии скорее опасались того, что Грузия выбрала тактику долговременной тягучей идеологической войны с террором на изматывание, чем тактику танковых атак авиаударов, градов и массированного арт-обстрела а-ля «чистое поле». Но получилось так, что проект Санакоев оказался просто ширмой, маскировкой. И раз он финансировался Америкой, то американцев можно спросить: знали ли они, что вкладывают деньги не только в строительство грузинской армии, но и в маскировку военной операции в РЮО?