Даниэль Дэнчик: «Изоляция, белые медведи, страх сойти с ума»

На III Фестивале актуального научного кино «360˚» показали два швейцарских фильма — «Больше, чем мед» Маркуса Имхофа и «Экспедиция на край света» Даниэля Дэнчика (это копродукция Швейцарии с Данией и Швецией). Яна Макарова расспросила Дэнчика о том, каково ему было на краю света — то есть в Гренландии.

Команда ученых и художников на трехпалубной шхуне отправляется на северо-восток Гренландии. Раньше это была терра инкогнита, но сейчас льды тают, и в течение нескольких недель в году можно попасть на берега фьордов, куда нога человека не ступала несколько тысячелетий. Ученые там находят остатки древних поселений, изучают неизвестные науке виды бактерий и рыб, строят догадки о путях эволюции. Путешественников окружают вода, скалы и лед. Все это зарисовывают художники. На краю света, где оказались герои, глубокое прошлое прорастает в живое настоящее, так же как музыка Моцарта в «Металлику»: под них режиссер Даниэль Дэнчик снимает хронику этих приключений.

— Вы могли бы рассказать о вашем фильме примерно в 140 знаках?

— Я бы сформулировал это так: на краю света Моцарт встречается с «Металликой». В общем, сначала был Ной, потом был Колумб, а потом наша съемочная группа отправилась к последним белым пятнам на Земле.

— И что было труднее всего во время съемок последних белых пятен?

— Вообще-то говоря, сложным было все. Дефицит электроэнергии, изоляция, белые медведи. И страх сойти с ума. Это тоже было довольно неприятно.

— А с чего вы вообще решили отправиться в Гренландию?

— Идея эта не моя. Продюсер фильма Михаэль Хаслунд узнал о том, что в эти мало кому известные, совершенно неисследованные фьорды отплывает корабль. Он спросил меня и директора фильма Януса Метца, хотим ли мы снять кино про это путешествие. Для любого мальчика отправиться в Гренландию — мечта детства. Для нас это как Дикий Запад, последний рубеж.

— А как вы подбирали себе спутников?

— Команду я специально не подбирал, но давно знал художников Тала Р и Даниэля Рихтера. Думаю, мне просто повезло. Более приятную компанию для такого непростого перемещения в пространстве трудно себе представить.

— У вас был какой-то изначальный сценарий? Насколько действительность превзошла ваши ожидания?

— Конечно, я много думал о фильме еще до съемок. И перед тем, как отправиться в путешествие, я больше всего остального был увлечен идеей конца света. Во всех смыслах этого выражения. У фильма было даже рабочее название «Апокалипсис Севера». Что касается того, что я увидел… По моему опыту, все лучшее на съемках случается, когда ты к этому совсем не готов. Так что я старался хорошо подготовиться к тому, к чему нельзя подготовиться.

Наступило время постгуманизма.

— В вашем фильме есть один удивительный эпизод: герои медленно плывут среди абсолютно пустынных скал и ледников и вдруг видят, как на горе белый медведь яростно штурмует красный домик, скорее даже — сарай…

— Красный домик оказался складом датской армии, убежищем для чрезвычайной ситуации в зимнее время. Конечно, предполагалось, что домик медведебезопасный, однако не тут-то было.

— А ваша встреча с кораблем с нефтедобытчиками? Тоже сюрприз?

— Мы знали, что охотники за нефтью находятся где-то в этом районе, но да, встреча с ними была совершенно для нас неожиданной.

— Понятно. А сколько у вас было материала? И чем вы руководствовались при отборе?

— Нами было отснято 200 часов. На корабле было человек 40 — слишком много героев для фильма. Остались лучшие, в фильме они перед вами.

— А почему вы выбрали в качестве музыки именно «Металлику»? И, кстати, о металле… Вы бы надели майку с надписью «Fuck everything and become a pirate», как у участницы вашего фильма, — это соответствует вашему кредо?

— Вообще-то это моя футболка, которую у меня просто позаимствовали. Что касается «Металлики», то тут ответ еще проще: я металлист, слушаю очень много тяжелой музыки.

— Ваше путешествие было экзотичным еще на уровне замысла. Но что вас поразило в нем больше всего?

— Я бы сказал так. Меня поразило не впечатление, а скорее ощущение: именно с нашей, людской стороны это чистая мания величия — думать, что мы можем уничтожить Землю.

— Одна из проблем, затронутых в вашем фильме, — это проблема спасения Арктики. Как вы считаете, что можно/нужно сделать для предотвращения экологической катастрофы?

— Мы должны прекратить говорить об окружающей среде и вместо этого начать говорить о природе. Мой фильм о том, что надо попытаться перестать так сильно сосредотачиваться на самих себе. Мы вообще не очень важны. Наступило время постгуманизма.

— Герои вашего фильма вообще много занимаются поисками смысла жизни на краю света. А что об этом самом пресловутом смысле жизни думаете вы? У вас есть ответ?

— Я думаю, что смысл есть. Но он в том, что мы не должны его знать.