Доменико Биллари: «Изменить машину изнутри машины»

В рамках V Московской биеннале современного искусства швейцарский художник Доменико Биллари, известный у себя на родине перформансист, представил инсталляцию «Inside and Outside As Frame, for a Glass of Water». Она стала частью специального проекта биеннале «Играя с природой», где молодые художники из разных стран (от Великобритании до Зимбабве) думают над тем, как технологии управляют человеческим сознанием, формируют в нас ложные потребности и манию бесконечного потребления. Отправной точкой для выставки, по словам ее куратора Екатерины Крупенниковой, стал текст философа Герберта Маркузе «Одномерный человек» (1964). Проект, размещенный в недавно открывшемся Центре современного искусства «Сокол», представляет собой подборку видео- и пространственных инсталляций, в которых авторы по-своему развивают идеи Маркузе. Ольга Мамаева поговорила с Доменико Биллари о Московской биеннале, политике и «загрязнении» искусства.

— Вы привезли в Москву довольно необычный проект — трилогию, состоящую из видео, скульптуры и перформанса, в которой технологии наделяются религиозным смыслом. Что вас вдохновило на эту работу и отличается ли она от того, что вы делали прежде?

— Источником вдохновения стала масса всего — и в искусстве, и в жизни. Прежде всего Швейцария, которая для меня всегда была и будет важнейшим импульсом для творческих поисков. Прогулки по Ботаническому саду Амстердама. Разумеется, книга Герберта Маркузе «Одномерный человек», ставшая главным толчком для этой выставки. Кроме того, на меня повлиял Альфред Норт Уайтхед, его концепция природы. А еще замечательная художница из Голландии Марийке Аппелман, чья работа «Природа копирует нас» произвела на меня просто космическое впечатление. Мы очень зависим от технологий, мы их потребляем с маниакальной жадностью. Это то, о чем мне хотелось сказать. Насколько точным оказалось это высказывание, судить, конечно, не мне. Проект, который я представил в Москве, концептуально скорее продолжает мои прежние работы — в них я часто говорю о том, как на нас воздействует внешний мир. Например, в перформансе «Гуляя по Луне, но на Земле» («Walking on the Moon but on Earth») я, подвешенный в невесомости на красных воздушных шарах, символически ходил по головам людей. Темой этого перформанса было колоссальное информационное давление на наши мозги.

— И что тут может сделать современное искусство?

— Смотреть на все критически. Влиять на то, в какую сторону вращаются часовые стрелки в сознании каждого человека. Мы производим и потребляем технологии, но это значит, что мы должны еще больше, чем прежде, думать о природе. В конце концов, именно природа дает нам материалы для технологического ускорения. Что могут предложить художники? Как всегда, лишь зеркало, вглядевшись в которое, мы точнее можем увидеть себя.

— Понятно. Над чем еще вам хочется думать в ваших работах?

— Вы будете смеяться, но я часто думаю о том, что делать с теми миллионами продуктов (назовем это так), которые создают художники по всему миру. Марина Абрамович как-то назвала это «загрязнением искусства». Я с ней согласен.

— А есть ли какая-то разница между тем, как «загрязняют» искусство российские и швейцарские художники?

— Я бы не стал проводить никаких параллелей, каждый художник отделен.

— Хорошо, но есть ведь, наверное, какие-то темы, которые особенно занимают ваших швейцарских коллег?

— Самые разные, но они не носят национального характера. Участники группы художников или просто интеллектуалы-одиночки, они остаются людьми, живущими здесь и сейчас, в новый момент, который мы пока не сумели ни познать, ни объяснить. Каждый пытается сделать это по-своему. Об этом, кстати, очень точно сказал Джон Балдессари, выступая здесь, в Москве.

— То есть говорить о национальном искусстве в условиях глобализации уже не имеет смысла?

— Я бы скорее говорил не о глобализации, а о «лоббилизации», то есть возрастающей мощи различных политических и экономических лобби по всему миру.

— Поговорим о V Московской биеннале… Наверное, у вас есть возможность сравнить ее с другими масштабными выставочными проектами в Европе и не только.

— Московская биеннале — еще совсем молодая институция, со своей спецификой. Мне кажется, она бы поблекла, если бы ее показали за пределами России. Но в плане организации, по-моему, все неплохо. Меня поразило, сколько красивых, доброжелательных юношей и девушек работает на разных площадках биеннале. Молодость тут в воздухе.

— Вы, конечно, знаете про политическую ситуацию в России. Вот вы приехали сюда. Что скажете?

— Я думаю, что политическая, социальная и, как следствие, культурная ситуация не только в России, но во всем мире тесно связана с экономикой. Политики — всего лишь неудачники, в руках которых случайно оказалась экономическая мощь. Если экономический пьедестал рухнет, разрушится и все остальное. Это не только мое мнение, любой парень, продающий на улице газеты, скажет вам то же самое. А вообще, по правде говоря, нам всем нужна прямая демократия, как в Швейцарии. Вот к этому и надо стремиться.

— Каким образом?

— Изменить движение машины можно, только находясь внутри этой машины.