I am a Stalinist

- You advocate for the return of Volgograd the name of Stalingrad, and six days a year seem insufficient to you. Why?

- (sighs) mainly because I really do not like slander. Over the past seven or eight years, I finally became convinced that all the dogs hanged at Joseph Vissarionovich Dzhugashvili, strangers. That he is accused of crimes who are not at all formed or committed by other people. Moreover, in the crimes, with whom he himself fought as much as his strength and possibilities.

Another thing is that his strength and capabilities were extremely limited. I myself worked for a long time by a political consultant and during this time I had many cases to make sure how small the possibilities of any leader, especially when he wants to do something that is not like his subordinates.

In the activities of Dzhugashvili, this manifested itself very clearly. For example, there is quite reliable evidence that he by all his forces opposed a large terror that terror began with the efforts of two groups, whose interests coincided. Firstly, these are the party’s party secretaries-regional and republican, and secondly, one of the groups in the leadership of the People’s Commissariat of the Interior, who believed that the role of the commissariat in determining the country's policy should be more.

Unfortunately, a significant part of the recording of the Plenum of the Central Committee of the CPSU June 1937 was destroyed, so it is difficult to say how things really developed on it. But according to all indirect data, it is clear that the decision on a large terror was pushed by ordinary members of the Central Committee, where the majority were the regional secretaries, and the Politburo, headed by Dzhugashvili, resisted in every possible way.

We often find ourselves in captivity of paintings drawn by Nikita Sergeyevich Khrushchev - there was a sovereign tyrant, which disposed of everyone and to whom everyone obeyed simply out of fear. Whereas really the People’s Commissioner of the Interior - and part -time secretary of the Central Committee - Nikolai Ivanovich Yezhov, was not even formally Dzhugashvili subordinate. In the order of party discipline, he could follow the decisions of the Central Committee, but not in any way to the same decisions of the Secretary General.

Moreover, under Khrushchev, an event happened completely turning this picture. I mean 1957, when the Politburo decided to resign Khrushchev, but two of his supporters - the Minister of Defense Zhukov and the secretary of the Central Committee of Furtsev - urgently organized the Plenum of the Central Committee, and he dismissed all the Politburo, except Khrushchev. This is a very real balance of power. When the Plenum took some position, the Politburo could no longer resist him. I can tell for a long time, but it will be more reliable to name two books, where the then picture is objectively stated: “Khrushchev. Creators of Terror ”Elena Anatolyevna Prudnikova and“ Other Stalin ”Yuri Nikolayevich Zhukov.

So, I do not see any good reasons for renaming Stalingrad to Volgograd and I consider it necessary to return a name, taken by unreasonably.

- This is a pretty unindoled look at Stalin. Do you think so for a long time?

- Back in 2004-2005, I was holy convinced that the bloody tyrant Stalin simply miraculously did not manage to cut the whole country, I unconditionally believed in the fairy tales of the grandfather of Nikita. Fortunately, since then I got acquainted with many materials of various studies - both for and against, compared them and became convinced that Khrushchev composed stories about the bloody tyrant, standing in front of the mirror. That is, he attributed Dzhugashvili all his own shortcomings. It was Jugashvili who was actively and in various ways tried to resist the great terror. It was he who pushed through the January-February Plenum of 1938 a resolution, according to which the party organization did not have the right to immediately exclude the arrested from its ranks, but was obliged to monitor the whole course of the investigation. It was he who, a series of personnel manipulations, replaced Yezhov with Lavrenty Pavlovich Beria, and thanks to the previous experience of Chekist work, he did not fall into the traps that his closest subordinates had arranged at one time, and managed to stop the meat grinder of terror.

- That is, it was Beria stopped terror?

- It is Beria. On November 17, 1938, he became a People's Commissioner and immediately gave a series of orders that stopped terror. Moreover, since he had been staying with the deputy commissar for several months by that time and was guided in the inner cuisine, he achieved that his subordinates could not make a coup. Then, all the blood spilled by Yezhov was dumped on Beria, but in reality he did only a large cleaning. In the 1939-40s, the most of the crimes of the Great Terror was investigated and the good part of the perpetrators suffered a well-deserved punishment. True, not all: for example, Khrushchev, on which the blood to the holes in the nose survived.

Khrushchev beautifully moved away from responsibility. At the end of 1937, he proposed to conduct an inspection of the provision of cases in Ukraine, headed the inspection commission, and she, of course, came to the conclusion that things were going out of hand. The entire leadership of Ukraine was removed, many were then arrested, and the commission almost in full force occupied the vacant posts. Khrushchev became the first secretary of the Central Committee of the Communist Party of Ukraine and thus, when it was dismantled what was happening in Moscow during the Great Terror, was aloof. And in Ukraine, he very competently played a writ of fool. Since such are always needed, he was scolded and did not punish him seriously.

- But what about the Jewish anti -fascist committee, the case of doctors?

