Я Путина любил

The New Times поговорил с теми, кто до последнего верил своему президенту

*Индекс вычисляется как разность между положительными и отрицательными оценками. **Процент респондентов, готовых проголосовать за Путина на президентских выборах, если бы они прошли в ближайшее воскресенье.

Данные социологических служб показывают, что все индексы и рейтинги, отражающие отношение населения к Владимиру Путину, уже несколько месяцев устойчиво снижаются. Так, индекс одобрения деятельности Путина*, по версии «Левада-Центра», составил в феврале 31 пункт, тогда как в мае 2012 года он равнялся 40, а в предкризисном сентябре 2008-го — 78 пунктам. Электоральный рейтинг**, по данным ФОМ, упал в начале марта до 43% (55% в мае 2012-го и 62% в декабре 2007-го). В то же время число недовольных работой нынешнего президента заметно возросло: в феврале, по данным «Левада-Центра», их было уже 34% — по сравнению с 30% в прошлом мае и 10% в сентябре 2008-го. Почему Путин сейчас теряет избирателей?

«Он уже не повернет руль страны к светлому будущему»

Сергей Белановский, 60 лет, директор по исследованиям Центра стратегических разработок, Москва

Путин, еще будучи на должности премьер-министра, в одном из выступлений, анализируя начало первой чеченской войны, высказал мысль, которая меня очень подкупила: «Не все мирные средства для предотвращения трагедии в тот момент были исчерпаны». Я полностью с этим согласен и считаю, что развязать войну было одной из самых страшных ельцинских ошибок, когда элементарная замена паспортов могла стабилизировать ситуацию.

Более того, я не избежал иллюзии, которую на тот момент разделяли многие: я считал, что как выходец из КГБ Путин — человек очень осведомленный, потому что к нему поступает много закрытой информации. Я считал, что такая осведомленность поможет президенту в успешном управлении страной.

Теперь мы видим, что работа в КГБ, несмотря на знания, которые эта структура дает, скорее заслоняет реальность, чем помогает ее понять, и формирует жизнь в каком-то иллюзорном мире, причем эта мифология очень агрессивна и этим опасна.

Тем не менее я весьма долгое время оставался сторонником Путина: я считал, что хотя и к нему, и к власти есть много претензий, но какой-то иной команды, которая была бы лучше, у нас просто нет. Уверенность в том, что нужно поддерживать Путина и голосовать за власть, у меня пошатнулась в сентябре 2011 года, когда случилась эта нечестная история с рокировкой тандема.

Но окончательную точку поставил «взбесившийся принтер» — наша Госдума. «Принтер» утратил вменяемость со своей неуместной агрессией в сторону Америки. Ужаснул этот невозможный, асимметричный ответ на «список Магнитского» — «закон Димы Яковлева». Нельзя делать такие законы политическим ответом.

Мне трудно в это поверить, но осведомленные люди говорят, что Путин хочет пойти на выборы еще раз, после 2018 года. Видно, что президент и чисто физически сдал. Шестьдесят лет — это определенный рубеж для управленца высокого ранга. Есть биологические законы, которые не перепрыгнешь. Путин утратил гибкость, он не сможет уже повернуть руль страны в какую-то конструктивную для нее сторону «к светлому будущему».

«Я больше не жду хороших новостей»

Борис Шевченко, 34 года, менеджер по рекламе, Калуга

*В 2005 году было реорганизовано в молодежное движение «Наши»

Я был одним из активистов движения «Идущие вместе»* — это все было так свободно, весело, в 2000 году мы даже ездили в Москву проводить акции в поддержку президента, поздравляли его с инаугурацией — огромные на него возлагали надежды. Президенту я еще в прошлом году симпатизировал: думал, что ужесточение режима происходит оттого, что он борется за порядок в стране. Но после того как посадили просто ни за что Pussy Riot, Путин навсегда потерял человеческое лицо в моих глазах.

Содержание этих девочек под стражей и особенно приговор, притом что у них есть маленькие дети, — это против всякой морали.

Люди, которые грабят, например, наш бывший министр Сердюков или какие-то там его подруги, — гуляют по улицам и кушают на свободе. А тех, кто просто выражает свое мнение, сажают за решетку. Двойные стандарты видны во всем. Я сам когда-то сидел в изоляторе временного содержания: просто полицейскому захотелось поиздеваться, он задержал меня, потому что я был на кого-то похож, хотя у меня были документы.

