This is not me - this is my brain ...

And my eyes aren't dark? .. The darkest ...

How not dark when I guess

It is always to yourself on a trefoil lady.

N.V. Gogol, "Examiner"

There was a Young Lady Named Bright

Who Travelled Much Faster than Light.

She Started One Day

In a Relative Way

And Returned On the Previous Night.

Edward Lear

This is not me, this is my brain. Such, it seems, is the answer of the twenty -first century to the question of the nineteenth. This innovation (not by the night, the word be mentioned) has not yet reached the ocean, but it will reach ... strictly speaking, the movement in this direction - when the fault is for undertakeable acts, or even for the entire life scenario, it is assigned to various kinds of physiological or even anatomical features - has been observed earlier. But only with the onset of the new millennium did the matter come to the point of almost completely lifting the responsibility from the personality and give it to the “acids”, in particular deoxyribonucleinova, so twisted into the spiral that no court will understand ... the suffering of the young Werther, Turgenevsky young ladies, unnecessary people, Rakhmetovs and Frankensteins, Sharykovs and Gannibal lectures with lectures Silent lambs-all-all we will now bring to four letters-a, g, t and c [1] -of them and the text of the sentence. Convenient, but ashamed and dangerous. Without a decade ago, this was caught by Joseph Brodsky: “... Telepaths, Buddhists, spiritualists, drugs, Freudists, neurologists, psychopaths ... The soul will be tightened with a large veil. They will unite us with a continuous spiral. Stuck in a socket with an ethyl morale. Speech will be freed from the verb. "

The brain in the world and the world in the brain

The theme of this article goes beyond the redistribution of anthropological discussions about human nature and affects the radical principles of the functioning of the most complex of all complex systems - the neural network. We are talking about the degree of personal independence from physiological (if not physicochemical) processes, determinism of behavior of brain properties and even genetics, when it is impossible to avoid the question of freedom of will as a network itself (can it behave differently?) And the subject. The latter is of fundamental importance for any discussions about the specifics of a person and his differences from “zombies” or other virtual or real systems that claim to have human abilities.

Probably, most people will agree that a distinctive feature of a person is consciousness. The case is small: there is no consensus regarding the definition of what, in fact, it is ... The term consciousness is used in at least two different aspects: as a characteristic of the presence of such a property in living creatures and as the presence of certain levels and states of consciousness. In fact, there are many different meanings that are invested in this:

• Any creature that is feeling and reacting to external stimuli has consciousness. Then we must admit that they have fish, shrimp, etc.

• The condition is not in a dream and not in a coma. How then in this sense to determine the condition in a dream, in hypnosis, etc.?

• Awareness: we are not only aware, we are still aware that we are aware. What then to be with young children? With highly developed, but not talking creatures?

• The so -called What is it [2] when it is proposed to imagine what the world is from the point of view of another consciousness - for example, a bat with its echolocation or octopus. Virtually conceivable alien creatures are a little more incomprehensible to us in this sense than any earthly animal.

In modern science, there is a very wide range of types of attitudes towards the problem of consciousness and its natural scientific study-from narrow-lecture-scientific, when the most difficult and dramatic issues are simply treated (and this is characteristic of most experimentally working scientists), until the irrespective of these parallel “worlds” and call not to look for neurophysiological correlations of consciousness (and then this is a way out of the limits scientific paradigm or, at least, its natural scientific block).

Some hope for a way out of this situation is inspired by the development of cognitive-visa approaches, multidisciplinary by definition. For example, a radical cognitiveist (as he calls himself) Viktor Allahverdov is in opposition to irrationalism and non -non -cognitiveism, a view of a person from the standpoint of a synthetic theory of evolution, to behaviorism and psychoanalysis - and claims that “recognition of the disruption of cognition for behavior, orientation on the description of the processes of information processing, understanding the role of subjective constructs in the description of the description The world, the emphasis on the problems of the correlation of the conscious and unconscious ”inspires hope for a breakthrough and a way out of the impasse. He also claims that consciousness is a delayed structure, since the brain carries out independent checks, choosing the correct, in his opinion, hypotheses from different options, including erroneous [3] .

Subjective reality, Qualia, or phenomenal consciousness is almost the main topic in these discussions. This is also emphasized by the largest modern neurophysiologist Gerald Edelman [4] . The central problem of consciousness - how are subjective experiences generated by physical phenomena? A huge number of articles and books continues to be written about this. We see only what we know. Images and representations are not a copy or even the sum of the physical signals arriving at our receptors. Our brain builds them. In other words, what is seen, heard and tangible is excellent in different species of animals and all of them from us not because the ranges of vision, hearing, smell, etc. are different, but because all creatures, which processes sensory signals, forming subjective (!) Images. Not only different species, but also in different people who are one species, are different Qualia. It should also be emphasized that the presence of subjective reality is not revealed by behaviorist methods, therefore, experimental verification requires special mental study.