- The Jewish anti -fascist committee is most likely a matter organized with the direct participation of Dzhugashvili. Although it is impossible to exclude the excess of the contractor when they brought the case to more punishment than the one that was counted initially. There is a problem in international relations. The Soviet Union was the main organizer of the creation of the state of Israel and its victory in the war for independence. After this victory, Israel was forced to reoriented to the United states of America, as he was in dire need of means of arranging immigrants and restoring the destroyed during the war. The USSR - the very ruined war - could not help, and the SGA - since the Cold War was already going on - in exchange for their help demanded from Israel to sharply turn away from the Soviet Union. In politics, this is not forgiven for anyone. I don’t know in whom, to put it mildly, the thought of the Jewish Anti -Fascist Committee, in the hope that at least out of fear for the fate of his relatives, would revise this position will not be very bright. And then - the horse dose of stubbornness on both sides.

With the case of doctors, everything is more cunning. Firstly, most of the defendants in this case are quite Russian. Secondly, apparently, the initial impetus for the case was the fact that a senior doctor-without regular mass practice-has a significantly great chance to make a mistake than an ordinary doctor constantly working with many patients. Actually, the whole thing began with disagreements in making a diagnosis of a member of the Politburo Zhdanov. When the investigation began, first of all, a couple of investigators, including Ryumin’s sensational, then tried to get out of this matter, as soon as they realized that the matter was evaluative: there were no reliable evidence, and it was necessary to rely only on the contradictory opinions of experts. Ryumin was then declared the main organizer of this case, but, as I understand it, he was just trying to get out of it. Then someone began to build anti-Semitic rumors around this case, despite the fact that most of the defendants in this case are quite impeccable Russians. There were very few Jews there, but the noise around this business was easier to raise, it was focusing on them. Those who are not involved in this matter - just just Dzhugashvili, because a person could not at a sufficiently serious age - and suffering from a fair bouquet of diseases - by good will to arrest his attending physician, not concerned about the replacement.

“And the murders of Kirov and Meyerhold?”

- And why, one wonders, was Dzhugashvili to kill Kostrikov (Kirov), who supported him in all intra -party straightforwardness without exception? They have been friends with houses since time immemorial, Kostrikov worked in Transcaucasia for many years, which Dzhugashvili, even moving to Moscow, perceived very close to heart. Kostrikov often stopped at Dzhugashvili at home. But this is not the point: when political interests are forced, you can forget about personal friendship. But there were no political interests that would divorce them. Dzhugashvili did not make sense to kill him.

As for Mayerold, the mice of the mouse's tears rushed. Karl Emilievich Mayerhold, the Ostsee German, in the pre -revolutionary years was renamed Vsevolod Emilievich Meyerhold and began to impersonate the Jew, since the attitude towards the Ostsee Germans was quite tense, and the intelligentsia considered Jews an unconditionally persecuted people. So, Mayerhold wrote so many denunciations to his colleagues that sooner or later someone had to write a denunciation for him. Whoever wrote is unknown, since the criminal cases of all rehabilitated under Khrushchev were simply destroyed. There was only a rehabilitation certificate. Therefore, it is absolutely impossible to say who accused him and what .

I can give generalized statistics. From November 17, 1938 to June 22, 1941, less than half of the convictions under political articles issued during the Great Terror were revised. Of the 2.5 million, they managed to revise 100,000 (out of 700) death sentences - those that did not manage to execute - and about 1 million non -commercial sentences. Of these, between 200 and 300,000 - I don’t remember exactly, I read it for a long time - they were recognized as unreasonable, and the sentenced are completely rehabilitated, returned to their previous positions as possible. Another 200 to 300,000 sentences are retrained from political to purely criminal ones.

Why? The then Criminal Code was written in 1922, edited in 1926. At this time, it was still completely sincerely believed that all crimes are committed due to some external circumstances-it means that it is necessary to change circumstances so that a person ceases to be a criminal, and ridiculous a person for what he did under pressure. Therefore, for example, the maximum time for rape was five years. What to do to the investigator if he sees that some frank bastard is sitting in front of him, which will not return to normal in five years? He watches that the Komsomolskaya Pravda is raped, and writes “an attempt on an activist of a public organization” - and this is already a betrayal of the homeland, and you can give up to ten years. So, Beria ordered all such sentences to remove the political component, leaving a pure criminalism, and henceforth not put it under politics. But since 1946 - immediately after his departure from the post of People's Commissioner of the Interior - this practice has resumed, since the code remained the same. Only from January 1, 1961, when the new Criminal Code entered into force, this very exposure stopped.

- So you said that Stalin had no reason to kill Kirov. So, after all, he was accused of causeless atrocities. And you fully manage it.

