Французская Citroen представила перспективный автомобиль Cactus, демонстрирующий идеи и стилистические решения нового поколения автомобилей модельной линейки «С», ориентированной на массового покупателя. Премьера концепта пройдет на автосалоне во Франкфурте, вывод на рынок новой линейки серийных машин ожидается в 2014 г., сообщила компания.

Президент «Лукойла» о том, как будет развиваться бизнес крупных компаний, и что можно решить за месяц

Электорат и капуста

Спецкор «Пятницы» посмотрел, как Новая Москва готовится к первым выборам мэра

Фото: Андрей Махонин / Ведомости

По обеим сторонам Калужского шоссе потянулись идеально выбритые газоны и неестественно строгие ряды деревьев с побеленными стволами. Выкрашены были даже елки

На территории, присоединенной к Москве в прошлом году, живут 250 тысяч человек. Всем им теперь придется выбирать помимо муниципальных депутатов еще и мэра. Для этих целей будут организованы 111 избирательных участков, куда отправятся в сентябре новообразованные москвичи: жители Щербинки, Красной Пахры, Троицка, Воронова, Ватутинок, поселка Знамя Октября, деревни Бабенки и прочих поселений.

Кандидаты в мэры навещают Новую Москву нечасто: тамошний электорат составляет всего 2% голосов от населения столицы. Тем не менее представители избирательных штабов, которые я обзвонил, перечисляли мне некоторые подвиги кандидатов на большой земле. В основном все едут в Троицк — там проживает чуть ли не одна пятая всей Новой Москвы. Сергей Митрохин остановил в Троицке незаконную стройку. Михаил Дегтярев отправился на встречу с троичанами обычным городским автобусом. Иван Мельников пообещал жителям наукограда отменить реформу РАН. Алексей Навальный, судя по обсуждению на форуме troitsk.org, запомнился тем, что его команда дерзко курила в общественном месте. Сергей Собянин рассредоточил в новых округах шесть мобильных пикетов. А Николай Левичев поехал даже не в Троицк, а почему-то в деревню Кокошкино и митинговал там против строительства автострады.

Но мне этого показалось мало. Я отправился в дебри Новой Москвы, чтобы посмотреть, как идет агитация в отсутствие кандидатов. Начал тоже с Троицка. На подъезде к городу обнаружилась прекрасная дорога, выложенная гладким, новым асфальтом. Другой агитации я не нашел. Не было ни плакатов, ни растяжек. Город, в котором когда-то ковалась советская наука, жил вялой будничной жизнью, перемещаясь от торгового центра к автобусному кольцу и обратно. Из гущи толпы прямо на меня выскочили две женщины в черных куртках и красных фартуках с надписью «КПРФ». В руках у них было несколько газет и листовок явно агитационного содержания.

Сам не понимая зачем, я побрел за ними. Мы прошли через сквер и оказались возле многоэтажного жилого дома, где у входа в подвал висела табличка «Троицкое отделение КПРФ». Через минуту дамы куда-то пропали, а я очутился в тесной комнатке, заставленной томами Ленина, книгами по рыночной экономике и какими-то мелкими деталями коммунистического быта, вроде чайника на плитке. С подоконника косо глядел Сталин.

— Кофейку? — предложил юноша в белом поло. — Меня зовут Артем Куранов, я руководитель местного избирательного штаба.

Второй, по имени Денис, представился секретарем комсомола.

— Как дела? — спросил я.

— Так себе. Администрация давит… — начал секретарь комсомола.

— Денис! — нахмурился Куранов. Тот умолк. — Идет активная работа, — продолжил руководитель штаба. — Раздаем газеты, листовки, в почтовые ящики кладем. С другими агитаторами не ссоримся, все тихо-мирно.

— А администрация действительно давит?

— Ну а как назвать еще эти действия? Когда мы только начали кампанию, к нашим людям подъезжали машины, оттуда их фотографировали. Это же психологическое давление! Приезжала полиция, наших товарищей заставляли писать объяснительные, что-то насчет незаконной агитации, хотя все происходит по закону. Арендовать помещение под встречу с кандидатом не дают толком…

— А вне Троицка вы агитируете? — спросил я. — Где ваш бронепоезд?

