Secretly Olympiads

Video version of the program is available on our YouTube channel by link


Leonid Velekhov: The history of the Olympic Games is written publicly, but there is, as it turned out, a secret part of it, reliably hidden for the time being in folders with the Griff "Secret", will be talking about it today.

Elena Polyakovskaya: Sports achievements are an obvious thing. And the athletes themselves, as a rule, are in sight, their victories and defeats are experiencing hundreds of thousands of fans. However, the organizers of the exhibition "White Games under the Greek" Secret "make it possible for visitors to see what happened behind the scenes of large competitions. How and who made decisions on the participation of athletes in competitions? What was guided by the sports leadership, supporting certain sports? What did you dress and what did they feed the heroes of sports? You can find out about everything from the well -thought -out exposition.

The documents of the Central Committee of the CPSU, although they are written in a rough and often formal language, however, allow us to understand that the fate of both people and medals often depended on the stroke of the pen of those who were exposed by state power. The exhibition "White Games under the Griff" Secret ", which takes place in the exhibition hall of the federal archives, tells not only and not so much about the participation of Soviet athletes in the winter olympiads from 1956 to 1988. This is a story of victories and defeats, successes and disappointments, but every story has its own background. At the beginning of the exposition, you can find out interesting facts, for example, why Soviet athletes did not perform at the 1952 Olympics in Oslo, or that the Soviet leadership proposed introducing the Boxing, Struggle, Stande and Gymnastics competitions in the Winter Olympic Games.

Unique documents, rare photos enable visitors to the exhibition to make a trip in time and pay attention to the details that were either unnoticed by contemporaries, or all these years gave rise to a lot of issues. It is easy to guess that there were no answers to these questions, since for more than half a century, documents that contained the unexplains of what was happening were “secretly” under the griff. Now during sports competitions often with nostalgia, they recall past victories. At what price they got - remains behind the brackets.

In a small exhibition space, it is impossible to tell about everything, but to transfer at that time and feel all the strength and power of the state machine, longing for only sports victories and not allowing defeats, is quite real. A lot of documents of the Soviet era, including those related to sports life, are stored under the heading of "secret". This exhibition only opened the door into the past, without which, as you know, there is no future.

Leonid Velekhov: the organizer and curator of the exhibition, which was discussed in the report of our correspondent Elena Polyakovskaya, today the guest of our program.

Historian Mikhail Prosemenchikov - Deputy Director of the Russian State Archive of Contemporary History, Candidate of Historical Sciences.

Let's start with the very first secret. Why did the Soviet Union participate in the Olympiads only since 1952? Although sport in the USSR was cultivated with might and main ...

Mikhail Prozamenshchikov: There were several reasons. Before World War II, there was such a "sanitary cordon", when the Soviet Union was surrounded by hostile powers who hoped that soon the USSR would cease to exist. And the Soviet Union, for its part, hoped that the world revolution would occur and capitalism around the world would collapse, and not bourgeois Olympiads would be held, but real workers of the Spartakiads. This explains the fact that the Soviet Union in the interwar period did not even try to take part in the Olympic Games. Moreover, in 1936 the games took place, both winter and summer, in Nazi Germany, and this also played a role. The next games, if the war had not prevented, should have been held in Japan, with which the USSR also had no best relations.

After the Second World War, when the Soviet Union became a great power, he began to look closely to take part in the Olympiads. Moreover, the concept of sports has changed. In the 1920-30s, athletes were prepared primarily to protect their homeland, "be ready for work and defense"-the famous badge, and in the late 40s-early 50s they began to think that Soviet athletes could bring awards, raise the prestige of the Soviet state, show the advantages of the socialist system. That is why in the late 1940s-early 1950s the idea was born to enter the International Olympic Committee and take part in games.

Leonid Velekhov: Why were the 1952 winter games in Oslo missed?