- As far as I can judge throughout the world experience, people with a murder mania do not sit down at the leading posts for a dozen years. And from May 5, 1941, Dzhugashvili was the chairman of the Council of People's Commissars, that is, he had the highest executive branch in the country. I suspect that if his colleagues had reason to fear him, they would find a way not to let him go to this place. In fact, he was pulled there by his ears for several years in a row. Back in 1930, Skryabin (Molotov), ​​after Rykov’s resignation from the post of chairman of the Council of People's Commissars, offered Dzhugashvili to this post, but he flatly refused, and Skryabin himself had to sit in this chair for 11 years, constantly reminding Dzhugashvili that this was his place. Dzhugashvili went to this only before the war itself, when it became clear that it was necessary to reduce the managerial chain from the analytical center, which was Jugashvili, to the direct performers. Skryabin, with all his wonderful virtues, was not an analyst, but a pure practice. Dzhugashvili was distinguished precisely by analytical abilities, for which Khrushchev declared him incapable of any analysis.

- That is, not a single death on Stalin's conscience?

-No, some death, of course, on his conscience. I think that if I were offered to judge those people whose fate was decided with the direct participation of Dzhugashvili, I would decide exactly the same. For example, Postyushev, whom Khrushchev was the first to declare an innocent victim of bloody repressions, managed to celebrate in Ukraine during the famous Holodomor. Hunger then was throughout the bakery Rus', but it was in Ukraine that local authorities thought of hiding hunger from the central leadership and, as a result, brought the matter to a natural disaster.

- That is, here Stalin has nothing to do with it?

- Not really. Then several unpleasant factors were overlapped at once.

Firstly, drought, and huge, which struck not only our country. The same Galicians shout a lot about the Holodomor, although Galicia was then part of Poland. But the drought does not disassemble the borders, and she took out most of Poland.

Secondly, the transition to collective methods of land cultivation. Not all the leaders of the new collective farms could organize the work of the team - but those who wanted to ride on someone else's hump and only pretend that he had worked at all times was enough.

Elena Prudnikova in the magazine "Expert" published a cycle of articles where she analyzes the real state of agriculture at that time. It remains to be surprised that the number of victims was only 3 million. True, according to official figures, there were 7 million victims, including 3 million in Ukraine, but this is the result of a statistical skew.

Simultaneously with the collectivization, industrialization was underway, since the first was needed to introduce more efficient economic technologies and to use agricultural equipment as much as possible, which would be created in new factories. In general, this worked, because after such a hunger there was no longer in the country, although before that hunger was very noticeable every four years.

In Ukraine, the demographic decline in the population, that is, the difference between what was actually, and what could have been, if there were no shocks, is three million, but of which there are only a million excess mortality, and the other two are people who have gone to work in new industrial regions. In new places, they indicated the nationality of “Russian”, because only a fanatical separatist could have occurred to the idea to be called a contemptuous Polish nickname “Ukrainian”. In our vocabulary, the word "provincial" corresponds to this. Only after the introduction of passports with the graph "nationality" did the accounting system not from the words of the considered. Therefore, it turns out a huge decline in the population of Ukraine, but only an insignificant part (no more than a third) is associated with hunger. If we make the data of the demographic loss of all regions affected by hunger, 7 million are gained, but if you take statistics on the country as a whole, then demographic decline is 3 million, and everything else is such a migration.

“But you talked about Postyshsev.”

- He was one of those who led Ukraine at that time - and whose organizational jambs led to the fact that in Ukraine hunger was experienced more acutely than in other regions. The “raised virgin lands” mention the massive slaughter of working livestock in the Kuban, because everyone hoped that he would eat his own, and work on the collective farm. And the collective farm has no other property, except what the collective farm members brought into it. In Central Russia, where they had already experienced a massive slaughter of livestock in 1921, they knew that he turned into a catastrophic hunger, since there was nothing to plow on. They took tough measures, threatened with criminal punishments, and this case was stopped, so there, after a drought, they were able to sow. And in Ukraine, the leadership did not notice this on time.

Putin gradually overcomes the same misconceptions that I overcame in myself seven to eight years ago.

Not to mention the fact that Pustyshev was one of the main organizers of the introduction of the very concept of “Ukrainian”, and for this, according to my ideas, he had already earned the death penalty - as the organizer of separatism.

By the way, another small, but funny detail: in the number of people executed per capita in the first places in large terror, the regions were led by Khrushchev, Pustyshev and Eihe. Posyshev and Aehe were shot in 1939, and Khrushchev was the first to rehabilitated and called the innocent victims of Stalin's bloody tyrant. So, sorry, who is the bloody tyrant?

In general, unfortunately, only in recent decades began to reveal in all details the then picture - enormous archival funds have been involved in the mass scientific circulation. It is important that it is huge, since it is not difficult to fake two or three documents. The whole famous special folder in Katyn consists exclusively of fakes, and this has long been proven. The cardboard cover is genuine there.

- That is, the Polyakov did not shoot the NKVD?

- Certainly. Moreover, the Germans themselves unveiled in 1943 the material evidence of their guilt, but then they did not attach importance to this. Modern researchers looked at German documents and photographs of the 43rd year and made sure that they contain indisputable evidence of German guilt.

