Original Material
Кладбище желтых пакетов
Нас в машине двое — я и водитель по имени Шурик. Мы ждем, когда можно будет проехать, чтобы освободить машину от груза. Шурик рассказывает, что проехать на полигон отходов порой просто невозможно. Дорогу чистят плохо, машин много, и ждать своей очереди приходится часа по два.
Шурик говорит, что на свалку свозят не только мусор из контейнерных баков, но и старую мебель, бытовую технику. Меня удивляет большое количество народа.
— Кто это? — спрашиваю у водителя.
— Как кто? Бомжи и местные жители, — отвечает он.
— Что за местные жители? — недоумеваю.
— Те, что в Нахаловке в незаконных постройках живут. Они сюда каждый день как на работу ездят. А вон цыгане на лошадке пожаловали.
— Сегодня здесь выходной, — продолжает Шурик, — Народа не так много, а обычно не протолкнешься. Вот в конце ноября одного мужика здесь задавили. Они хоть и смирные, но дикие, сами под колеса лезут.
А народа на свалке действительно немало. И каждый роется в мусоре в надежде найти бутылки и металл. Он среди местных особенно ценится, ведь за него можно выручить неплохие деньги.
— А бомжам не холодно? — продолжаю расспрашивать водителя.
— Те, кто мерзнет, в город на зиму уходят, но некоторые остаются. А что? Жить можно — магазины колбасу и пиво привозят, старая мебель, одежда — все найдется, если покопаться.
А еще, по его словам, среди местных есть договоренность: определенная часть людей собирает бутылки, а если находят металл, то оставляют его для других. Территория тоже поделена. На свалке свои законы. И действуют они круглый год.
Лица местных жителей опухли от регулярного употребления прокисшего пива, одеколона, "паленки", стеклоочистителя. Алкоголь позволяет отгородиться от реальности мутной стеной дурмана. Задернуть шторку и хоть на время убрать с горизонта горы мусора. Закутаться в паллиатив и замереть.
Я смотрю на это бесконечное кладбище желтых пакетов и надежд. Смотрю на людей в грязной одежде. Смотрю и вижу их детские лица. Улыбки до ушей, в руках — граненые стаканы, полные автоматной газировкой. Их лица похожи на твое и мое. Такие же лица, как у миллионов других детей.
Мы родились и выросли в одной стране. Нас радовали и печалили одни и те же вещи. Каждый из нас мог оказаться на этой свалке. Каждый мог греть пиво и выковыривать грязным пальцем протухшую шпротину из жестяной банки. А, значит, наша судьба — общая.
Фото — Татьяна Колесниченко, текст — Татьяна Колесниченко и Михаил Беднаржевский.