На смерть Василия Белова

Фото: ИТАР-ТАСС

Умер писатель Василий Белов. Пишут, что Белова разбил инсульт, когда он узнал, что восстановленную им церковь в его родной деревне Тимониха разграбили односельчане. Если эта история правдива, она вдвойне трагична: Белов стал свидетелем не только варварства. Он увидел гибель своего идеала.

Белова, как и многих его единомышленников, традиционно называют "деревенщиками", но это определение говорит только о выборе материала, как будто речь идет о маринистах или детективщиках. Белов и многие его единомышленники писали не столько о деревне, а об исконном. О том, что сегодня могли бы назвать "точкой силы". Современник и земляк (они в одно время жили в Вологде) Василия Белова Николай Рубцов иронизировал:

Там нету домов до неба,
Там нету реки с баржой,
Но там на картошке с хлебом
Я вырос такой большой.

Белова интересовали не "картошка с хлебом", а кровь и почва. На протяжении полувека Белов воссоздавал невидимый град Китеж — подлинный, не тронутый чуждыми влияниями русский мир, не существующий в реальности, но служащий идеалом, к которому следовало стремиться всей стране.

То же ироничное стихотворение Николая Рубцова "Грани" заканчивается так:

Ax, город село таранит!
Ax, что-то пойдет на слом!
Меня же терзают грани
Между городом и селом.

Василия Белова грани не терзали. В его суровом манихейском мире не было места иронии и интереса к пограничным сюжетам. Город был воплощением зла: этического, эстетического, политического. В разнородном, то есть космополитическом и антирусском, городе воспитывают детей по доктору Споку, там ругаются матом, оттуда пошли коллективизация и план поворота сибирских рек в Среднюю Азию. Только в деревне, гибнущей, но чудом выживающей, сохранились нормальные любовь и дружба, естественные представления о красоте и правде. В "очерках по народной эстетике" "Лад" (1981) Белов, к тому моменту получивший Ленинскую премию и ставший официально признанной литературной величиной, подробно сформулировал свое кредо — наивное и в то же время суровое, архаическое и предельно враждебное современной городской культуре. Эстетический и этический идеал Белова был локализован в неопределенном "прошлом":

"Все было взаимосвязано, и ничто не могло жить отдельно или друг без друга, всему предназначалось свое место и время. Ничто не могло существовать вне целого или появиться вне очереди. При этом единство и цельность вовсе не противоречили красоте и многообразию. Красоту нельзя было отделить от пользы, пользу — от красоты...

Все начинается с неудержимого и необъяснимого желания трудиться... Уже само это желание делает человека, этническую группу, а то и целый народ предрасположенными к творчеству и потому жизнеспособными. Такому народу не грозит гибель от внутреннего разложения...

Общая нравственная атмосфера вовсе не требовала какого-то специального полового воспитания. Она щадила неокрепшее самолюбие подростка, поощряла стыдливость и целомудрие...

Замужество и женитьба не развлечение (хотя и оно тоже) и не личная прихоть, а естественная жизненная необходимость, связанная с новой ответственностью перед миром, с новыми, еще не испытанными радостями".

Наверное, если бы Василий Белов был не писателем, он мог бы стать бы чудесным художником-примитивистом, как Анри Руссо или Павел Леонов. Но Белов был писателем, с годами все больше становившимся неистовым борцом с "чужими", поругателями исконного и настоящего. В 1986 интеллигентная публика была явно растеряна, прочитав новый роман Белова "Все впереди". Василий Иванович расставил все точки над "ё". Главным злодеем в книге был соблазнитель и трикстер Михаил Бриш. Главный герой, ученый Дмитрий Медведев (да, бывают странные сближения) не выдерживает ужасов городской жизни и сбегает в деревню, где перестает пить и нравственно перерождается. Казалось, Белов написал пародию на самого себя. Но назвав зло по имени (очевидно, еврейскому), Белов был последователен. Он стал одним из самых заметных националистических и охранительных публицистов перестройки и послеперестроечной России, обрушиваясь то на фильм Юриса Подниекса "Легко ли быть молодым", то на борцов с клерикализмом — иногда притворно смущаясь своего антисемитизма.

И коли мы сегодня вспоминаем писателя, давайте вспомним все. И обаятельные "Плотницкие рассказы", написанные им 44 года назад, и сказанное им совсем недавно. Например, вот это: "Я приветствую и поддерживаю все, подчеркиваю — ВСЕ методы борьбы за Россию. И проведение так называемых "Русских маршей", и воссоздание Союза русского народа, и организацию самых разных акций протеста, и многое другое".