Так вот, большой массив документов не подделаешь, так как документы взаимосвязаны. Например, лет 10—12 назад в журнале «Лехаим» опубликована статья, что не было в 1953 году плана депортации советских евреев. Вообще доказать несуществование чего-то довольно сложно, отсюда и взялась презумпция невиновности. Интересно, что доказательства нашлись в архивах Министерства путей сообщения. Обнаружилось, что от каждой депортации советских народов остались следы.

Их, кстати, было много. Например, еще в 1936 году выселили с Дальнего Востока в Среднюю Азию всех корейцев, так как тогда чекисты не могли их отличить от японцев, а отношения с Токио резко испортились, когда Япония начала завоевание Китая, и наши опасались, что японцы будут засылать своих агентов под видом корейцев.

Поскольку депортация — это не наказание, а переселение по техническим причинам, то готовили ее очень тщательно. Надо было не только заранее заказать подвижной состав, приспособленный для массовых перевозок людей с большим домашним скарбом. Надо было еще завезти на станции дополнительное питание, развернуть медицинскую службу. Надо было перепланировать графики перевозок, чтобы обеспечить пропуск дополнительных эшелонов. От всех депортаций остались следы в архиве МПС, а от планов депортации евреев не только не осталось таких доказательства (можно было бы сказать, что все документы съела кровавая гэбня), но осталось громадное число документов о текущем планировании и текущей работе, причем они в разных архивах взаимно согласованы.

Кроме того, обнародовано множество мемуаров, которые не публиковались в том числе потому, что шли вразрез с текущей политической линией. Знаменитый конструктор артиллерии Василий Гаврилович Грабин подробно описывает совещания у Джугашвили, на которых он присутствовал. Из этого описания совершенно очевидно: Грабин имел дело с первоклассным руководителем и управленцем от Бога, которому попросту незачем было заниматься массовыми убийствами. Он, наоборот, выжимал из людей все возможное именно на воле и именно управленческими средствами, а не хирургическими.

— Вы сказали, что депортации не являются наказанием. Депортации кавказских народов тоже?

— Похоже, что нет. Я сам долгое время считал, что это было наказание, размазанное ровным слоем. За то, что успели натворить во время войны крымские татары или вайнахи, по законам военного времени следовало практически каждого мужчину детородного возраста расстрелять или — при смягчающих обстоятельствах — лишить свободы лет на 20—25. Поскольку это означало бы тотальное уничтожение всего народа уже в следующем поколении, размазали просто это наказание ровным слоем по всему народу, и получилась высылка.

Но недавно опубликована книга Олега Козинкина, где он исследовал вопрос: какие народы депортировали, а какие нет. Для депортации с того же Северного Кавказа мало было провиниться, а надо было еще, чтобы руководство соответствующего региона не могло гарантировать безопасность грузоперевозок. То есть вайнахи находились около одного из ключевых тогда месторождений, калмыки были около главных магистралей вывоза бакинской нефти в центр страны, и их депортировали. А другие народы, давшие примерно такое же количество перебежчиков и коллаборантов, не тронули, потому что руководство этих народов доказало, что может взять положение под контроль и не допустить диверсий.

— То есть это гуманная была идея?

— Да, поскольку любые другие варианты, в большей степени соответствовавшие писаному закону, обернулись бы значительно большим числом жертв.

— Может, и сейчас так стоит решить проблему Кавказа?

— Нет, сейчас проблему Кавказа так не решить. Сейчас наш внешний враг, по счастью, не находится на территории нашей страны, и можно позволить себе менее быстродействующее средство. В частности, с теми же вайнахами разбираться, сочетая местный кнут и федеральный пряник. Чечню возглавил один из бывших боевиков, хорошо знающий, как они действуют, и пока он успешно с ними борется, Чечня получает довольно изрядные дотации. Прямых дотаций из федерального бюджета, вопреки легендам, не так уж много, но вот то, что доля налоговых поступлений, остающихся в Чечне, крупнейшая в стране, — это значительно более серьезная помощь, чем внешние дотации.

А вот если бы дело дошло до открытого противостояния — тогда пришлось бы рассмотреть вопрос о депортации всерьез.

— Так уже два раза было открытое противостояние.

— Нет, я имею в виду открытое противостояние не с вайнахами. Тогда же мы тоже боролись с внешним врагом, использовавшим вайнахов как свое оружие.

— Так и боевиков финансируют арабские страны.

— Да, но пока дело не дошло до открытой войны с внешним врагом, есть возможность ограничить подпитку боевиков, и поэтому пока нет необходимости прибегать к острым мерам. Если необходимость такая появится, то не от того, что злой Путин забодал доброго Медведева, а от объективных причин, с которыми и Путин, и Медведев считаются в равной степени.

— Внешний враг — это кто?

