Путин был прав

Российское государство в последнее время очень любит детей. Оно как подорванное ловит страшных педофилов, оно принимает законы о защите детей от вредной информации и "пропаганды гомосексуализма". Оно придумывает, как бы еще ограничить интернет и продажу спиртного — естественно, все ради детей. На афишах теперь пишут, что цирк — это 6+, а какой-нибудь Григорий Лепс — целые 12+, детям теперь намного безопаснее. И, конечно, демография крепнет, рождаемость повышается, президент рапортует об успехах так, как будто это его личная заслуга. Ну и еще наши сироты, которых мучают в США. Повышенное внимание государства к детям может показаться удивительным — чего это вдруг оно так засуетилось? То ли раньше все было окей, а теперь вдруг угрозы подступили со всех сторон. То ли раньше руки не доходили, а теперь вот дошли, надо наверстывать упущенное.

Раньше руки, действительно, не доходили. Они были заняты преодолением хаоса лихих 90-х, борьбой с терроризмом, борьбой с олигархами, борьбой с Грузией, вставанием с колен, ростом ВВП, стабильностью. А потом все это перестало работать — приелось, не вызывает доверия, не может ни объединить, ни мобилизовать. Российский правящий класс уже давно испытывает острейший дефицит идей, которые могли бы увлечь общество, а после выборов конца 2011 — начала 2012 года к нему прибавился еще и дефицит легитимности. Говоря человеческим языком, стало совершенно непонятно, на каком основании и во имя чего они правят страной и командуют ее гражданами. Путин, когда создавал Народный фронт, прямым текстом призвал граждан сплотиться вокруг себя — он даже не пытался предложить никакой идеи, кроме своей личной власти. Путин хотел взять харизмой — а у инфантильного и нехаризматичного Медведева не было в активе даже этого. К середине его президентского срока, когда даже самые упертые оптимисты перестали верить болтовне про модернизацию и гуманизацию, государство вспомнило о детях и выкатило идею "защиты детей" в качестве эрзаца национальной. С одной стороны, дети — это мимими. Немножко этого умиления могло бы достаться самому Медведеву, любителю блестящих игрушек и школьного бадминтона. С другой — все вроде бы согласны, что о детях надо заботиться, их надо оберегать.

Защита детей от разного рода посягательств оказалась чуть ли не единственной идеей, по которой в обществе имеется консенсус и на которую может опереться власть. Кроме того, архаичное патерналистское общество, которое и взрослых-то граждан не считает самостоятельными и самоценными личностями, воспринимает детей как собственность, причем — не совсем частную. Право собственности в России вообще довольно размыто. Любое право здесь эфемерно, любая собственность зыбка, она всегда не совсем частная и всегда как бы немножко государственная. К детям очень хорошо подходит. Что уж говорить о "государственных детях".

И вот ровно в этом месте и произошел прокол. Конечно, запрет на усыновление сирот гражданами США имитирует заботу о благе детей ровно в той же степени, что и закон о защите детей от вредной информации или кампания по борьбе с "педофилами". Но в отличие от них это первый "продетский" акт, который вредит не "обществу вообще", а конкретным детям прямо и непосредственно. Его последствия понятны и осязаемы, и они гораздо серьезнее, чем отсутствие сексуального просвещения в школе, невыход каких-нибудь хороших книжек или даже драконовские приговоры по сфабрикованным "педофильским" делам, которые никак не выделяются из общей массы нелепых неправосудных приговоров. Власти — и Путин, от имени и во имя которого они действуют после его переизбрания, — были совершенно правы. Забота о детях действительно объединяет. Запрет на усыновление стал едва ли не первой инициативой власти за последние даже и не сказать сколько лет — может быть, с 2000, а может быть, и с 1991 года, — которая вызвала такое отторжение так называемой активной части общества и объединила и "либералов", и разного рода радикалов, и "лоялистов", и глубоко безразличных к политическому процессу людей. Публичные возражения позволили себе даже некоторые члены правительства. Эффект усилился тем, что "заботу" проявили в ответ на американские меры против российских чиновников, подозреваемых в воровстве и соучастии в убийстве. На пресс-конференции Путина долбили вопросами про сирот и журналисты независимых изданий, и представители верноподданнической прессы, и штатные пропагандисты официальных СМИ. А ответы Путина не оставили сомнений в том, что инициатива — не продукт идиотизма депутатов, а государственная политика, принятая и одобренная на самом высшем уровне.

Известный своими охранительными взглядами главный редактор "Русской жизни" Дмитрий Ольшанский написал в Facebook слова, под которыми могли бы подписаться очень многие россияне, до последнего времени сохранявшие по отношению к власти лояльность или нейтралитет: "Отныне я отбираю у самого себя право критиковать противников нашей власти, смеяться над ними, ну или как-то еще осуждать их. Какая-то невидимая, но существенная грань пройдена для меня в эти дни. И пусть потом все равно будет плохо, но того "плохо", которое уже есть сейчас — это не извиняет и не оправдывает".

Скорее всего, под давлением общественного мнения Госдума, правительство или Администрация президента найдут способ тихо отыграть назад запрет на усыновление. Но нейтрализовать произведенный эффект им уже вряд ли удастся. Вполне возможно, что они все еще имеют поддержку большинства — но большинство это в основном пассивно. А вот среди активного меньшинства благодаря усилиям самой власти очень многие считают теперь депутатов, министров, президента своими личными врагами.