О проблеме с контрольными закупками

Комментарий к теме "ЕСПЧ не верит контрольным закупкам наркотиков в России".

Проверочная закупка очень часто выступает в качестве единственного и основного источника доказательств по уголовным делам о наркотиках. Об этом свидетельствуют как уголовные дела, с которыми нам приходится работать, так и промежуточные результаты исследований, которые мы проводим по вопросу о причинах массовости лишения свободы потребителей наркотиков.

Проверочная закупка является проблемой не потому что это какое-то злостное изобретение российских правоохранительных органов по борьбе с наркотиками, а потому что она существенно дополняет сложившуюся в России систему правового беспредела, когда действия правоохранительных органов, не получают должной и всесторонней оценки со стороны прокуратуры и судов.

Правоохранительные органы пользуются беззащитностью и уязвимостью наркозависимых людей, а суды и прокуратура им в этом потакают. Исходя из своего опыта работы с уголовными делами о наркотиках, я могу с уверенностью сказать, что подавляющее большинство проводимых правоохранительными органами проверочных закупок по делам о наркотиках, не пройдут тест на законность, если данный тест выполнять исходя из практики Европейского суда по правам человека.

А ведь практика Европейского суда по проверочной закупке началась далеко не с дела Веселова, рассмотренного Европейским судом 2 Октября 2012 года. До этого были прецедентные дела о проверочной закупке против нескольких стран Совета Европы, включая и Россию. И Россия должна была следовать практике Европейского суда ровно с того момента, когда вступил в силу закон о ратификации Европейской Конвенции – с 16 апреля 1998 года.

В отношении России прецеденты Европейского суда, касающиеся проверочной закупки, становились все более и более детальными, начиная с дела Ваньян против России, 2005 год, затем было дело Худобин против России, 2006 года, а затем дело Банникова против России, 2010 года. При этом в деле Банникова против России Европейский суд резюмировал свои многочисленные предыдущие постановления, касавшиеся законности проверочной закупки, и дал развернутый перечень обстоятельств, на которые национальные власти, включая суды, должны обращать внимание при оценке законности данного оперативно-розыскного мероприятия. Хотелось бы отметить, что еще в постановлениях по делу Ваньяна в 2005 года, а затем и в постановлении по делу Худобина в 2006 году,

Европейский суд указывал на неэффективность установленной Российским законодательством процедуры проведения проверочной закупки. Однако с того времени ничего не изменилось как в российском законодательстве об оперативно-розыскной деятельности, так и в практике правоохранительных и судебных органов. Были лишь внесены изменения в закон об ОРД о том, что правоохранительным органам запрещено использовать в своей работы провокацию. Также Верховный суд РФ выносил несколько довольно противоречивых постановлений и определений в которых давалась оценка проверочной закупки и делались выводы о том, что имела место провокация. Однако, четких разъяснений со стороны Верховного суда так и не последовало.

Парламент РФ так и не внес каких-либо адекватных изменений в закон об ОРД, которые бы препятствовали провокациям. И поэтому провокации продолжались, и с каждым годом их становилось все больше и больше. Из собственного опыта я помню, что в некоторых регионах России в 2007-2008 годах действительно была ситуация, когда и прокуратура и суды пресекали полицейские провокации.

Милиция и ФСКН старались не делать проверочных закупок по уголовным делам или делать это тогда, когда вина подозреваемого могла быть доказана не только путем проверочной закупки. Однако очень скоро данная компания сошла на нет и все вернулось в прежнее русло, и правоохранительные органы, поощряемые бездействием прокуратуры и судов, стали обращаться к провокации в делах о наркотиках с гораздой большей силой.

В настоящее время полицейские провокации в работе правоохранительных органов России, особенно по делам о наркотиках – главный инструмент «раскрытия» наркопреступлений, а расследование сводится только к фиксации полученных в результате провокации доказательств. Из проведенной по делу проверочной закупки, которая, по сути, является незаконной провокацией, затем вырастает уголовное дело объемом примерно в 150 страниц и суд без труда выносит обвинительный приговор. Дело сделано.