— (вздыхает) У Соединенных Государств Америки уже давным-давно остался единственный экспортный товар — нестабильность. Я доказывал это элементарной хозяйственной арифметикой. Так вот, пока они не рискуют вносить нестабильность на нашу территорию непосредственно на крыльях Б-52 и «томагавков», поскольку знают, что получат сдачу той же монетой. Поэтому пока мы можем позволить себе быть добрыми.

— Сколько лет есть?

- It's hard to say. Дело в том, что в самих Соединенных Государствах идет несколько противоборствующих процессов. Для них идеальным вариантом были бы выход из ВТО, закрытие границ для импорта и восстановление собственного производства. Но такой ход очень выгоден производственникам, но невыгоден торговцам. Я много раз говорил и писал: уже очень давно между производственниками и торговцами идет отчетливое противостояние. Хотя вроде это взаимосвязанные вещи, но, грубо говоря, торговцам все равно, чем торговать — отечественной продукцией или импортной, и поэтому противостояние объективное. Соответственно в тех же Соединенных Государствах Америки, начиная с убийства Джона Фицджеральда Джозефовича Кеннеди, производственники традиционно группируются вокруг республиканцев, а торговцы — вокруг Демократической партии. На моей малой родине, Украине, производственники группируются вокруг Партии регионов, а торговцы выбрали себе партии рыжей части политического спектра. В России производственники группируются вокруг Путина, а торговцы — вокруг Медведева, причем, насколько я могу судить, совершенно независимо от желания самих Путина и Медведева, просто они оказались самыми удобными центрами кристаллизации.

— Так сколько на Сталине смертей? Десять тысяч или сколько?

— На его совести смерть примерно тысячи человек, которых он знал лично и с которыми работал. Но и тут не все ясно. Например, маршал Егоров, с которым Джугашвили был на Юго-Западном фронте во время Польской кампании 1920 года, попадал в список лиц, подозреваемых в преступлениях, допускающих смертную казнь (так называемая первая категория), трижды. Два раза Джугашвили собственноручно его вычеркивал из этого списка. Какие доводы ему привели в третий раз, неизвестно: при реабилитации дело уничтожено.

Есть грех послезнания, когда мы оцениваем события исходя из того, что знаем мы сейчас, и совершенно не задумываемся о том, какими представлялись эти события людям, жившим тогда и знавшим только то, что было доступно к тому моменту. Так вот, исходя из послезнания, пытаются то и дело в различных вариантах альтернативной истории переиграть начало Великой Отечественной войны. Но все равно даже у самых заядлых альтернативщиков война сначала развивается крайне неблагоприятно для нашей страны. При самых удачных раскладах удается победить не за четыре года, а за три.

— И в том, что война началась провально для СССР, Сталин тоже не виноват? Он ведь командный состав вырезал.

— С июня 1937-го по июнь 1941 года из рядов Вооруженных сил СССР выбыло примерно 37—38 000 человек среднего и высшего командного состава. Из них по причинам, связанным с политическим недоверием, примерно 9000 человек. Из этих 9000 человек 5000 человек были впоследствии арестованы и получили обвинительный приговор. Остальные выбыли из рядов ВС по болезни, смерти, достижению предельного возраста, а больше всего за пьянки, гулянки и танцы с мордобоем. Из общего числа выбывших около половины впоследствии возвращено в ВС, в том числе возвращены 5000 человек, уволенных в связи с политическим недоверием, и из них 2000 осужденных по статье «измена Родине». Это не похоже на массовую резню.

Причины военных провалов в другом. За те же четыре года ВС СССР выросли в пять раз. Имеющиеся высшие военные учреждения просто не успевали готовить командный состав. Кроме того, чтобы стать командиром, нужно побыть на предыдущем посту года два-три хотя бы, причем важно не перескакивать ступеньки. Потому что если вы командуете полком, вы должны ставить боевые задачи батальону, но для этого нужно знать его возможности.

Генерала армии Павлова, командовавшего в начале войны Западным фронтом, зачастую обвиняют в измене. Для того есть некоторые основания — больно уж странно он себя вел в последние предвоенные дни. Но одно из самых серьезных обвинений против Павлова — это утрата управления войсками. Это действительно абсолютно непростительный грех для полководца, и это заслуживает смертной казни. С началом боевых действий он начал метаться по дивизиям своего фронта, пытаясь каждой давать непосредственные задачи. Пока он был в одной дивизии, другие не знали, что делать.

Why so? Потому что Павлов реально командовал соединениями не более дивизии, далее он прошел несколько ступеней военной карьеры на посту начальника Главного бронетанкового управления и соответственно навыков командования соединениями более дивизии не имел. Поэтому он не знал, чего требовать от армии.

Мы в момент начала войны переживали болезнь роста на самом пике. Когда лейтенант авиации за пару лет оказывается генерал-лейтенантом и возглавляет ВВС СССР — а именно это случилось с Рычаговым, — понятно, что он будет допускать один управленческий провал за другим.