Mikhail Prozamenschikov: There are several reasons. Were political: Oslo was the capital of the capitalist state - NATO member, the hostile USSR Blok. Oslo was far from the Soviet Union, Helsinki, where the 1952 summer games were held, close, it was possible to arrange their Olympic village, carry their athletes themselves. And Finland in the early 50s was a neutral country. But there was another reason. The Soviet leadership was given the task of athletes: to win at all costs! And if in the Summer Games there was a hope that we would take one of the first three places (and the first one turned out to be the total number of medals), then there was no such confidence in the winter games. Moreover, there was confidence that, most likely, we would speak unsuccessfully.

We found very curious documents in the archives. Our delegation, which went to the IOC session in Oslo, to Norway, received very strict instructions from the Politburo of the Central Committee: you need to ensure that such sports as a bar, boxing, sports gymnastics and struggle are moved from summer games to winter. Because the Soviet Union has already performed quite successfully in these competitions in those years. Fortunately, such an idea was not supported.

Leonid Velekhov: This is such a vivid evidence of Soviet ideology: we will redo the world for ourselves! And already in our time, Kirsan Ilyumzhinov proposed to include chess in the Winter Games. And really during the 1952 winter games in Helsinki, our team lived in Soviet territory?

Mikhail Prozamenshchikov: Not quite so, partially. The Soviet Union, firstly, demanded that two separate Olympic villages make-for countries of socialism and capitalism countries, and such villages were really created in Helsinki. There were our athletes, but most of them came to the competition, performed for two or three days, and then went back. In Soviet territory, the second Olympic village was built, where our athletes lived and trained the bulk of time. This was then remembered when the 1980 Olympics in Moscow were preparing - many Western opponents of the conduct of this Olympics in Moscow recalled that case and said that the USSR would come up with something again, throw out the dirty tricks, as he did in Helsinki in 1952. And very many were unhappy then that the IOC went to meet our requirements, and agreed to such conditions.

Leonid Velekhov: That in 1956 we finally went to winter games in Cortina-D'Ampezzo, the death of Stalin played a role?

Mikhail Prozamenshchikov: Of course! There was already a thaw. In some cases, some old reflexes affected, but this applies to more summer games of 1956. There was a relapse of Stalinism - it took place in Australia, and at that moment we had a diplomatic relationship with Australia at that moment, and for a long time the issue was resolved whether to send a delegation there or not, and when we decided to send, the issue of where our athletes would live until the last moment. They insisted that they live on the ship "Georgia", which brought them there, but it was impossible to live there and even more so to train. At the last moment, common sense prevailed, and they were all settled in the Olympic village. And with winter games-they felt power, firstly. Soviet hockey players showed that we can fight, after 1954 it became clear that we can play and win. And the same in a number of other sports. This is from the sports side. And with the political - of course, Khrushchev had to show that the Soviet Union became a more open state, not like under Stalin. Therefore, the decision was made almost unanimously.

Leonid Velekhov: In the world championships, including in winter sports, the Soviet Union began to participate long before participating in the Olympiads, in the second half of the 40s. But when in 1948 they failed at the world skating championship, Stalin called the skaters to them, they arranged a thug, and five years after that in the world championships they did not take part, our skaters ...

Mikhail Prozamenshchikov: That's right, only we are talking about male skaters. Women, due to the successes of Maria Isakova, who, unfortunately, could not perform at the Olympic Games, performed until 1951. And then, after Isakova could not win the next gold medal, and the women were also not allowed, under Stalin. So such decisions were made in the Stalin period.

Leonid Velekhov: But here is a mystery: how much such isolation is Soviet, and winter and summer sports rushed forward? After all, Soviet athletes had no idea how it develops, for example, as the skater Nina Alekseevna Zhuk told me - world figure skating. Everyone invented themselves, invented the wheel in the literal sense of the word. And they performed - both in 1952 in the summer, and in 1956 in winter - with such a success! What is the secret?

