Team «Ельцин» vs. team «Руцкой»

Гульнара, 20 лет, студентка

О событиях осени 93-го знаю из курса истории в школе. Преподавательница делала пугающий акцент на «танки вошли в Москву!» и будто возвращалась в своих мыслях на 20 лет назад (она тогда жила на Тверской, военная техника шла у нее под окнами). Если бы тогда был Твиттер, история осени-93 выглядела бы так:

#указ1400
#штурмостанкино
#расстрелбелогодома
#деньтраура

Сергей Горяшко, 20 лет, студент

Было бы странно, если бы я помнил, что происходило в России, да и вообще в мире в 1993 году. Это было бы очень странно, потому что в 1993 году я только родился. Из эпохи девяностых в память отчетливо врезались только президентские выборы 1996 г., дефолт и гибель принцессы Дианы. Еще помню, как в Волгодонске, Буйнакске, а потом и в Москве взрывали дома, но это уже 1999 год.

Девяносто третий год для большинства представителей моего поколения не более чем четыре цифры в паспорте. Даже если они интересуются историей современной России и досконально изучили хронологию конституционного кризиса. Даже если они разбираются в разногласиях между Ельциным и Хасбулатовым, помнят, что был в России вице-президент по фамилии Руцкой, и понимают, чем отличались защитники Белого дома в 1991-м от тех же защитников Белого дома два года спустя. Дело не в академических знаниях. «Указ № 1400», «референдум “да-да-нет-да”», «депутаты Верховного Совета», «Таманская дивизия», «Красная Пресня», «Останкино» — для нас это просто слова из учебника по истории или из Википедии. Мы никогда не поймем, что произошло в 1993 году в Москве. Мы можем прочитать хронику по книжкам, изучить свидетельства очевидцев, расспросить старших родственников. Но прочувствовать эти события мы не сможем. Возможно, это и к лучшему. Хотя, как известно, когда люди забывают историю, она повторяется. А повторяется она трижды — в виде трагедии, в виде фарса и для идиотов.

Стрелять по живым людям — не важно, сторонники они тебе политически или нет, — не круто, не здорово и совсем не в духе демократии.

Октябрьские события 1993 года отражены в школьных учебниках истории чуть более чем никак, и это, конечно, беда. Если я правильно помню, им там выделены полторы страницы сумбурного текста, которые увенчаны фотографией бойца «Альфы» на фоне пылающего Белого дома. Все мое представление о политическом кризисе 1993 года я собирал из разных источников, в объективности которых у меня до сих пор есть сомнения. Что для меня девяносто третий с точки зрения истории современной России? Год, когда новая власть впервые по-крупному обманула всех нас. Был ли другой выход в тот момент у Ельцина? Не знаю. Что я вспоминаю, когда смотрю на фотографии полыхающего здания Верховного Совета? Пелевина с его «И дым отечества нам сладок и приятен. Парламент». Кто читал «Generation П» — поймет.

Единственное, что по-настоящему меня впечатлило, когда я читал об октябрьских событиях двадцатилетней давности, — это один старый сайт, сделанный чуть ли не в Латвии. На этом ресурсе не было ни фотографий, ни подробных рассказов очевидцев. Там просто собраны короткие биографии и свидетельства о смерти тех, кто погиб в бессмысленной бойне возле Белого дома, «Останкино» и стадиона на Красной Пресне. Весь последний год не утихали споры о том, кто все-таки был прав двадцать лет назад и что было бы со страной, если бы Ельцин проиграл. И в этих спорах все как-то позабыли о тех, чьи тела тогда положили на алтарь демократической революции. А мне кажется, что сейчас самое время вспомнить именно этих людей.

Кирилл, 24 года, журналист

Моя мама работала в Белом доме переводчиком, и, как она говорит, она успела увезти какого-то японского дипломата в аэропорт как раз за пару часов до начала обстрела.