Кстати, о Рычагове. На очередном совещании у Джугашвили зашла речь о колоссальном числе аварий. Буквально ежедневно хоть один военный самолет разбивался. Рычагов сказал: «Вы заставляете нас летать на гробах». Джугашвили резко ускорил свои привычные проходы по кабинету, переменился в лице и сказал: «Вы не должны были так сказать» — то есть не только с необычно сильным грузинским акцентом, но и с ошибкой в построении фразы. Снова прошелся взад-вперед и распустил совещание.

Обычно сразу же за этим в рассказах о Рычагове говорят, что он был арестован и расстрелян в октябре 1941 года. Так вот при этом упускают, что совещание проходило в январе, а арестован он был 24 июня. По результатам совещания его сняли с поста главнокомандующего ВВС и отправили в Академию имени Фрунзе доучиваться тому, что он не успел усвоить на практике. Именно командующий ВВС отвечал за приемку авиатехники на заводах, и если он заявил, что его заставляют летать на гробах, то это значит, что он попытался перевалить на Джугашвили ответственность за то, что не выполнил свои служебные обязанности. Подозреваю, что любой из последующих советских руководителей не ограничился бы направлением Рычагова на учебу. Арестовали его после того, как за два дня войны стал очевиден полный провал авиации.

— То есть Сталин — гениальный главнокомандующий?

— Не гениальный, но очень талантливый. Главнокомандующим он стал, когда обнаружился серьезный провал у тогдашнего народного комиссара обороны маршала Тимошенко. Первоначально роль Джугашвили состояла только в том, чтобы выслушивать мнение нескольких военных специалистов — Тимошенко, начальника Генштаба Шапошникова и еще нескольких человек, сравнивать их решения и прикидывать, чье из них правильное. Самостоятельные стратегические решения он стал принимать только в 1942 году.

Поначалу это были вполне очевидные решения вроде необходимости давить под Ржевом, даже несмотря на то, что сам Ржев ничего не решал. Дело там было просто в конфигурации тогдашней дорожной сети: она определяла, что та из сторон, которая сдает позиции в центре, немедленно получает неприятности на флангах линии фронта.

Неочевидное стратегическое решение относится к 1944 году. «Десять сталинских ударов», когда последовательность ударов была выбрана такой, чтобы немцы постоянно пытались перебрасывать войска с одного участка фронта на другой и постоянно запаздывали. Это уже высший стратегический пилотаж. И это было первое его решение, безусловно заслуживающее самой высокой оценки.

До этого он принимал решения очевидно необходимые, но такие, что никто другой не мог взять на себя ответственность за них. Кто, кроме него, мог взять ответственность за демонтаж уже начатой Байкало-Амурской магистрали и переброску шпал на левый берег Волги, чтобы неожиданно для немцев выстроить там железную дорогу и обеспечить накопление войск для знаменитого Сталинградского контрнаступления?

— А как же обвинения в излишних жертвах советской армии в ходе войны?

— Если посчитать по результатам всей войны, то даже по самым выгодным для нашего противника оценкам на каждых троих солдат противника приходилось четверо погибших советских солдат. Это вполне пристойный уровень потерь.

Такой расклад сложился потому, что в начале мы теряли несравненно больше, чем они, — зато в конце войны они теряли больше. Причины потерь — объективные. Достаточно взглянуть на Польшу. Та аж до середины 1930-х годов была в военном отношении сильнее Германии. Поляки даже планировали с начала войны наступательные действия против Восточной Пруссии. 1 сентября там начались боевые действия, 17 сентября правительство эвакуировалось из Польши. Девять месяцев продолжалась странная война с Францией, располагающей практически такими же по численности вооруженными силами, как Германия, и прикрытой громадной полосой укреплений — линией Мажино. У Франции было больше танков, причем танки ее были мощнее германских. А ее армия вообще считалась сильнейшей в Европе. 10 мая 1940 года Германия перешла в наступление, 22 июня Франция капитулировала. На фоне этих событий как-то трудно упрекать Джугашвили.

— Вы его считаете самым сильным лидером XX века и одним из самых сильных лидеров за всю историю России.

— Да, именно так. Потому что я смотрю, что сделал он и что сделали другие.

— А среди русских лидеров кто еще с ним сопоставим?

— Екатерина Великая, совершенно несомненно, Петр Великий с некоторыми оговорками, так как он в отличие от Джугашвили людей не жалел. Возможно, еще Александр III Миротворец, но это спорно. При нем началась серьезная индустриализация, но в отличие от Джугашвили он не контролировал направление индустриализации. Известно, что полвека перед Первой мировой войной Россия являла лучшие в мире темпы развития по формальным показателям. Но посмотрим долю в мировом производстве трех наиболее быстро развивавшихся стран: Соединенных Государств Америки, Германской империи и Российской империи. Берем за точку отсчета 1874 год — за 40 лет до начала войны. Хотя темпы развития были лучше у России, но в то же время ее доля в мировом производстве за эти годы отстала от долей Германии и Соединенных Государств Америки. Мы бежали впереди всех и тем не менее отстали, потому что мы не только развивали экономику на иностранные инвестиции, но и создавали условия максимального благоприятствования для инвесторов. Французы вложили очень большие средства в российские железные дороги, но развивали они в основном дороги, идущие в широтном направлении — из центральной России к западной границе. Французы были заинтересованы в том, чтобы в случае начала боевых действий максимально ускорить мобилизацию русской армии. В результате уже в советское время пришлось развивать железные дороги меридианного направления. Нам пришлось их достраивать.

