Больше О-лим-пи-ада!

Ноябрь 2013 года — наш последний месяц сознательной жизни перед долгой спячкой. Сезонность русского уклада, совпадающая с природными циклами, — важный фактор общественной жизни. В России все важное нужно успеть сказать в промежутке между спячками. Скоро-скоро, через две-три недели, всему придет предпраздничный конец. Особенность момента в том, что к обычному декабрьско-январскому сну разума в новом, 2014-м, году добавится февральский — приедет Олимпиада Ивановна. Новогодняя ночь — впервые, дорогие товарищи! — в медийном смысле продлится месяца два. Нам предстоит тотальное исчезновение смысла из всего, что мы на протяжении этого времени услышим от СМИ.

«Все важные решения отложены на после Олимпиады», — сообщают нам неназванные источники в правительстве, и понятно, что самое важное сейчас. Олимпиада заранее перегружена возложенными на нее идеологическими задачами. Отстоять Сочи! Конечно, Олимпиада будет поводом для очередного энергичного подъема России с колен (что, вероятно, будет закреплено на законодательном уровне сразу после); конечно, она нужна, чтобы решить все острые общественные проблемы одним махом, как у нас принято, — то есть попросту исключить их из повестки. Для власти это как никогда важно. Это, похоже, последняя возможность уверить мир, что «путинский проект» состоялся. Это должно стать важным итогом последних 20 лет — Россия впервые за многие годы целых две недели будет в центре мировых новостей. В 1980-м близкая родственница Олимпиады Ивановны, Софья Власьевна, готова была ради этого разбиться в лепешку. Много хорошего было сделано, как сейчас мы знаем, специально для Запада — для него в СССР открывались особые журналы, разрешались вольные театры и пепси-кола. С имиджем России сегодня ситуация примерно такая же, как тогда, как ни банально это сравнение. Нынешняя власть тоже готовится изображать полуторамесячный карнавал открытости.

На время Олимпиады в церемониальной прессе будет введен режим чрезвычайного радушия, все острые темы будут спускаться на тормозах.

Демонстративная бодрость в соединении с особой официальной риторикой, напоминающей раннюю прозу Владимира Сорокина, — достаточно почитать молодого автора, пишущего про Олимпиаду, и сравнить это с историей увлекательных приключений олимпийского факела — к февралю приобретет тотальный характер.

На время Олимпиады в церемониальной прессе будет введен режим чрезвычайного радушия, все острые темы будут спускаться на тормозах. ТВ будет жить по принципу «притуши фитилек» — ритуальные высказывания насчет враждебной Америки, гнилого Запада, опасных гомосексуалов, программы Аркадия Мамонтова и многое другое, видимо, уйдет на небольшой перерыв; буйные головы временно открутят. Мы будем жить в «отложенной стране», где вся официальная риторика будет ориентирована на заграничного дядю. Вместо обычного быкования — фальшивая улыбка со сроком годности в два месяца.

Олимпиада — отличный повод для вымывания из повестки политического как такового, для возвращения массового человека в забытье, в состояние «до 2012 года». Но прежде власти надо решить, как быть с «Болотным делом». С одной стороны, есть усталость от темы, интерес к ней у читающей публики, скажем так, пульсирующий — и можно не спешить. С другой, тянуть тоже вроде бы нельзя. Судя по тому, как внезапно стали отпускать под залог экипаж Arctic Sunrise, власть уже начала подготовку к зиме — формирует лояльный информационный фон.

Это внушает некоторую надежду. Олимпиада, по сути, интересна только одним: когда решится судьба узников Болотной — до нее или после. Получат они ради Олимпиады некоторые послабления? Или ее, наоборот, используют, чтобы принять под шумок самое жесткое решение в самое неудобное для общественной реакции время?

Русский читатель — шабашник: у него нет привычки к регулярному чтению новостей.

Предстоящему этой зимой карнавалу — вот что существенно — нет никакой альтернативы. В обществе, в его интеллектуальной прослойке, нет иммунитета, привычки и практики противостоять тотальному празднику, этому длительному медийному помешательству. Нет привычки диктовать собственную повестку, нет инструмента для борьбы с этим карнавальным гулом. Интеллектуальная активность в России тоже сезонна, интерес к новостям каждые три месяца падает до нуля. Русский читатель — шабашник: у него нет привычки к регулярному чтению новостей. Последние годы вроде бы породили новый тип читателя, так сказать, professional, медийного интересанта, который читает новости с помощью соцсетей и понимает, что чтение есть некая общественная обязанность, гигиенический ритуал. Но эта хрупкая традиция из-за больших праздничных перерывов нарушается.

Тут меня на днях в Фейсбуке временно заблокировали, а потом так же внезапно разблокировали. Для входа обратно просили представить «паспорт или другой документ, удостоверяющий личность» — в общем, это было неприятное чувство, но главная досада — что отобрали любимую ежедневную газету, которую я сам составил из разных интересных мне авторов по определенной тематике. Аналога такой газеты в офлайне не существует. И дело не в том, что авторы эти не могут работать вместе: они, пожалуй, и могли бы. Просто нет такого издания. Нет политических и общественных изданий в формате special interest или professional media. Даже самая либеральная пресса устроена по принципу general interest. В основе которого лежит желание развлекать. А стало быть, эти СМИ невольно, в силу универсального формата, тоже становятся частью карнавала — они тоже его заложники. Еще одна, тысяча первая, версия закрытия OpenSpace.ru: в России не должно быть изданий исключительно про политику. Вообще нельзя ни в коем случае допустить специализацию СМИ, нельзя, чтобы они били в одну точку, нельзя, чтобы игнорировали или актуализировали что-то по своему произволу. Однако именно специализация СМИ может стать единственным инструментом противостояния массовому безумию.

В феврале—марте 2014-го будет происходить много чего именно общественного и политического. И, похоже, в марте как раз весьма вероятен обвал: то, что молчало все эти месяцы, то, что было отложено и сдерживалось, снова вырвется наружу. Мы к этому моменту будем интеллектуально едва тепленькими — только-только начнем выходить из двухмесячной новогодней-олимпийской спячки. А? Что? Где? Какая Конституция?..