Я знаю, что Ельцин пошел на конфликт с парламентом и применил танки, чтобы решить этот конфликт в свою пользу. Были защитники Белого дома, и сейчас рядом с ним в парке находится мемориал.

Ксения Губанова, 20 лет, студентка

Знаю я не очень много. Из того, что помню по существу. Team «Ельцин» (правительство, Черномырдин, Лужков и другие ребята, которые поддерживали Ельцина и его политику) vs. team «Руцкой» (Верховный Совет с Хасбулатовым и оголтелыми коммунистами и социалистами). Полномочия ВС были какими-то почти безграничными, и сам факт его существования и функционирования противоречил принципу разделения властей в стране, что, по мнению Ельцина и компании, было в условиях новой России довольно грустно. Законодательная власть очень мешала экономическим реформам, а они, понятное дело, стране были очень нужны. Ельцин издал указ о роспуске Верховного Совета и Съезда народных (хочется сказать «комиссаров», но нет) депутатов и по тогдашней конституции, о которой я не знаю совсем ничего, автоматически после этого лишался полномочий президента. Но полномочия он не сложил. ВС обвинил его в осуществлении государственного переворота, но не то чтобы Ельцина это заботило.

В стране — конституционный кризис. В Москве сторонники Верховного Совета митингуют, дерутся с ОМОНом, пытаются захватить «Останкино». Сам ВС блокирован в Белом доме по указанию Ельцина. Были попытки переговоров, но они сорвались, кажется, из-за Хасбулатова.

В итоге Белый дом был взят штурмом с танками и перешел под контроль внутренних войск, которые подчинялись Ельцину как президенту. Трагичный момент: был открыт огонь на поражение, и погибли защитники Белого дома. Около 200, кажется, жертв, и раненых очень много.

В итоге — новая конституция, Россия — президентская республика. Ельцин говорил, что пошел на государственный переворот потому, что выхода другого у него не было — существующая в России государственная структура нуждалась в реформах и полном кадровом обновлении, но в рамках советской конституции, которая с 1977 (1978?) года слегка устарела, это провести было невозможно. В общем, разбираюсь я в этой теме совсем не так хорошо, как надо бы. Стыдно. Поэтому четко сформулированного мнения на тему событий 1993 года у меня быть не может, наверное. Ельцин боролся за новую Россию и избавление ее от разлагающейся изнутри номенклатуры, которая парализовала экономические реформы и всячески мешала демократическому развитию страны, и это круто и здорово. Стрелять по живым людям — не важно, сторонники они тебе политически или нет, — не круто, не здорово и совсем не в духе демократии.

Так что события 1993 года — это, в моих глазах, извечный вопрос цели и средств, на который однозначного ответа, кажется, не существует. В смысле, черт, я знаю, что происходило, но я до конца не понимаю, кто хороший, кто плохой, — возможно, из-за того, что мои познания не настолько глубоки, — и мне стыдно не иметь этого понимания по такому важному вопросу. Всегда было страшно, что кто-то спросит, а я не знаю, что об этом думаю...

Екатерина Морозова, 20 лет, студентка юрфака

Основные события осени 1993 года — это объявленная Ельциным конституционная реформа, вылившаяся в противостояние президента и Верховного Совета, расстрел Белого дома, беспорядки, референдум о доверии Ельцину, референдум и принятие новой конституции. Считаю, что применение силы в данной ситуации было неоправданным шагом. С правовой точки зрения поступки и решения Ельцина прямо нарушали действующую конституцию — Конституционный суд признал указ (не помню номер, назывался «О конституционной реформе» или что-то вроде этого) антиконституционным. Мое отношение к этим событиям неоднозначное: с одной стороны, необходимость реформирования страны, с другой стороны, выбранные методы явно не соответствовали решению поставленных задач.

Александр, 21 год, студент

Про 93-й год — я свечку не держал, но те люди, чье мнение для меня важно, говорят и пишут, что это был настоящий пир духа (не пирдуха, а серьезно). Так что, пожалуй, я к ним присоединюсь.

Подготовила Тамара Великоднева