Посадить коррупционера нельзя нарушить закон

Дмитрий Медведев недавно сказал, что публичные заявления о коррупции заслуживают внимания и соответствующего реагирования лишь в том случае, если причастность чиновника или госслужащего к коррупционному преступлению будет подтверждена судом.

На первый взгляд, кажется, что эта фраза произнесена в защиту не чистых на руку бюрократов. Однако, не всё так однозначно.

Сейчас доказывать коррумпированность чиновника (как и факт совершения любого другого преступления) можно, только обратившись в правоохранительные органы. Но там правду сыскать сложно, поскольку силовики с высокой вероятностью, предпочтут «замять» дело уже на самой ранней стадии. Причем необязательно по просьбе платежеспособных и влиятельных жуликов, фигурирующих в заявлениях. Чаще - просто потому, что людям при погонах неохота портить отчетность за бесплатно или искать дополнительную работу, а то и проблемы, на свою голову.

Более того, уголовное преследование коррупционера не гарантировано, даже если удастся убедить правоохранителей зафиксировать передачу взятки или представить им документальные подтверждения хищений государственных средств. Что уж говорить о вопросах, требующих больших усилий для сбора доказательств.

Как правило, получив заявление о совершении коррупционного преступления, правоохранители даже не проводят проверку, а вместо вынесения надлежащего постановления ограничиваются отпиской, хотя по закону не имеют права так поступать. Если проверку и проводят, то формально, в итоге всё равно отказывая в возбуждении уголовного дела. А когда дело всё-таки возбуждают, то через некоторое время оно легко может быть прекращено по какому-нибудь откровенно надуманному основанию. После этого можно хоть головой об стену биться - доказать неправомерность прекращения уголовного дела практически невозможно.

При совсем уж явных доказательствах и большой (можно сказать, героической) настойчивости заявителя, хитрые правоохранители уголовное дело периодически возобновляют, а через некоторое время снова прекращают. Повторяться так может до бесконечности, точнее - до истечения установленного законом срока давности привлечения к уголовной ответственности за соответствующее коррупционное преступление. Примеров, как «бурная деятельность» имитируется подобным образом в течение многих лет, достаточно.

Даже экспертизы авторитетных специалистов и научных правовых институтов, подтверждающие наличие признаков преступления, вряд ли дадут положительный результат. Следователь формально имеет право не приобщать экспертизы к материалам проверки (уголовного дела). Прокуратура тоже не окажет должного содействия, поскольку в ее полномочиях отменить постановление следователя, но не обязать его возбудить дело. Если повезёт, прокурор укажет на необходимость устранения нарушений.

Можно, конечно, пожаловаться в суд, но там, скорее всего, ответят, что следователь руководствуется законом, а не «какими-то» экспертизами. Если судья и встанет на вашу сторону, то в любом случае он, как и прокурор, не имеет права обязать следователя возбудить уголовное дело, поскольку тот - фигура процессуально самостоятельная и принимает решения исключительно на основе собственных убеждений, совести, здравого смысла и трактовки закона. Хотя в действительности все отлично понимают, что сегодня «самостоятельность» следователя обычно сводится если не к личной материальной заинтересованности, то к выполнению указаний начальства, иначе его в лучшем случае попрут с работы.

Таким образом, безопасность чиновников–жуликов обеспечивается своеобразным порочным кругом, образовавшимся из-за несовершенства законодательства. Возможно, вменение суду обязанности принимать решения хотя бы о наличии признаков преступления, как раз и позволит этот коррупционно-защитный круг разомкнуть. Тогда следователь уже не смог бы уклоняться от возбуждения уголовного дела под предлогом, что он таких признаков не усматривает.

Судьи, конечно, тоже умеют в упор не замечать очевидных признаков преступления, но их решения можно хотя бы обжаловать в вышестоящем суде. А поскольку такие разбирательства проходят открыто, то огласка придаст гораздо бóльшую объективность и законность выносимым решениям.

Чтобы суд получил соответствующие полномочия, необходимо внести поправки в действующее законодательство. Например, наделив коллегии из трех профессиональных судей полномочиями давать заключение о наличии в действиях должностного лица признаков состава коррупционного преступления и согласие на возбуждение уголовного дела. Самое интересное, что аналогичная процедура на законодательном уровне уже существует и нормально работает в отношении самих судей, (когда решается вопрос о возбуждении уголовного дела против них). Поэтому ничего не мешает установить такой же порядок и в отношении всех чиновников, подозреваемых в коррупции.