— Его нет, — серьезно ответил коммунист Куранов. — Мы и так победим.

Разговор с юношами меня ободрил, и я тронулся дальше, в поселок Красная Пахра. Там, прямо на шоссе, у меня состоялся диалог со старушкой в белом платке. Агитаторов, по ее словам, она не видела ни разу, но откуда-то знала, что голосовать надо именно за Собянина, потому что он устал и вся Москва за него. Коммунистов старая женщина отвергла, заметив, что их время прошло. Услышав о Навальном, воскликнула: «Христа ради не надо!»

В центре Красной Пахры не было ни плакатов, ни агитаторов. Зато в поселке явно прошел колоссальный ремонт. Пятиэтажные дома выкрасили в нежный кремовый цвет. На обновленных клумбах цвела заячья капуста. Улицы поражали гладкостью и чистотой. По всему этому великолепию, раскачиваясь, как бурьян, шагали смертельно пьяные люди. Ко мне причалили двое, завели лирическую беседу. Мужчина по имени Андрей объяснил, что сам за себя и мэр ему в принципе не нужен. Слава богу, заметил он, в поселке есть хоккейная площадка и дом культуры действует. Чего еще надо? Второго звали Володя, ему было лет пятьдесят.

— Он у нас за ЛДПР, — изрек Андрей, закуривая не с того конца.

— Вообще я за ЛДПР, — смутился Володя. — Но сейчас — за Собянина. Отчего не проголосовать, если человек делает добро?

— А у вас в Пахре агитируют за выборы? — спросил я. — А то как-то пусто.

— Да буквально вчера! — взмахнул руками Володя. — Приезжали, раздавали листовки. Кажется, от Прохорова.

— Верняк, от Прохорова! — кивнул всем телом Андрей.

Чем дальше я углублялся в недра Новой Москвы, тем яснее становилось, что никакой агитацией, по сравнению с Москвой старой, тут не пахнет. Кандидаты не глядели ни с одного столба, не бродили вдоль обочин веселые девицы с предвыборной брусникой и солеными рыжиками. Не заметил я и кубов — только встретилась один раз пластиковая корова, стоявшая у дороги, как сотрудник ДПС. Внезапно по обеим сторонам Калужского шоссе потянулись идеально выбритые газоны и неестественно строгие ряды деревьев с побеленными стволами. Выкрашены были даже елки.

Дивясь природной аномалии, я поскорее свернул в тихую деревню Безобразово. Через десять минут въехал в расположение фермы отца и сына Гончаровых. Первое, что я увидел среди царства свежей капусты, — флаг города Москвы, что развевался над овощным складом.

— Агитируете односельчан? — обрадовался я.

— Да это мы просто так повесили, — ухмыльнулся Александр Гончаров-отец. — Валялся в кладовке, решили приспособить. Ангар веселее смотрится.

— А кандидаты к вам приезжают?

— Сюда и покупатели нечасто приезжают, — отмахнулся фермер. — Нет, все у нас тихо. Деревня и деревня. А насчет агитации — вон, на шоссе, деревья белят, траву стригут. К выборам. Сухие листья зачем-то собирают в мешки. Смех!

— Асфальт новый сдирают, — вступил Гончаров-сын. — И кладут свежий. А он к зиме рассыплется весь, видно же.

— Вот и вся агитация, — заключил Александр. — А голосовать я, наверное, не поеду. Все равно нас выгонят отсюда рано или поздно. Собянин сказал, что сельского хозяйства в Новой Москве не будет. Вот мы и ждем теперь. А вы съездили бы в соседнее хозяйство, к Анатолию Иванычу, — закончил вдруг фермер. — Он о политике любит поговорить.

Я двинулся было к Анатолию Иванычу, но дорога к его ферме оказалась в таких рытвинах, что я передумал и повернул на Москву. Ясно же: до этих мест агитация еще не добралась.

Кандидаты и капуста

Электорат и капуста

Давайте станем друзьями на Facebook

ВЕДОМОСТИ.ПЯТНИЦА - Электорат и капуста