Недавней важной новостью китайского правосудия стало предъявление шести сотрудникам Центральной комиссии по проверке дисциплины китайской компартии обвинений в преднамеренном убийстве подследственного - Юй Ции, главного инженера компании Wenzhou Industry Investment Group. Юй был схвачен сотрудниками комиссии в начале марта; 9 апреля его жену проинформировали, что он умер в результате несчастного случая, несколько позже выдали тело со следами пыток.

Юй Ции был арестован без всякого судебного решения на основании одного лишь партийного устава, который гласит, что член КПК обязан при необходимости дать отчет о своей деятельности «в установленное время, в установленном месте». Он умер из-за того, что сотрудники комиссии опускали его головой в ведро с ледяной водой, добиваясь признания в коррупционных преступлениях. Пять партийных следователей и присутствовавший на допросе прикомандированный сотрудник прокуратуры немного перестарались, и Юй захлебнулся.

Центральная комиссия по проверке дисциплины - не прописанный ни в одном законе партийный орган следствия, имеющий полномочия по своему усмотрению задерживать и допрашивать членов КПК, каковыми в реальности являются практически все руководящие работники госсектора и многие представители бизнеса. Расследования иногда доводятся до суда, а иногда завершаются оправданием или наказанием только по партийной линии. В таком случае от подследственных могут требовать неразглашения деталей «следствия». Подследственные обычно содержатся на принадлежащих партии конспиративных квартирах или виллах в течение нескольких месяцев.

Государственная правоохранительная система КНР также не является образцом соблюдения прав человека. Например, полиция имеет право самостоятельно отправлять людей в трудовой лагерь на срок до четырех лет без всякого судебного решения. Китайская полиция коррумпированна, известны и факты пыток. Но все же благодаря усилиям правительства и растущему вниманию общественности правоохранительная система постепенно модернизируется. Принимаются меры по усилению надзора и предотвращению пыток, самые дикие приговоры пересматриваются под давлением общественности.

Партийное правосудие страшно именно своей секретностью и отсутствием ограничений в методах. Вчерашние небожители, такие как партийный лидер Чунцина Бо Силай, подвергаются психологическому давлению, например угрозам посадить в тюрьму сына. Сам Бо Силай в зените славы, укрепляя свою репутацию борца с коррупцией в Чунцине, санкционировал широчайшее применение пыток в отношении коррупционеров и деятелей организованной преступности. Для людей попроще свидание с комиссией по проверке дисциплины может закончиться плачевно.

Дело в отношении убийц Юй Ции - первое дело в отношении сотрудников комиссии с 2000 г. (тогда партийные следователи в рамках своего расследования забили до смерти 69-летнего пенсионера). Само право партийного органа задерживать людей без решения суда сомнению не подвергается.

Разумеется, выстроенная таким образом система является не столько инструментом борьбы с коррупцией, сколько инструментом внутриполитической борьбы. Это и было подтверждено не раз в ходе кадровых чисток, обычно следующих за сменой поколений руководства в КНР. Пора также понять, что довольно бессмысленно объяснять превосходство азиатских «диктатур развития» в темпах роста по сравнению с Россией качеством институтов, уровнем коррупции или методами госрегулирования.

Как бы ни были плохи российские институты, как бы чудовищно ни выглядело российское правоприменение, по сравнению со «сверхдержавой XXI века» они пребывают в другой исторической эпохе. Что касается инвестиционного климата, то первые десятилетия реформ один инвестиционный климат в Китае существовал для китайских предпринимателей и другой - для иностранных инвесторов. Теперь условия сближаются. В последнее время, например, определенное распространение получили трансляции по китайскому государственному телевидению признаний арестованных руководителей китайских и иностранных компаний в совершенных преступлениях.

Китай не уникален - Тайвань и Южная Корея в прошлом также управлялись жесткими и коррумпированными авторитарными режимами. Развитие демократических институтов и снижение коррупции в них произошло уже в 1990-2000-е гг. на весьма высоком уровне экономического развития и соответствующей глубокой трансформации общества. Феноменальные темпы роста объяснялись не «институтами» или «борьбой с коррупцией», а постоянным притоком дешевой и качественной рабочей силы из села, разумной макроэкономической политикой и политической стабильностью.

Этот опыт развития не имеет никакого отношения к современной России - в нашей стране возможности модели быстрого роста на волне индустриализации и урбанизации были исчерпаны еще полвека назад. Россия по итогам развития в ХХ в. стала страной с демографией и уровнем образования страны первого мира и структурой экономики и институтами страны третьего мира, пусть и относительно благополучной. Вместо миллионов вчерашних крестьян, готовых работать на фабриках по 12 часов в день, у нас есть нефть и газ - ресурсы куда менее ценные и надежные. Очевидно, что России предстоит выработать совершенно оригинальный путь развития страны, поскольку бесконечные ссылки на иностранный опыт и объяснение всех бед коррупцией и низким качеством институтов непродуктивны.

Второй мир: Чему учит современный Китай