Это все явные признаки тоталитаризма.

Я год назад общался с Васей Якеменко, с которым мы раньше дружили. Нормальный, кстати, парень, вот даже он понял, что ему ничего при Путине не светит, стал не у дел, сейчас все какими-то проектами занимается: сначала партию организовывал, потом какие-то булочные. Даже таких, как Якеменко, людей, преданных Путину, постигло разочарование.

В общем, я понял, что Путин — «не за людей», он как менеджер: его кто-то нанял для отстаивания своих интересов. Думаю, он изначально нормальный был человек, но олигархи, которые за ним стоят, заставляют его принимать решения не в интересах народа. К тому же он, наверное, все-таки немножко испортился: полюбил власть и боится ее потерять. Мне бы не хотелось, чтобы такого замечательного человека, как Путин, постигла такая же участь, как Саддама Хусейна или Каддафи. Но пока перспектива видится именно такая.

Я тут написал песню на тему происходящего, думаю, она лучше всего выразит мои чувства.

Трудно дышать

Облом, запрет, засада…

Каждая вша

Учит — как надо!

Повседневная грязь

Разъедает до костей…

И я уже не жду

Хороших новостей.

И лишь одно утешенье

В нашей бл**ской стране —

Что кому-то почему-то

Хуже, чем мне.

Холодный расчет

Удобная правда.

Я обречен —

Но кому это надо?

Это жизнь в системе

Искаженных плоскостей…

«Путин психологически сдает»

Вадим Бериашвили, 30 лет, историк, Великий Новгород

Когда Путин пришел к власти, мне было 18 лет, я на многое смотрел очень наивно. Стыдно сейчас вспоминать, но тогда я считал его спасителем России от развала и деградации. Трезвый, сильный, волевой. Он же всем казался похожим на Штирлица, которого мы так любим. Я даже видел исследования, которые проводились в конце 90-х годов: каким должен быть президент, по чьему образу и подобию. В этом исследовании выиграл Штирлиц. Вот политтехнологи нам и предложили этого Штирлица. Человек из КГБ, патриот, государственник. Русский, такой настоящий мужик, за словом в карман не лезет, жесткий. Вспомните это знаменитое «мочить в сортире». Мне это тогда так нравилось, я думал: вот какой молодец.

Года с 2005-го у меня стали появляться мысли о том, что в стране что-то идет не так. Из телевизора говорили, что наводится порядок, разгребаются конюшни 90-х. Но при этом я видел, что у нас в Великом Новгороде как при Ельцине, так и при Путине продолжает править криминальная группировка Кравченко и Мхитаряна — это такое новгородское Чикаго. До 2007 года были зверские показательные убийства, расстрелы в центре города: например, взорвали московское агентство недвижимости, разгромили магазин «Эльдорадо» и убили его директора.

Вторым серьезным моментом для меня стали события на Манежной площади в 2010 году: я обратил внимание, что власть запустила национальный вопрос. Новый всплеск сомнений был в конце 2011-го, когда власть выиграла выборы, плохо промыв людям мозг через телевизор, и ей пришлось идти на откровенную фальсификацию.

Окончательно я разочаровался в Путине совсем недавно, когда понял, что он не справляется с недовольством в обществе с помощью технологий и приходится применять силовой ресурс. Стали подкручивать гайки: законы репрессивные принимают, например, ужесточающие штрафы за митинги, или вот еще «закон Димы Яковлева» — ответ на «Акт Магнитского». Это показывает, что власть теряет контроль.

Путин и психологически сдает, это ощущается. Вспомните, как он плакал после своей победы на президентских выборах — я считаю, это было от нервного напряжения.

«Этот трюк из дзюдо для меня перестал работать»

Антон Плющенко, 29 лет, инженер-строитель, Москва

Мне многое в стране нашей не нравилось уже давно, но Путин — с такой харизмой, красивый, сильный, настоящий альфа-самец — мне нравился. В 2003 году я даже вступил в партию «Единая Россия».

Наш президент — дзюдоист, и принципами дзюдо он пользуется в политической борьбе: когда на тебя нападает противник, ты его силу оборачиваешь себе на пользу, направляешь его движение по нужному вектору, и противник падает под собственной тяжестью. До недавнего времени Путину удавалось таким образом отыгрываться в моих глазах каждый раз, когда я начинал в нем сомневаться.