In connection with the foregoing, you need to get used to making serious amendments to individual, ethnic, confessional, professional and other cultural differences that built the neural network and subjective worlds of different people. The radical importance of the cross-cultural (as it is now called) the specifics of thinking was described by Nikolai Marr, Israel Frank-Kamenetsky [5] ,

Olga Freidenberg [6] , Pavel Gurevich, Mikhail Stublin-Kamensky ... The brain is not the sum of billions of neurons and their connections, but such a sum plus the individual experience that this instrument formed-our brain-and set it up. Perception is an active extraction of knowledge and the construction of the world. Different living systems do this in their own way, extracting the necessary characteristics from the world (for example, magnetic fields or polarized light) and building specific models of the world. It is the presence of the subjective world and the subject itself that distinguishes a person from cyborg. Bye. The difference between a person also consists in the possession of Arbitrium Liberum - freedom of will, the ability to voluntarily and conscious choice and an agreement with the decision - voluntarius consusus.

All cognitive processes are obtaining and processing information according to certain rules and algorithms. There are mental representations in the brain that provide contact with the world. These are high -degree abstraction hypotheses that lie at the base of the picture of the world, which cannot be checked empirically, because there is simply no “real” picture of the world, or only the Creator knows it. The addition of opinions of a statistically acceptable number of people does not add anything, since they all have a similar brain. According to Kant, “reason does not draw his laws (a priori) from nature, but prescribes them to her” [7] . It is not possible to evade the dangerous question: why is formal thinking applicable to the real world? Why do we accept as an axiom that the construction well organized within the framework of our algorithms is true? True in the framework of our thinking.

Here we are faced with a paradox: the brain is in the world, and the world is in the brain. The search for subjective experience in the physical world (i.e., as the intensity of sensory stimuli) is absurd: it is not there, since it is built in the brain, in a separate, additional space of the brain. Who looks at mental representations? Who interprets them? [8]

It would seem that the answer “I” is obvious, but ... as if from a different measurement, from another space, from the inside of the brain, but not as a physical object, but as a mental subject. And after all, the brain leads (with someone) a dialogue ... And who speaks with whom (“you wouldn’t go there” ...)? Previously, they would say - the right and left hemispheres, as if two different personalities. But now this picture has become much more motley, and the brain is much more “more populated”. It seems that the texts of the neural network are read by the neural network itself, into which we came across or which, perhaps, are ... only that the world has come into it. Or she herself is the world. And its shape, density, grace of weaving, flexibility and elasticity are living, and we can launch our patterns without obeying the templates given to us a priori for stability [9] .

Can we trust the brain? Its potential ability to supply personality not only of false sensory and semantic information, but also an inadequate assessment of the sensations of sensations to this subject, is well known from mental pathology. Studies by Vileyanur Ramachandran [10] show that the “conviction of consciousness” can destroy them, therefore, there are ways of arbitrary, conscious impact even on such extremely anomal sensations.

The question that still does not go anywhere: our brain is the implementation of the “many sets that are not members of themselves” Bertrand Russell [11] or a self-sufficient masterpiece, which is in recursive relations with the personality permitted in which he is placed? And what is placed in? What is from the world that we perceive and to which we adapt, belongs to him, and what does our brain generate? This means that the question of the separation of the subject and the object remains central.

This was long aware of the largest minds, for example, Alexei Ukhtomsky, an outstanding domestic scientist who was ahead of his time for almost a century and believed that there is neither a subject nor an object, that we are not spectators, but the participants, and even that our nature is made, that is, it is, as it were, and there is no regardless of us. In this regard, it is necessary to recall Alexander Pyatigorsky and Merab Mamardashvili [12] , as well as Vladimir Zinchenko [13] , who directly said that being and consciousness are a continuum and that thinking and existence coincide.

A situation where the object of study is not independent of the observer, physics has long experienced when the quantum theory began to be developed and the world was embarrassed by Schrödinger's cat. Such plots, violating all the usual ideas about space and time, as it is customary to think, is populated by the quantum world in which it all depends on the presence of the observer. Until recently, such phenomena were observed in Macromir. But this is in physics, and in the sciences studying living systems, the role of the observer - the role of the brain - should not be underestimated. So, analytical philosophy is the same player in this field as neurophysiology and cognitive psychology.

