Портреты России: Олег — безработный москвич-философ

Фото: Ацамаз Дзиваев/PublicPost

Про жизнь

Я не работаю. А зачем? Я же коренной москвич, чего я буду горбатиться на дядю какого-то? Когда позарез нужны деньги, починю машину кому-нибудь — есть деньги. А мне много не надо. Одежду купил, хлеба купил, макарон, что еще человеку в жизни надо? Свободы конечно, но она у нас бесплатно, вот тут, под ногами, и там вон, в небе.

Я не закончил школу, но не потому, что не хотел, а потому, что у меня родители умерли. Сначала батя, потом мать. И мне было не до учебы, кроме них родных не было.

Про семью

Батя был отчимом, но я это потом узнал. Умер он неожиданно, он был инвалидом, у него постоянно болела спина, и он из-за этого пил. Или убеждал всех вокруг, что из-за этого. Мы жили у него в квартире. Я тогда уже мало ходил в школу, мыл стекла лобовые у машин на перекрестках, где светофоры долгие. Подбегу с ребятами, грязной губкой извожу лобовуху, и денег требую за помыв. Вот такой бизнес. Потом деньги на сигареты тратили, бухло и клей "Момент". После развала Союза мать потеряла работу и тоже забухала. Работы не было, решили продать нашу квартиру и жить у бати. Это было золотое время! У нас все было: и еда, и шмотки, и кофе с коньяками, деньги прожигали — только в путь. А потом хоп — и сердце у бати остановилось. Водки напился и умер. Мать его очень любила, но прописать ее он забыл. Заявилась сестра бати и выперла нас на улицу. Стали жить по друзьям. Мать по своим, я по своим. Потом я перебрался на автостоянку, жил там в сторожке у дяди Миши. Мужики Руслан и Игорь меня научили машины чинить, я в этом соображаю теперь хорошо. Так я начал получать неплохие деньги. Потом умерла мама. Умерла во сне. Сердце у нее остановилось.

Про путешествия

Я никуда не хочу ехать. Я даже по Москве не люблю ездить. А зачем? Я не понимаю туристов: туда-сюда, суета, куча бабок тратят за то, что им хлам показывают и рассказывают сказки дядюшки Римуса. Зачем забивать этим мозг? Многие, я уверен, потом сходят с ума, насмотрятся на пирамиды, пещеры там, а потом дома им тошно и крыша едет. Помню, стоим с мужиками у клумбы, отдыхаем, пришел пацан и давай рассказывать, как он в Турцию съездил и напивался там, и объедался как свинья. Я ему и говорю, друг, и где, вот если по-чесноку, лучше? На Волге с лодкой и удочкой или у этих кексов в Турции? Ну он признал, что на Волге лучше. Потому что отдыхать надо уметь. А как свинья любой может.

Про политику, интернет и радио

Политика, вся эта головная боль и мутота — не для меня. Мне не нужен интернет. Если в нем играть во что-то, в нарды, например, или тетрис — это еще можно, но читать там что-то — мозгом тронешься. Послушаешь радио, посмотришь интернет — и жить неохота, они вселяют в душу какой-то конец света. Там авария, тут п**дец, у кого-то ноги отрезали, тут баба родила котенка, там дали кому-то пыжа, тут красные митингуют, там какие-то еще беды. Жить не хочется. Смотришь после этого в окно — у меня за окном на березе ворона свила гнездо, — смотришь, как она суетится, смотришь, сосед вышел в соседнем доме на балкон покурить, а его жена там, в кровати, ждет, фонарь вот зажегся, ребята на лавочке на гитаре играют, дворник мусор сгребает, и понимаешь, что все на месте и все хорошо.

Про неволю

Тюрьма учит экономить. Там у тебя почти нет вещей, а те, что есть, становятся частью тебя, ты их знаешь как свои пять пальцев. Когда я вышел на свободу, я был поражен, сколько у людей вокруг лишних вещей: шмоток, телефонов, кружек, тарелок, книг, компьютеров, интернетов.

Сел я из-за денег. Понадобилась для одного дела большая сумма, трудом не заработать. Знакомый мой говорит, мол, давай проводим одного уважаемого человека до подъезда вечером, и все у нас будет. Я говорю — запросто. Я здоровый, а подельник мой поменьше, он с собой нож взял. Подождали, это был его друг, как потом оказалось, приложил я его, и отобрали деньги. Подельник мой — лох, ножом махал перед ним. Вот так и вышел разбой. Когда нас взяли, подельник мой как перед Богом все мусорам и выложил, как и что. Я же ушел в несознанку. Я не я и лошадь не моя. А следак мне говорит: "Ну чего ты затираешь нам тут, вот читай, не жалко, твой друг все изложил". Я читаю это сочинение и понимаю, что попал. Хорошо, что напарник следака — мой знакомый, я им тоже машину чинил, когда в сервисе подрабатывал. Я им и предложил такой вариант: давайте, мужики, я вам пишу, что я все это один, лох-подельник ни при чем, тем более, терпила точно не помнит, кто его бил и что там этот лох делал. У вас раскрытое дело и признание, у меня просто разбой без группы. На том и порешили. Получил три года, отбывал в Новгородской области. Сидел спокойно и ровно, с хорошими людьми. Теперь мне лишнего не надо.

Про любовь

Живу я с девушкой Оксаной у нее в квартире. Она работает нянькой в детском саду. Познакомились еще до посадки. Любви не было, просто видел ее в компаниях. Но она узнала, что меня посадили, и стала писать, присылать передачи. Я вышел и понял, что она моя. Я за нее убью и сяду, если надо будет.

Про веру

В Бога я не верю, хотя в тюрьме все начинают верить. Людям я тоже не верю. Послушать их байки, сплетни — это интересно, выпить, посидеть. А доверять не стоит. Если человек ноет, что ему денег мало, что зарплату задержали, значит с ним не стоит пить. Он отравит весь отдых. Деньги травят все живое. Хороший человек — тот, кто слушает вовремя.

Про счастье

Сказать, что я счастлив? Не скажу. Я доволен. Я на свободе, у меня есть друзья и женщина, есть хлеб, и сплю я на мягком матрасе. На ночь могу выключить свет и закрыть лицо одеялом. Больше, на самом деле, человеку ничего не надо.