Я был на первой Болотной и сразу разочаровался в протесте, после того как увидел, что люди там потоптались, прокричали: «Мы обязательно придем еще» и разошлись. После первых митингов Путин постоянно доказывал, что там собираются враги общества, которым платит Госдеп, политические импотенты. И я ему отчасти поверил. Но он начал меня раздражать: не пошел на сближение с протестующими, как нормальный лидер страны, а назвал их гандонами. Так он показал, что считает людей холопами. Еще стала бесить его псевдопатриотическая риторика — он в последнее время приватизировал всю патриотическую движуху. Я всегда отмечал День Победы, но сейчас получается: кто за Путина не голосует, тот не любит ветеранов.

Но главное — он хоть меня и убедил тогда, после Болотной, а вопросы-то остались. Хорошо, пусть Навальный — сотрудник Госдепа. Но кто мне ответит на все его разоблачения в Живом журнале — про безумные госзакупки и квартиры депутатов? Да будь он хоть трижды американский шпион — кто ответит по факту?

Я раньше всегда считал, что президент и его команда делают все хорошо, но есть люди, которые этому мешают: проворовавшиеся чиновники, неконструктивная оппозиция. Сейчас я понял, что ничего они не делают. Зачем ты говоришь, что во всем виноват какой-то козел типа Сердюкова, если сам этого козла на эту должность и поставил? Получается, что ты плохой руководитель и должен уйти.

Ну и последней каплей для меня стал Закон об образовании — как можно все так испортить? Я понял, что верхушка власти — временщики, им плевать на то, что будет после них. И Путин, как любой временщик, лишь практикует временные подачки, причем делает он их под определенные события, например, под выборы.

Мои друзья, которые служат в армии и полиции, стали получать большие деньги. Если об этом сказать по телевизору, все поверят, что жить стало лучше. Но вот у меня брат в деревне живет, ярый путинист. Я ему говорю: «Как ты поддерживаешь Путина, если тебя в родной деревне азербайджанцы избили?» А он отвечает: «Нам на молодую семью дали субсидию, чтобы дом построить». Никто не думает, что надо так сделать, чтобы молодая семья сама себе заработала на дом — вы посмотрите вакансии для молодежи по регионам: ничего нет, кроме работы в сетевых супермаркетах.

Я думаю, с такой политикой Путин вполне может вытравить коренное население наркотиками и алкоголем и территорию России заселить гражданами из бывших азиатских союзных республик — это будут такие же потребители и налогоплательщики. Ему какая разница — он здесь временно.

А этот трюк из дзюдо для меня перестал работать: сколько ни говори, что протестующие — враги и Запад еще хуже, народ все равно начинает замечать, что происходит вокруг.

«Меня начала раздражать жестокость президента»

Алексей Тимонов, 16 лет, ученик строительного колледжа, Рязань

Для меня образ Путина всегда был светлым — это такой Верховный Главнокомандующий, который поднимает страну с колен после распада Советского Союза. Я никогда не видел на его месте другой достойной кандидатуры. Для меня этот человек сделал достаточно, чтобы мне было комфортно жить, даже в таких хреновых условиях, как сейчас.

Я стал судьбой президента интересоваться года три назад, после того как начал сидеть в социальных сетях, и заметил, что люди очень много плохого пишут о Путине. Мне это не нравилось.

Но потом у меня с Путиным настал сложный момент: когда в прошлом году были обыски у Ксении Собчак, когда у Навального начались какие-то проблемы с уголовными делами — меня в один момент начало это все напрягать. Какое-то спонтанное чувство несправедливости возникло: к людям нагло ворвались в дом. Меня начала раздражать жестокость президента, его светлый образ померк. В таком состоянии я жил где-то полгода. Сейчас мне удалось это как-то перебороть в себе: я начал думать рациональнее. Мне мама помогла в этом смысле: она сказала, что это просто его работа, дело, которое он обязан делать, и что он принял такое рациональное решение, а то эти митинги вообще не прекратились бы. Я бы очень не хотел дальше разочаровываться в Путине. Стараюсь верить, что он не просто хочет много денег стырить, но действительно помочь стране.

фотографии: Диана Виноградова, Евгений Фельдман, Олег Бородяев, с личной страницы Вконтакте