Strictly speaking, now the neuronauki and the philosophy of consciousness are perfectly dispensed with each other, one might even say that they even interfere with each other, as they are forced to look at each other mutually. The hope of building a bridge between them, designed to overcome the failure, is still very ghostly: the current state of research can still be described as Where -it-Happens Studies, since any most sophisticated technique gives only the answer to the question of which zones in the brain are active or passive during a particular activity, while I would like to get not “addresses”, but explanations.

In the discussion of issues about the autonomy of the brain raised in the articles of Ernst Nagel, David Dubrovsky insists that a person can “operate on his own free will of his neurodynamic systems, that is, manage them” [14] , and it follows that hard internal determinism is not obvious.

Is the brain a creator or a mirror?

In 1922, long before the emergence of cognitive science, Semyon Frank wrote: “Social studies are distinguished by the methodological feature that in it the subject of knowledge in a certain respect coincides with its object. The anti -anthill researcher is not a member of the anthill himself, the bacteriologist belongs to a different group of phenomena than the world of microorganisms he studies, but there is a social scholar himself - consciously or unconsciously - a citizen, that is, a participant in the society studied by him ” [15] . Let us recall in connection with his brilliant predecessors. “The Great Kant taught us that the time, space and causality in all its pattern and the capabilities of all their forms are in our minds completely independently of the objects that are and constitute their content,” wrote Arthur Schopenhauer, “or, in other words, they can be equally based on the subject or from the object; Therefore, they can be called equal right to both the methods of contemplation of the subject and the properties of the object, since the latter has an object (Kant: Phenomenon), that is, an idea ” [16] .

We know that the baby, born now, is genetically little different from born at the beginning of our biological history. It is known which lines turned out to be dead -end and which led to the emergence of a person of a modern type and various racial and ethnic groups. Despite the ambiguity of the attitude to the discussion about whether the biological evolution of a person continues, it should be indicated by the appearance of data showing that the human brain is still under the influence of adaptive evolutionary processes (for example, a microcephalum - a genus regulating the volume of the brain, continues to adapt adaptively) [17] .

The discovery of Jakomomo Rizzulatti and Michael Arbibus of Mirror Neurons [18] and generally mirror systems gives completely new data on the emergence of language and reflection as the foundations of human consciousness [19] . Mirror brain systems form external information - actions performed by another creature, not necessarily the same species, but with an understandable coordinate system and interpreted behavior. They are in almost all parts of the human brain and are activated, including at anticipation of action, with empathy of emotions or memories of them, etc. This shows on the basis of which the brain, ready to build models of consciousness, as well as for social training and adequate behavior in society, has developed. The absence of such an ability, observed in extreme forms in autism and schizophrenia, leads to a person from society with the most severe existential consequences [20] .

The formation of reliable self -identification mechanisms with the help of these systems is extremely important, which is violated with mental pathology - schizophrenia - and is also related to the functioning of mirror systems [21] .

So, an extremely difficult organized human brain - a mirror for the world or does it form the world itself? Is it important to the world or only to the individual to ensure viability? Why should we repeat it? To duplicate what is yourself or the world? To find out how the brain itself works or what are the laws of the world as a whole? Can we duplicate what is organized more complicated than we can even imagine? Create models to check the correct hypotheses? - Yes, but, for example, by teaching artificial neural networks, we will not find out how the brain acts, but how training takes place! Just as, teaching primates to the human brutal language, we only find out to what limits they can be understood - nothing more.

Now it is clear that the processes of working with memory (recording, reading, searching) in a person and computer are very different. The organization of computer memory is based on addressing - indicating the place of information in memory. Various types of search for the content (by keys, signs, etc.) are provided by the address links. Human memory also has a large set of keys that allow you to quickly read the necessary information. However, even if we get comparable results, we have no confidence that the processes themselves were the same! For example, now there are robots that can compensate for movement disturbances due to continuous rewinding of oneself depending on the situation. Does this follow that the robot now has self -awareness and subjective reality? Freedom of will to make decisions about yourself?

Studies of Konstantin Anokhin [22] give us specific information that a high degree of complexity of memory processes is worked out by nature on animals standing on different degrees of evolutionary staircase, and the most successful moves are fixed genetically. A person has incomparably more degrees of freedom of selection of algorithms for both fixation and reading of information, which increases the level of complexity by an order of magnitude. The brain is customary to simulate as a classic physical system, which by definition is computational. Однако очевидно, что это не так, а значит, в будущем, когда такие подходы станут возможными, к моделированию будут, вероятно, подходить в рамках иной научной парадигмы (ср. гипотезу Джона Экклза о том, что для описания функций некоторых структур мозга необходимо привлечение квантовых представлений).