Как повлияет решение ЕСПЧ на ситуацию с работой ФСКН

Предполагаю, что ощутимых изменений не будет. Даже если завтра Парламент России внесет изменения в закон об ОРД и обяжет прокуратуру или даже суды санкционировать каждый случай проверочной закупки, получение такой санкции не составит большого труда. Прокуратура в принципе находится на стороне обвинения и рассчитывать на какой-то серьезный надзор с ее стороны думаю не стоит.

Суды в России не отличаются независимостью. Вспомните всеобщую эйфорию после того, как санкцию на содержание под стражей стали давать суды. Большинство юристов тогда думали, что практике произвольных заключений в СИЗО пришел конец. Прошло больше 10 лет и можно с уверенностью констатировать, что суды одобряют большинство из ходатайств правоохранительных органов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Думаю, нечто подобное произойдет и с вопросом о проверочной закупке. В принципе уже с 2005 года, когда было вынесено постановление Ваньян против России, российские суды и правоохранительные органы обязаны были данное Постановление изучить и больше провокаций не допускать. Тем более провокаций быть не должно после 4 ноября 2010 года, когда в постановлении по делу Банникова против России Европейский суд детально разъяснил вопрос о том, как оценивать проверочную закупку и какие признаки имеет провокация. Изменилась ли правоприменительная и судебная практика в связи с данными Постановлениями? Нет, все осталось по-прежнему.

Решение ЕСПЧ по делу Веселова революционно, или всё-таки нет

Решение по делу Веселова прогрессивно тем, что оно четко указывает на необходимость законодательных изменений, регулирующих в России порядок одобрения и проведения проверочной закупки. Европейский суд недвусмысленно намекает, что одобрение проверочной закупки должно осуществляться независимым органом, а не как это происходит сейчас, когда руководство органа, который проводит проверочную закупку и является инстанцией, которая проверочную закупку одобряет. Также должна быть детально регламентирована сама процедура проверочной закупки.

Данные моменты я бы называл прогрессивными. Но революционным данное Постановление является ровно настолько, насколько революционными были и другие Постановления Европейского суда о проверочной закупке, в частности Постановления против России. Если завтра их начнут применять правоохранительные и судебные органы в России, полицейская провокация просто исчезнет из практики. Но я не уверен, что это произойдет.

Вообще хотелось бы особо отметить, что читать Постановления Европейского суда против России в последнее время становится просто стыдно. Прошло уже 14 лет, как мы в Совете Европы и больше 12 лет с первого постановления Европейского суда против России. Намного ли изменились

Постановления Европейского суда против нашей страны? Стали ли дела более утонченными, затрагивающими какие-то сложные правовые коллизии, как скажем по делам Европейского суда против Германии, Франции, Великобритании? Отнюдь. Посмотрите комментируемое Постановление по делу Веселова. Ведь в нем Европейский суд неоднократно констатирует, что правоохранительные органы и суды откровенно врали при производстве по делу. А почитайте постановление по делу Бунтова от июня 2012 года. Это же уму не постижимо, как человеку в 21 веке, в России, в стране большой восьмерки, с ведома, а весьма возможно и по указанию сотрудников службы исполнения наказаний, вырвали все ногти на руках и ногах. А потом все правоохранительные органы и суды извирались чтобы данное дело не расследовать.

Как это понимать? Где роль прокуратуры и суда, которые обязаны следить за законностью? Всю судебную и правоохранительную систему России поразила какая-то страшная болезнь, когда судьи, прокуроры, следователи, дознаватели – по-сути тоже люди – перестали замечать очевидные нарушения прав человека, превратили своих подозреваемых, подследственных, подсудимых и осужденных во врагов, придумали бой на уничтожение и постоянно в нем участвуют, прикрываясь каким-то высокими идеалами. По делам о наркотиках такой идеал – утопия - свободный от наркотиков мир. Цель оправдывает средства.