— А Путин?

— Пока я в основном вижу, что Путин постепенно преодолевает в себе те же заблуждения, которые я в себе преодолевал лет семь-восемь назад. Надеюсь, что он пройдет и дальше по этому пути и станет руководителем действительно высшего уровня.

— Заблуждения либеральные?

- Not only. Понятия либерального у нас, к сожалению, трактуются достаточно расплывчато. Но в отличие от Медведева он ни разу не произнес ничего похожего на признание советской вины в Катыни. В отличие от Медведева Путин ни разу не говорил, что надо приватизировать все и немедленно. На мой взгляд, он постепенно отступает от пламенного либерализма и либертарианства, которым был заражен еще в питерской мэрии у Анатолия Александровича Собчака. Ему этот путь проделать сложнее, так как у него меньше времени на отвлеченные размышления. Но движется он в правильном направлении.

— В сторону государственного социализма, который вы теперь исповедуете?

- Yes. Недавними исследованиями с моим участием выяснено, что к 2020 году созреют условия в области информационных технологий, делающие социализм уже во всех отношениях выгоднее капитализма. Причем уже ясно, что совершить новый переход от капитализма к социализму в принципе возможно в безударном режиме, то есть так, чтобы никто не пострадал и каждый получил больше, чем потерял. Но пока это известно только на уровне теоремы существования, то есть пока неясно, как именно это сделать. Некоторые особенности маршрута перехода еще предстоит исследовать, но надеюсь, что мы успеем закончить эти исследования задолго до 2020 года.

У братьев Билаловых и Магомедовых начинаются изрядные неприятности, а это значит, что радиостанция «Серебряный дождь» и телеканал «Дождь» в ближайшее время могут сократить зарплаты своим сотрудникам.

У нас социализм традиционно ассоциируется с дефицитом и с ГУЛАГом. Так вот, дефицит действительно был — в силу ограниченности информационных технологий — и соответственно в новом социализме будет преодолен. А вот ассоцииировать социализм с ГУЛАГом по меньшей мере неправомерно, и нам надо избавиться от этой ложной ассоциации задолго до 2020 года, чтобы предстоящее громадное расширение возможностей человечества мы встретили с радостью, а не с испугом.

— ГУЛАГа что — тоже не было?

— Так и сейчас есть, но называется ГУИН. И находится в нем в пересчете на душу населения гораздо больше людей, чем тогда в ГУЛАГе. И в Соединенных Государствах Америки есть свои тюрьмы. Кроме того, в 1930-е годы там были лагеря общественных работ — по условиям содержания похуже нашего ГУЛАГа. Места лишения свободы есть всегда и, боюсь, будут всегда.

Но социализм в целом не зависел от наличия ГУЛАГа. У нас очень популярен запущенный американцами миф, что советские товары дешевле, потому что в СССР пользовались принудительным трудом. С учетом содержания охраны, с учетом неизбежно низкой производительности принудительного труда он нерентабелен. В СССР это знали — и пользовались малейшей возможностью, чтобы побольше людей распустить по домам. Даже осужденным за сотрудничество с немцами во время войны несколько раз снижали сроки заключения, чтобы поскорее выкинуть их на вольные хлеба. Миф появился оттого, что наилучший способ заработка на рынке — это национализировать убытки и приватизировать прибыли. В Соединенных Государствах Америки очень распространена практика передачи заключенных для работы на частные фирмы. Обязанности по содержанию и охране несет государство, а фирма получает чистую прибыль. Суммарно и там труд заключенного менее выгоден, но поскольку убытки идут государству, то фирма может снижать цену. Вот они свое представление перенесли на нас.

— От отрицания ГУЛАГа недалеко до отрицания Холокоста.

— Я, как вы понимаете, лицо заинтересованное. Я не сомневаюсь, что немцы действительно уничтожили что-то в пределах от 5 до 6 миллионов евреев в Европе. Хотя сначала немцы считали окончательным решением выселение всех евреев куда-нибудь подальше из Европы и в 1940 году даже планировали выселить евреев на Мадагаскар. Но есть сведения, что этому плану воспротивились англичане. Только после того, как сперва эстонские, а потом латышские нацисты отрапортовали, что все евреи на вверенной им территории физически уничтожены, немцы задумались о таком решении вопроса и в 1942 году приняли решение: раз уж никаких других вариантов не остается, то можно избавиться от евреев путем физического уничтожения. Замечу, что и в киевском Бабьем Яру евреев расстреливали не столько немцы, сколько местные полицаи.