Обозначим свойства психических процессов, которые, на наш взгляд, делают компьютерную метафору совершенно нерелевантной, оглянувшись перед этим на Роджера Пенроуза, писавшего, что сознание не может быть сведено к вычислению, так как живой мозг наделен способностью к пониманию [23] . Что такое понимание? Не фиксация и соотнесение с чем-то, а именно понимание — вопрос не праздный, в первую очередь относительно иных видов интеллекта, не человеческого типа. Согласно Пенроузу, мозг действительно работает, как компьютер, однако этот компьютер отличается настолько невообразимой сложностью, что его имитация не под силу научному осмыслению.

Мозг является конструкцией из мягких и жестких звеньев и включает в себя нисходящие алгоритмы, восходящие процедуры научения и невычисляемые пласты. Это дает нам основания считать, что по крайней мере в обозримое время он не поддастся адекватному моделированию.

Итак, нерелевантность компьютерной метафоры в ее нынешнем виде определяется следующими свойствами сознания человека:

— Чрезвычайная роль контекста, а значит — возможность множественных трактовок сообщения и событий вообще. Одного этого достаточно, чтобы мир то и дело отражался в кривых зеркалах (в теории коммуникации говорят о коммуникативных ямах или провалах, не в последнюю очередь именно по этой причине). Стоит вспомнить в связи со всем этим биосемиотика и теоретика биологии Якоба Юкскюля с его идеей Umwelt'ов — миров, отдельных для каждого существа и почти непроницаемых для других: «Everything has it's own Umwelt adapted to its specific needs» (у каждого существа свой мир, приспособленный к его существованию) — только высокая организация сознания дает возможность учитывать миры других людей [24] .

— Избыточность и возможность многих путей для поиска одного и того же. Использование разных алгоритмов в разное время без очевидных причин. И нахождение того, что не искали (попутно). Как блуждание по большому (и почти что не своему) дому — на что наткнешься... Пространство знакомо лишь частично, и не очень светло. Спотыкаешься и не туда заходишь... Трудно пройти по одному и тому же маршруту несколько раз, разве что этот маршрут тривиален и автоматизирован. Собственно, если человек настойчиво использует один и тот же маршрут при ментальных операциях, то это говорит о его эпилептоидности (когда тапочки должны стоять только параллельно). И противоположное: если каждый раз пробовать новый маршрут, то тут явно не без шизоидности. И это может привести не только к непродуктивному поиску (поведению), но и к открытиям, так как включаются низкочастотные ассоциативные процессы.

— Неожиданность и непрогнозируемость сопоставляемых объектов или процедур: чем более редкие и «чужие» объекты, тем более эффективным может быть творческий процесс (этим объясняется континуальность «нормы», когда грань между безумием, шизотипическим сознанием и гениальностью определяется внешними координатами — адаптированностью к социуму). Возможна ли, кстати, компьютерная имитация галлюцинаций, когда мозг начинает замещать сенсорные потоки их симуляцией? Ведь мозг видит, слышит и ощущает то, «что хочет и может», а вовсе не то, что есть в «объективном» мире.

— Размытость, неточность, приблизительность описаний, не снижающая эффективности поиска в памяти и построения алгоритма поведения (то, что принято связывать с правополушарным типом сознания). Нельзя не согласиться: то, что просто человеку, сложно компьютеру и наоборот.

— Непредзаданность аристотелевского типа мышления и даже искусственность его для мозга, так как такому типу логики человека надо специально обучать. Множественность типов мышления, определяемых культурой и решаемой задачей (обыденное, научное, религиозное и мышление, используемое в игре, — см. работы кросс-культурных психологов Клода Леви-Стросса, Александра Лурии, Майкла Д. Коула, Пеэтера Тульвисте и т. д.). Заметим, что такая множественность обеспечивается самим мозгом, в частности особенностями его гемисферной функциональной организации.

— Юмор и смех, «карнавал» — свойства психики человека, выполняющие роль «щекотки сердца», когда можно сбросить на время страх и совесть, и «щекотки ума», когда можно нарушить законы разума, здравого смысла и этикета [25] . Психике нужен отдых. Может ли компьютер моделировать юмор? Все, что он может, — требует алгоритма, или сценария, или перестановок. Можно ли таким способом породить смешное, то есть неожиданное? Скорее нет, чем да, но если и да, то что-то простое и потому не очень смешное или — перебором маловероятных вариантов — недекодируемое. Ведь все дело в дозе и в контексте. Законы смешного те же, что и законы поэзии, — неожиданный ракурс, аналогия, необычная точка отсчета [26] .

