«Ляпис Трубецкой» и «Карибасы». «Oldi. Serёnity Dub»

Сергей Михалок любит песни «Комитета Охраны Тепла» и поет их на концертах «Ляписа Трубецкого». 16 октября лидеру первой в Союзе регги-группы Олди исполнилось бы 52 года. «Ляпис Трубецкой» и даб-группа «Карибасы», дружившая с Олди, решили отметить эту дату совместным релизом:

Дмитрий «Дим Димыч» Васильев («Карибасы»)

Мы с Олди познакомились году в 89-м. «Комитет Охраны Тепла» приехал тогда в Питер играть концерт в Театре на Фонтанке. Разогревать «АукцЫон». До той встречи о них я знал только то, что это первая и единственная в Союзе регги-группа. Несколько их песен, услышанных на чужих кассетах, и куча историй про их тусовку в волшебном Кенигсберге — это все, с чем я шел на тот концерт.

Интерес и уважение к этим таинственным первопроходцам я почувствовал сразу же. Технически это не был регги в общеизвестном, экзотическом виде — неожиданно это была абсолютно своя, наша тема. На родном языке. Понятная и доступная в своей простоте. Используя регги-ходы и приемы, Олди совершенно ясно выражал свои мысли, а не каких-то ямайских исполнителей. Его подход очень меня вдохновил.

В личном общении Олди постоянно разворачивал тебя к самому себе. Можно было на него сердиться, это могло раздражать, но в конце концов ты оказывался наедине с самим собой и вдруг понимал что-то важное. А Олди уже не было рядом. Чувствовать человеческую боль и понимать человеческие несовершенства — этому я учился в том числе и у Олди.

Олди и его группа повлияли на многих людей в самых разных городах. Отчасти это связано с чисто организационными удачами: тогда, на рубеже 80-х — 90-х, «Комитет Охраны Тепла» много ездил по стране.

Вещи, о которых пел Олди, выходят не только за рамки какой-то конкретной субкультуры, но и вообще за рамки рок-н-ролла.

Но там был еще волшебный фактор. Собрались люди, придавшие Олди особую силу, его слова с их саундом — это была смесь, заставлявшая впадать в транс, загадочная музыка. Олди удалось воплотить на нашей почве бунтарскую стихию регги-культуры, соединив ее с героическим образом человека обреченного, но не сдавшегося.

Некоторые называют это особым термином «dark reggae». Не факт, что это правильный термин, но факт, что Олди был уникальным артистом, он не хотел быть поп-звездой, он искал свой путь. Именно поэтому его песни помнят и сегодня. Они живут в нас.

Сергей Михалок

В свое время песни Олди были известны только достаточно узкому кругу любителей регги и ска, в общем, людям из субкультуры. Я тоже был таким, когда давным-давно исполнял его песни под гитару в Крыму, на набережных Ялты и Гурзуфа, но я уже тогда понимал, что, так же как Летов, Башлачев, Майк Науменко, Чистяков, как все великие рок-поэты и рок-музыканты, Олди может быть интересен и понятен гораздо более широкому кругу людей. Вещи, о которых он пел, выходят не только за рамки какой-то конкретной субкультуры, но и вообще за рамки рок-н-ролла. Его песни понятны людям, совершенно далеким от панк-рока или растафарианства, и в этом он похож на другого великого регги-музыканта Боба Марли — его ведь тоже слушают далеко не только растаманы, хотя сам он до смерти оставался таковым. Песни Олди должны и будут жить долго. Для молодых людей, которые вместе с нами поют песню «Африка», мы просто медиаторы в мир Олди. После нашей «Африки» они начинают слушать «Комитет Охраны Тепла», и для них в общем-то в этих песнях все понятно. Значит, эта музыка, эти тексты, эта энергия — вещи вневременные.