Учитель всегда, учитель везде

История с Колмановским, уволенным по итогам участия в пятничном гей-действе у Государственной думы, дает повод поморализировать.

Нет, не по поводу нравственного облика директора школы, чем занялся на "Эхе Москвы" Архангельский, а по поводу того, кто такой учитель.

Лет сто назад, пусть и негативно, Розанов точно подметил, что общество ожидает от учителя постоянного и неизменного следования, нет, не профессии, не ремеслу, а званию. Учитель — это не с восьми до двух или до пяти (у кого как), учитель — это постоянно, в любое время дня и ночи. Учитель, равно как священник, милиционер или военный не перестает быть таковым быть, просто выйдя из здания школы. Он везде и всегда учитель. Да, у него могут быть идеалы, убеждения, личная жизнь, наконец, но увы, так уж устроено, что все это может стать достоянием только узкого круга близких. Для остальных — "молчи, скрывайся и таи", будь образцом и вечным примером, не путай своих баранов с общественными.

Учитель должен быть живым воплощением нормативности — так ждет общество, что бы оно там ни говорило и как бы показно ни заигрывало с тезисом "учитель тоже человек". Поэтому любое его действие, поступок должно быть пронизано этой нормой. И конечно же, он должен думать о других, о тех, кого он учит, с кем работает, кого представляет.

Культурный, интеллигентный, воспитанный, законопослушный, не перечесть всего, что навесили за века на учителя. Но так есть, так устоялось, и при глубоком размышлении приходишь к выводу, что иного и быть не должно. Таков тяжелый крест.

Образование консервативно, оно должно быть таким в силу своей природы. Оно должно давать здоровое, правильное, безопасное. Идея образования как абсолютно стерильной в отношении социальных противоречий среды, конечно, абсурд, однако это и не значит, что эти противоречия должны в нее привноситься и в ней культивироваться. Незрелые умы, неокрепшие души должны впитывать только бесспорное, ценное для всех. А эта общезначимая ценность и бесспорность, незапятнанность должна быть свойственна и педагогу.

Учитель должен оставаться над схваткой, будущее общества он кует не на улицах, а в классе, в школьной аудитории.

Единственным оправданием его уличной деятельности может быть только то, что ему не дают возможность это делать. Вот там он остается учителем.

Колмановский об этом, кажется, забыл, а может быть, и просто не знал. Некому было объяснить раньше. А директору теперь уже поздно.

Заявление на стол. Другой альтернативы нет.