Да, шахматный суперкомпьютер Deep Blue обыграл Каспарова в шахматы, и человечество испытало шок. Вскоре очнулись: ведь это просто игра, основанная на переборе вариантов (т. е. еще не весь интеллект), да к тому же с несопоставимыми объемами памяти у противников (что вообще некорректно), да к тому же с «натасканностью» искусственного разума на конкретного игрока... Специалисты говорят, что написать программу высокого уровня для игры в нарды, к примеру, — несопоставимо сложнее: кости, господа, кости... Случай то есть. Однако другой чемпион мира по шахматам Владимир Крамник заметил, что и шахматы слишком сложны для компьютера, так как количество возможных комбинаций представляет собой число с 28 нулями; поскольку алгоритм человеческого мышления таков, что мы можем выбрать направление расчетов, а не перебирать все комбинации, то у нас есть шанс его переиграть. Что утешает. Хотя не надолго, как мы уже видим.

Гонку на скорость мы проиграли давно: скорость работы электронных схем уже в миллионы раз превышает скорость возбуждения нейронов в мозге, при этом электронные схемы демонстрируют высокую точность синхронизации и обработки инструкций, что ни в коей мере не свойственно нейронам. And what? — А ничего. Пока не видно ни Паскалей, ни Леонардо, ни Шопенгауэров. И не будет видно никогда в этих нулях с единицами, потому что никто еще не сделал никакого прорыва в науке и философии, не говоря об искусстве, с помощью особо хорошо смазанного арифмометра «Феликс». Модельеры интеллектуальных процессов давно осознали, что для создания хоть какого-то подобия человеческого интеллекта нужно «повторить» не только «левополушарного Феликса», но и «правополушарного» Анри Бергсона или не влезающих ни в какие рамки Моцарта и Пушкина. А это — нет, никогда... То, что делает нас людьми, — никакие абиссинцы с шумерами на своих счетах не отложат...

Вернемся к вопросам, поставленным в начале — как нам относиться к детерминированности нашего мышления и поведения нейрональными механизмами, обеспечивающими функционирование нейронной сети в нашем мозге? Есть ли все же прогресс в соотнесении и объяснении данных нейронаук и субъективного опыта, феноменального сознания, психических явлений высокого ранга?

Боюсь, что вопросов будет больше, чем ответов, но сам факт осознания этих проблем как реально существующих должен явиться, как я надеюсь, сигналом для обострения внимания — как у философов, так и — особенно — у экспериментально работающих в нейронауке ученых.

Согласно наиболее известной форме теоремы Курта Геделя, опубликованной в 1931 году в Кенигсберге, формальная система, достаточно мощная, чтобы сочетать в себе формулировки утверждений арифметики и стандартную логику, не может быть одновременно полной и непротиворечивой. Из этого, в частности, следует, что интуицию и понимание невозможно свести к какому бы то ни было набору правил. Этой теоремой Гедель положил начало важнейшему этапу развития философии сознания, а Пенроуз через десятилетия вынес приговор: осознание и понимание как основа человеческого интеллекта являются результатом нейрофизиологических процессов, но их невозможно объяснить в физических, математических и иных научных терминах — и невозможно смоделировать вычислительными средствами [27] .

Специалисты по искусственному интеллекту знают, что пока нам удается моделировать только «левополушарную» вычислительную активность мозга, меж тем как внутри мозга функционирует и нечто вроде «аналогового компьютера», обеспечивающего практически все «правополушарные», интуитивные процессы, нетривиальные ходы и ассоциации — основу творческих прорывов, а значит, жизнь цивилизации и культурную эволюцию. Пенроуз считает, что для отыскания хоть какого-то объяснения феномену сознания нам придется выйти за пределы известной науки. Very likely. И все же ответы на интересующие нас вопросы нам следует искать именно с помощью научных методов — даже если о природе этих будущих методов науки мы имеем смутное представление.

Уже сейчас, однако, появляются все новые и новые свидетельства того, что высшие и именно человеческие психические функции можно изучать нейрофизиологически и находить соответствующие им паттерны активности (мы не ищем больше локусы, а ищем скорее «мелодии», поскольку больше всего нейрональные процессы похожи на джазовые сессии, в которых участвуют временно объединенные структуры мозга). Например, известно, что гиппокамп и лобная кора формируют личную память и возможность перемещаться в ней по шкале времени, размещать на ней события. Более того, было доказано, что гиппокамп отвечает не только за прошлое (воспоминания), но и за будущее или возможное (воображение) [28] .

