Pussy Riot пошли по этапу

Фото: Коллаж PublicPost

Осужденных участниц группы Pussy Riot Надежду Толоконникову и Марию Алехину этапировали в колонии в Мордовии и Пермском крае. Об этом в Twitter со ссылкой на администрацию следственного изолятора, где содержались осужденные, сообщил муж Толоконниковой Петр Верзилов. Что ждет девушек в этих колониях?

Мария Ноэль, "Русь сидящая"

Из Мордовии к нам поступила информация от одной из наших подопечных о том, что там избивают заключенных женщин. Мне кажется, необходимо пристальное наблюдение за женскими колониями при участии журналистов и общественности. Про Мордовию известно, что там самые жесткие условия содержания, но все осложняется тем, что женщины обычно о таком молчат.

Геннадий Морозов, председатель Общественной наблюдательной комиссии Мордовии

У нас очень хорошие условия содержания. Про избиения — это несерьезно. Уж я-то обстановку знаю. Ничего такого нет. У нас осужденные трудятся. Кормят отлично, так что жалоб на питание, медицинское обеспечение, на притеснения со стороны администрации нет. Это практически невозможно. У нас СМИ такой пурги понапишут, а тут надо реалии видеть.

Сергей Владимирович Исаев, директор Пермского регионального правозащитного центра

В Пермском крае всего три женских колонии, одна для тех, кто отбывает наказание повторно. Следовательно, Мария Алехина может попасть в одну из двух: либо 32-ую в Перми, либо — в Березняках. Городские колонии — это кирпичные корпуса. В 32-ой колонии есть краевая женская больница. Обе колонии работающие, они выполняют заказы на пошив одежды для колонии и министерства обороны. В Березняках еще занимаются народными промыслами: лепят, режут. Это интересное направление.

Кстати, в волейбол можно играть. В 2005 году мы проводили мастер-классы по арабским танцам. Администрация идет навстречу, правда, только в качестве меры поощрения.

Быт там достаточно налажен. Условия обычные, мужские колонии бывают значительно хуже.

Безработицы нет — полная занятость, что, наверное, даже неплохо: голова занята, не будет лишних стенаний, и психологическая нагрузка меньше. Да и деньги женщины получают неплохие, правда, только при условии выполнения нормы, а вот они как раз высокие и нуждаются в пересмотре. Зарплата при легкой работе до 5 тыс. рублей, а вот на швейном производстве от 7 до 11 тыс. Правда на лицевой счет за вычетом расходов на их содержание поступает лишь 25% от зарплаты. Работают шесть дней в неделю. Всего по 40 часов в неделю. Ассортимент в магазинах достаточно широкий, есть и гигиенические принадлежности. Даже парикмахерские есть.

В Березниковской колонии были замечания по поводу жесткости назначения дисциплинарных взысканий. Зимой давно углы внутри комнат промерзали. Но потом все исправили.

Большинство жалоб, которые нам поступают, касаются не условий содержания, а контактов с волей, семейных отношений, жилищных вопросов, даже вопросов гражданства, как ни странно. Есть вопросы с рабочим временем (слишком повышенная трудовая нагрузка), но, к сожалению, это достаточно сложно установить. То же касается и травматизма. Иногда факты утаиваются. В женских колониях у нас проблем не было, а вот из мужских жалобы поступали.

А вообще женские колонии — это рюшечки и занавесочки. В отличие от мужских, там достаточно чисто. Учреждения заметно развиваются, и условия быта стали значительно лучше.

Нина Силина, отсидела три месяца в Мордовской колонии по делу Эдуарда Лимонова, по ст. 222 (незаконное приобретение, хранение, перевозка и ношение огнестрельного оружия — прим. ред.)

Я не думаю, что с тех пор, как там сидела я, а это было в 2003 году, там могло что-то улучшиться. Скорее только ухудшилось.

Если заключенный пашет с утра до ночи и не выделывается, то никто на него не обращает внимания. Отказов от работы при нас не было, избиений тоже. Тетки могли повздорить, но все старались до драки не доводить. Кому охота в ШИЗО сидеть?

В отряде удобств никаких нет. Отряд — это барак, там есть холодная вода. В бараке запрещают даже носки снимать. Двухъярусные кровати и тумбочка. Мыло в дефиците. Все в дефиците. Если гигиенические принадлежности пришлют с воли, значит, они будут. Нет — выкручивайся, как хочешь. Туалет один на всех — деревенский сарай с двадцатью дырками, куда не зайдешь без противогаза. Особенно с утра — там все курить начинают, и к вони примешивается еще чад.

Была баня, на помывку всего отряда раз в неделю один час. Вот и стоишь в очереди к крану минут сорок. В бане по ночам, когда надзирателей нет, осужденные стирают свои трусы-носки.

Неудобство доставляло все. Встаешь в 6 утра. В 6.05 зарядка, до этого нужно заправить койку и сбегать в туалет. После зарядки — завтрак. После завтрака — все бегут на "промку" (промышленная зона — прим. ред.). Там пошивочные цеха, раскройный цех. Самым ужасным был строительный отряд. В обычном спишь по 8 часов, а строительном могли не спать сутками. Женщины, когда строили забор, такие бревна таскали, что не каждый мужчина поднимет.

В 2003 году на "промке" получали 200 рублей, а строители — 500 р. Только на эти деньги все равно ничего нельзя было купить. В местном магазине только "Прима" и чай какой-то доисторический. Так женщины деньги детям отсылали, если у кого они были на свободе.

Были и ночные смены, они после ужина начинались. Так что часть заключенных днем работали, другие — ночью.

Кормили макаронами, горохом, картошкой. Когда я приехала. мне сказали, что питание улучшилось. Иногда кидали рыбу какую-нибудь с червяками, иногда тушенки чуток в макароны кидали, так, чтобы запах был.

Медицинское обслуживание было еще хуже, чем в СИЗО. В медчасть нужно было успеть сбегать до работы, то есть вместо завтрака. Лекарства, как в анекдоте: таблетка анальгина пополам — от головы и всего остального.

Контингент не самые интеллигентные женщины, хотя бывают разные.

Ко мне поначалу относились с опаской, а потом привыкли.