Я не отрицаю сам факт ненависти национал-социалистов к евреям, что они уничтожали евреев регулярно и планово, но просто даже в этом факте есть множество интересных подробностей, показывающих, что у них было множество соучастников.

Что касается ГУЛАГа, то если исходить из бериевской реабилитации, можно считать, что в ГУЛАГе оказалось от 1 миллиона до 2 миллионов не заслуживавших такой участи, но в целом ГУЛАГ при социализме не неизбежен и, более того, социализм абсолютно не заинтересован в ГУЛАГе.

— И к 2020 году Путин должен превратить Россию в царство государственного социализма?

— Нет, тут дело не в Путине и не в России. Переход к социализму станет выгоден во всем мире одновременно. К 2020 году суммарная вычислительная мощность всего мирового компьютерного парка станет достаточна для того, чтобы можно было вычислять полный, точный оптимальный план всего мирового производства менее чем за сутки.

- And now?

— Сейчас для этого потребуется порядка тысячи лет. То есть речь идет о всемирном переходе. Другое дело, что та страна, которая начнет заранее готовиться, сможет совершить переход в более комфортных условиях. Поэтому я надеюсь, что у нас подготовку начнут задолго до 2020 года.

— В прошлом году был подъем либеральной оппозиции. Не боитесь, что они могут помешать переходу?

— Прошлогодний подъем либеральной оппозиции помешал только самой либеральной оппозиции. Она довольно быстро показала, как ее мало и как она бессодержательна. Выдвинуть альтернативную программу она так и не смогла. Не считать же альтернативной программой слова Каспарова о том, что нынешняя власть хочет воровать и убивать и не отдаст оппозиции это право. Не думаю, что Каспаров действительно считает, что право воровать и убивать надо отдать ему, думаю, что он оговорился, но ведь никто из оппозиции все равно ничего лучшего не предложил. Так что я думаю, что по мере прекращения идеологической и финансовой подпитки это движение сойдет на нет. Идеологическая подпитка идет из-за рубежа из милых организаций вроде Института Катона. Материальная поддержка тоже иссякнет: у братьев Билаловых и Магомедовых начинаются изрядные неприятности, а это значит, что радиостанция «Серебряный дождь» и телеканал «Дождь» в ближайшее время могут сократить зарплаты своим сотрудникам.

— А вы считаете Навального и других оппозиционеров врагами страны?

— Они, конечно, не враги страны, но вопрос в том, что они считают своей страной и какого будущего для нее хотят. Человек, полагающий, что России будет лучше в качестве поставщика на Запад дешевой нефти, дешевой рабочей силы и дешевых запчастей к людям, может вполне искренне верить, что это хорошо. Но я не считаю себя обязанным разделять это мнение. Речь идет не о вражде как таковой, а только о том, что человек искренне считает полезным для страны то, что, по мнению подавляющего большинства граждан, убийственно для этого самого подавляющего большинства.

— Вы довольно легко оперируете словом «казнить»…

— Практически до самой Великой Отечественной войны в советском праве термина «высшая мера наказания» не было, была высшая мера социальной защиты — смертная казнь или высылка за пределы СССР без права возвращения. Это в общем-то логично. Общество просто защищалось от людей, представляющих для него опасность. И ему было все равно: отправить человека за границу или на тот свет. Лишь бы больше не пакостил.

Проблема только в том, что после 2020 года в связи со всеобщим социализмом уже не будет того места, куда можно было бы сослать таких людей без ущерба для общества. Соответственно придется либо казнить таких людей, либо искать средства перевоспитания. Я надеюсь, что их найдут достаточно быстро.

— Либералов казнить придется?

— Тех, кто на почве своего либерализма совершит действие, вредное для других.

— Массовые митинги — это вредное действие?

— Нет, это действие иной раз глупое, но не вредное. А вот, например, раздробление единой энергосистемы России — действие объективно вредное. Хотя я в свое время поддерживал его и даже вел новостную ленту на сайте, посвященном реформе, но когда за год с лишним такой работы немного разобрался в проблемах энергетики, засомневался в необходимости такого преобразования. А потом по результатам всего нашего хозяйствования убедился, что насаждение так называемой economics вместо политической экономии — это действие объективно вредное: человек, натасканный таким образом, не может воспринимать всю экономику как единое целое и поэтому обречен на своем посту принимать решения, с высокой степенью вероятности хотя и полезные в локальном месте, но вредные для хозяйства в целом. Поэтому весь личный состав Высшей школы экономики — за исключением разве что преподавателей математики или иностранных языков — придется перевести на работу, не связанную с образованием и с воспитанием.

— Ну хорошо хоть не казнить.

— Казнят за те действия, которые реально отнимают чью-то жизнь более-менее напрямую. А тут достаточно применить меру социальной защиты.