Ну и наконец, в продолжение разговора о детерминированности поведения мозговыми процессами: должны ли мы учитывать индивидуальные особенности мозга, анализируя, к примеру, социально значимые события? Известно, что есть люди импульсивные, склонные к риску, действующие мгновенно, практически не задумываясь над тем, стоит ли вообще совершать данный поступок, или лучше остановиться и подумать, а уж потом принимать решение. А есть осторожные и медленные. Томографические исследования показывают наличие тормозных механизмов в мозгу, включающихся на несколько миллисекунд до принятия решения (нижняя лобная кора, которая посылает сигнал торможения в субталамическое ядро среднего мозга, что останавливает движение, и область, расположенная впереди дополнительной моторной коры, которая отвечает за то, будет ли действие произведено или нет). У всех ли эта сеть работает правильно? Насколько вариативны индивидуальные механизмы?

Обескураживают экспериментальные данные, свидетельствующие о том, что мозг «принимает решение» примерно за несколько секунд до того, как личность это осознает. МРТ может показать, что человек собирается солгать или его решение будет ошибочным [29] . Чрезвычайно важно в этой связи подумать, насколько произвольными, подчиняющимися воле, являются наши действия [30] . Если считать, что сознание — это в первую очередь осознание, то мы опять наталкиваемся на огромный разрыв между хорошо изученным психофизиологией восприятием и фактически никак не изученным осознанием. Вроде бы на этом пути нам должна была бы помочь интроспекция, но, как писал лауреат Нобелевской премии Фрэнсис Крик, последние годы жизни занимавшийся проблемой сознания, интроспекция обманывает нас на каждом шагу [31] .

Сомнения в самом существовании свободы воли, непосредственно связанной с проблемой осознания, возникали неоднократно, начиная со знаменитого эксперимента со временем Бенджамина Либета [32] , и затем у Саймона Фишера [33] , Дэниэла Вегнера [34] и Марка Халлета [35] . Некоторые исследователи так и пишут: представления о том, что наши осознаваемые мысли порождают действия, подчиняющиеся, таким образом, свободной воле, — ошибочны, и верить в это — все равно что действительно считать, что кролик так и сидит до нужного момента в цилиндре фокусника. Халлет, например, на основании анализа большого количества специально построенных экспериментов склонен считать, что свобода воли — в чистом виде результат интроспекции. Иными словами, как я бы это прокомментировала, мозг параллельно с сенсорными ощущениями порождает и ощущение свободы воли, то есть в прямом смысле «морочит нам голову»... Мало того, мозг посылает нам сигнал о «свободе выбора решения» несколько раньше самого (двигательного, к примеру) сигнала, и это нас вводит в заблуждение даже тогда, когда, кажется, срабатывает интроспекция... Приходится также признать, что мозг «позволяет» нашему сознанию получить кое-какую информацию о своей деятельности...

В этой связи нельзя обойти вопрос о самости (ipseity), которая определяется как транспарентность тела, или единство духовного и телесного в человеке. Душа есть форма тела, как писал еще Аристотель [36] и вслед за ним Фома Аквинский [37] . Однако отношение к этому очень различно не только у разных философов и психологов, но и в разных религиях: от полного отрицания самости в буддизме (Махаяна) до трактовки ее как вины (а значит, формирования в результате опыта), как понимал это Лютер. Самость — не вещь в себе, а функция, и она не всегда включается (как и рефлексия). Это значит, что есть некий разрыв между тем, что происходит, — и нашим осознанием этого и оценкой, отнюдь не всегда присутствующими.

Не стоит забывать и о так называемых Minimal Self (первичная моторика и понимание строения своего тела) и Extended Self (осознание себя как личности, со всеми контекстами), а также про особое состояние мозга, так называемый Default Mode — состояние «покоя», когда происходит, в частности, восприятие важных для субъекта сигналов.

Я склонна считать, что показанное в нейрофизиологических экспериментах опережение мозгом сознания ставит под сомнение наличие свободы воли разве что у Minimal Self и никак не затрагивает Extended Self. Отличие человека от других биологических видов, от компьютеров и «зомби» именно и состоит в обладании arbitrium liberum — Свободой Воли, способностью к добровольному и сознательному. «Волевой акт и действие тела, — считает Шопенгауэр, — это не два объективно познанных различных состояния, объединенных связью причинности; они не находятся между собою в отношении причины и действия, нет, они представляют собой одно и то же, но только данное двумя совершенно различными способами — один раз совершенно непосредственно и другой раз в созерцании для рассудка. Действие тела есть не что иное, как объективированный, то есть вступивший в созерцание, акт воли» [38] . И далее — «мое тело и моя воля — это одно и то же» [39] .

