О нашем правящем классе

Проблема нашего правящего класса, не в том, что он злой, алчный и жестокий. Беда в том что он не справляется со своими обязанностями.

Средневековые феодалы были жестокими, грязными дикарями, но они худо-бедно обеспечивали подданным защиту в стенах своего замка в годы лихолетья. В XVIII столетии бывшие рыцари превратились в толпу элегантных декадентствующих паразитов, неплохо показанных в французском фильме Le Libertin. Они не творили суд (для этого уже были адвокаты) и не шли по полю брани с обнаженной шпагой. Вместо этого, дворянство предпочитало бездельничать за карточными столом, развратничать и трепаться в салонах. Результатом данного безобразия стала Великая Французская Революция и постепенный уход дворянства с исторической сцены.

Первые капиталисты тоже были суровыми парнями, безжалостными эксплуататорами с повадками гангстеров. Но их банки худо-бедно инвестировали средства в производство, они строили заводы и прокладывали железные дороги. Ситуация изменилась как только банкиры поняли, что виртуальные спекуляции приносят несравненно большие прибыли чем вкладывание средств в реальный сектор, а промышленники взяли за обыкновения обивать пороги минфина с просьбой выделения субсидий «эффективному» бизнесу. Разочарование было страшным. «Я так верил в тебя» - говорит убийца, целясь в голову миллиардеру-яппи в финале фильма «Космополис». Но что делать, капиталисты, стали классом-паразитом, а следовательно «доктор сказал - в морг».

Другая проблема правящего класса это то, что его представления о свободе не соответствуют тому, как свободу видит большинство населения. Для феодала «свобода» сводилась к праву введения войны и заключению мира, перехода от одного сеньора к другому, участию в сословных собраниях, феодальным правам над крестьянами, и т.п. Понятно, что мужикам не было дела до этих «свобод» господина. Они просто хотели земли и воли. Что для их барина уже было полным беспределом.

Та же самая картина наблюдается и сегодня. Для капиталиста свобода это возможность свободного перемещения капитала, отсутствие налогов, представительство в парламенте, запрет на профсоюзы, отсутствие трудового кодекса и экологического законодательства. Только в этом случае его руки действительно развязаны. Для трудящегося свобода это право на самоорганизацию, социальную защиту, образование для детей, рабочие места, возможность для самореализации и т.д. Понятно, что свобода для одного класса означает рабство для другого. Учитывая, что 90% общества это наемные работники вполне очевидна, какая из двух свобод предпочтительнее.

Еще одни момент в заключение. В свое время Карл Маркс отметил, что нарисованный им портрет капиталиста нелицеприятен не потому, что наши собственники негодяи от рождения, а в результате социально-экономических функций, которые им приходится исполнять. Возьмем, к примеру, гендиректора любой строительной компании, которая сносит исторические здания в центре Ленинграда. Возможно это не монстр, а милейший человек, читающий на ночь своим детям сказки Андерсона, анонимно жертвующий деньги на оппозицию и любящий родной город. Но он прекрасно понимает, что земля в центре города – огромная ценность. Если ее не захватит его компания, захватит другая компания. Разумеется, здание должно быть как можно выше – каждый этаж это сотни тысяч долларов дохода. Этажом меньше – акционеры не простоят. И т.д. и т.п. В результате мы получаем очередного бетонного монстра и несколько десятков простуженных в бессмысленных протестах активистах. Несомненно, что профессиональная деятельность оказывает влияние на наших собственников и с годами они становятся очень милыми людьми, но это издержки вредной профессии.