Свобода воли и будущее человечества

Итак, понимание и признание свободы воли имеет не только философскую, но и вполне экзистенциальную ценность. Да, возможно, она отсутствует у нейронной сети как таковой, и мозг морочит нам голову — и даже слишком много на себя берет. Но не у личности, принимающей осознанные решения, за которые она несет ответственность! Робот и «зомби» ответственности не несут, другое дело homo sapiens. Иначе вся человеческая цивилизация является насмешкой. Об этом стали размышлять не в двадцать первом веке. «Воля есть разумное движение, повелевающее чувством и влечением. В какую бы сторону она ни направлялась, она всегда имеет своим спутником разум, некоторым образом следующий за ней по пятам», — писал еще аббат Бернар Клервоский (1090—1153) в своем труде «De Gratia et libero arbitrio» («О благодати и свободе воли»).

Пройдет немного времени, и картирование мозга сможет указать нам, например, на потенциальную опасность некоего человека для социума, а это ставит перед обществом сложные юридические и культурные вопросы, в том числе и о свободе воли и мере ответственности личности за свои поступки. В США активно обсуждаются планы использования сканирования мозга в судопроизводстве для проверки правдивости показаний, и никто не сомневается, что рано или поздно это произойдет (как вошел в практику анализ ДНК), но это всего лишь еще один вариант детектора лжи, а вот оценка мозга как возможного «виновника» потенциальных преступлений изменит всю систему юриспруденции, если не сказать — всю человеческую культуру. В общем, будущее обещает быть нескучным...

[1] Аденин (А), гуанин (G), цитозин (С), тимин (T) — четыре азотистых основания, используемых в ДНК. В русскоязычной литературе обозначаются буквами А, Г, Ц и Т, которые составляют алфавит генетического кода.

[2] Nagel, Thomas. What Is It Like to Be a Bat? // The Philosophical Review. Vol. 83, No. 4 (Oct., 1974). P. 435—450. См. также: Нагель Т. Мыслимость невозможного и проблема духа и тела // Вопросы философии. 2001. № 8.

[3] Аллахвердов В. М. Сознание как парадокс (Экспериментальная психологика. Т. 1). СПб.: Издательство ДНК, 2000.

[4] 4 Edelman GM Wider than the sky: a revolutionary view of consciousness. Penguin , 2004 .

[5] Франк-Каменецкий И. Г. Первобытное мышление в свете яфетической теории и философии // Язык и литература. Л., 1929. Т. 3. С. 70—155.

[6] Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. М., 1998.

[7] Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука. Соч. в 6 т. Т. 4. Ч. 1. М.: Мысль, 1965. С. 67—210.

[8] См. в связи с этим: Лекторский В. А. Исследование интеллектуальных процессов в современной когнитивной науке: философские проблемы // Естественный и искусственный интеллект / Под ред. Д. И. Дубровского и В. А. Лекторского. М.: Канон+, 2011. С. 3—16; а также: Fodor J. Where is my mind? // London Review of Books. Vol. 31. № 3. 12 February, 2009.

[9] Черниговская Т. В. Языки сознания: кто читает тексты нейронной сети? // Человек в мире знания: в честь 80-летия акад. В. А. Лекторского. — М.: РОССПЭН, 2012. С. 403—415.

[10] Ramachandran, VS The Man with the Phantom Twin: Adventures in the Neuroscience of the Human Brain. NY: Dutton Adult, 2008.

[11] Bertrand Russell A. History of Western Philosophy and Its Connection with Political and Social Circumstances from the Earliest Times to the Present Day. NY: Simon and Schuster, 1946.

[12] Пятигорский А. М., Мамардашвили М. К. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке. Иерусалим, 1982.

[13] Зинченко В. П. Сознание и творческий акт. М.: Языки славянских культур, 2010. 592 с.

[14] Дубровский Д. И. Зачем субъективная реальность, или Почему информационные процессы не идут в темноте? (ответ Д. Чалмерсу) // Вопросы философии. 2007. № 3; Его же: Проблема «другого сознания» // Вопросы философии, 2008. № 1.

[15] Франк С. Л. Очерк методологии общественных наук. М., 1922. С. 36.

[16] Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Собр. Op. Т. 1. Кн. 2. О мире как воле. М., 1992.

[17] Evans PD, Gilbert SL, Mekel-Bobrov N., Vallender EJ, Anderson JR, Vaez-Azizi LM, TishkoffS. A., Hudson RR, Lahn BT Microcephalia, a gene regulating brain size, continues to evolve adaptively in humans. Science. 309 (5741): 1717—1720. 2005; Mekel-Bobrov N., Gilbert S. L, Evans PD, Vallender EJ, Anderson JR, Hudson RR, Tishkoff SA, Lahn BT Ongoing adaptive evolution of ASPM, a brain size determinant in Homo sapiens. Science. 309 (5741): 1720—1722. 2005.

[18] Arbib MA, Rizzolatti G. Neural expectations: A possible evolutionary path from manual skills to language. Communication and Cognition. 29: 393—424. 1997; Rizzolatti G, Arbib MA Language within our grasp. Trends in Neurosciences. 21: 188—194. 1998; Rizzolatti G., Fadiga L., Fogassi L., Gallese V. From mirror neurons to imitation: Facts and speculations.

The imitative mind Development, Evolution, and Brain Bases. Eds Meltzoff A., Prinz W. Cambridge. 247—266. 2002; Rizzolatti G, Craighero L. The Mirror-Neuron System. Annual Review of Neuroscience. 27: 169—192. 2004.

[19] Arbib MA Co-evolution of human consciousness and language. Cajal and consciousness: Scientific approaches to consciousness on the centennial of Ramon y Cajal's Textura. Ed. Marijuan PC Annals of the New York Academy of Sciences. 929: 195—220. 2001.

[20] Baron-Cohen S., RingH. A., Bullmore ET, Wheelwright S., Ashwin C., Williams SC The amygdala theory of autism. Neuroscience and Biobehavioral Rev. 24: 355—364. 2000.

[21] Arbib, MA, Mundhenk, TN Schizophrenia and the mirror system: an essay. Neuropsychologia/ 43(2): 268—280. 2005.

[22] Анохин К. В. Молекулярная генетика развития мозга и обучения: на пути к синтезу. Вестник РАМН. 2001. (4) 30—35; Его же: Долговременная память в нейронных сетях: Клеточные и системные механизмы. Научная сессия МИФИ-2009. XI Всероссийская научно-техническая конференция «Нейроинформатика-2009». Лекции по нейроинформатике. М.: МИФИ, 2009. С. 14—34.

[23] Penrose, R. Shadows of the mind: A search for the missing science of consciousness. Oxford, 1994. XVI. 457 p.

[24] Uexkull, J. Theoretische Biologie. Berlin: Springer, 1928.

[25] Козинцев А. Г. Смех: истоки и функции. СПб.: Наука, 2002.

[26] Козинцев А. Г. Человек и смех. СПб.: Алетейя, 2007.

[27] Damasio, AR Descartes Error: Emotion, Reason and the Human Brain. New York. Grosset/ Putnam. 1994; Damasio, AR The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness by. Harcourt, 2000.

[28] Hassabis D. et al. Patients with Hippocampal Amnesia Cannot Imagine New Experiences // Proc. Natl. Acad. SCI. USA January 30, 2007. Vol. 104. No. 5. P. 1726—1731.

[29] Eichele, NS, Debener, V. D, Calhoun, R. Specht, AK, Engel, K., Hugdahl, DY von Cramon, M. Ullsperger. Prediction of human errors by maladaptive changes in event-related brain networks // Proc. of National Acad. SCI. of the USA, 22 Apr., 2008. Vol. 105. No. 16. 6173—6178.

[30] Hallett M. Volitional control of movement: The physiology of free will // Clinical Neurophysiology. 2007. 118. 1179—1192.

[31] Crick, F. The Astonishing Hypothesis: The Scientific Search for the Soul. New York: Simon & Schuster, 1994.

[32] Libet, B. Mind time: The temporal factor in consciousness, Perspectives in Cognitive Neuroscience. Harvard University Press, 2004; Libet, B. Unconscious cerebral initiative and the role of conscious will in voluntary action. Behavioral and Brain Sciences. 1985. 8: 529—566.

[33] 33 Fisher, S. E, Vargha-Khadem, F., Watkins, KE, Monaco, AP, Pembey, ME Localisation of a Gene Implicated in a Severe Speech and Language Disorder. Nature Genetics. 18: 168—170. 1998.

[34] Wegner, DM The illusion of conscious will. Cambridge: MIT Press, 2002; Wegner, DM The mind's best trick: how we experience conscious will. Trends in Cognitive Sciences. 2003 (7) 2: 65—69.

[35] Hallett, M. Volitional control of movement: The physiology of free will // Clinical Neurophysiology, 2007. 118. 1179—1192.

[36] Аристотель. Metaphysics. Соч. в 4 т. М.: Институт философии РАН, 1975. Т. 1. VI. 4. 1027b 25—26; Aristotle. О душе. Соч. в 4 т. М.: Институт философии РАН,1975. Т. 1. III. 4. 429a 23.

[37] Аквинский Фома. О единстве интеллекта против аверроистов // Благо и истина: классические и неклассические регулятивы. Институт философии РАН. Москва, 1998.

[38] Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Собр. Op. Т. 1. Кн. 2. О мире как воле. М., 1992. С. 132.

[39] Там же. С. 134.