Mikhail Prozamenschikov: Firstly, in the talent of our people, in incredible hard work, enthusiasm, which existed at that moment, in the desire to prove that we are strong. And we will speak frankly, we won in the first Olympiads in those sports where technical devices were not needed, where it was possible at the expense of improvised means, skiing, skates, sometimes very old, achieve tremendous successes. When it came to Bobsleu, here until 1980 they wrote that it was not cultivated with us, because it was necessary to build beans, special routes, and we could not do anything about it. Ski skiing is the same, there should be good equipment. Sometimes the case helped, as in hockey. We owe to success in hockey with a puck, of course, cultivated by us has long been Russian hockey, with the ball, Bendy - rebuilt and began to play. And just Canadians later recalled that they could not get used to some tricks that ours transferred from Russian hockey. Some techniques, such as the ball, pushed the ball, they also pulled the puck, and for the Canadians it was new, and the Canadians specially studied the methodology, as we play in their Canadian hockey.

Leonid Velekhov: Probably, in general, a special, Soviet style of hockey, different from Canadian, not power, but technical, much more artistic and spectacular, was born, apparently, from the fact that our hockey was started by people who played Bendy.

Mikhail Prozamenshchikov: Plus, in the Soviet Union, since the 30s, not just team sports were cultivated since the 30s, but collectivist sports. Despite the fact that our hockey players were individually very strong, the collectivist method of the game developed. And the Canadians loved to take the whole game on themselves: he took the puck himself, went through the whole field and scored. And ours from the very beginning developed a game in the pass, which was also new.

Leonid Velekhov: At the same time, ours individually learned to play so that Kharlamov or Maltsev passed through the entire field, like a knife through oil, and they just carried the puck on their heads. This is a fact. You mentioned equipment, equipment. And what, the first Winter Olympic Games went with grandfather skates, skis and so on? Or immediately began to order something abroad?

Mikhail Prozamenshchikov: They immediately began to order abroad and take the best. At the end of 1953, a big scandal erupted, it was already after the death of Stalin. Our delegation of women-fiberbide went to Switzerland for competitions, and then to the Central Committee of the CPSU from Switzerland, from our ambassador, such a SOS signal came that our women, poor, are, firstly, they were not given any daily, business trips, and secondly, they are in this form, their shape, equipment contrasts with the shape and equipment of others Athletes that it looks shameful for a great country. This issue was discussed at the Presidium of the Central Committee, there was a concrete decision on these athletes, and at the same time such a general decision was made that henceforth should be attentive to all delegations, not only athletes, but also science, culture, in what form they leave, give them more money, although it was still a scanty. And this largely played a role in the fact that already in 1956 our athletes went to the Olympic Games, maybe not in a chic form and ammunition, but in any case at about the level at which the athletes of other countries were.

Very often, our athletes were given a form only in competitions, even the form in which they had to train. And they could not understand why they conquer medals, they promise all sorts of benefits and privileges to them, and then they come to the Soviet Union - and they say: urgently hand over the form, even the one in which you trained. She is already old - no, hand over, otherwise you will not get premium.

Leonid Velekhov: It was especially bad with the form of things in CSKA, as far as I know, and each time I had to break through the form. And Nina Zhuk told how Stanislav Zhuk spoke in a tailcoat sewn from army cloth, all this cracked on it ...

Mikhail Prozamenschikov: Unfortunately, we could not show all the documents at the exhibition, but there are a huge number of materials, as in the Central Committee of the CPSU, which in Soviet times solved all issues from missiles to the smallest problems, documents from the sports committee, from the Ministry of Finance, from the same Ministry of Defense, where it was agreed literally to a penny, how much we need to spend on a particular competition, one or another tournament. And each time with a battle, literally the sports committee knocked out additional funds, including on the clothes of our athletes.

Leonid Velekhov: Was it stinginess or was it really so bad with the currency?

Mikhail Prozamenshchikov: Currency was really bad, no coincidence in the 60s Nikita Sergeyevich revived the Birch Birch stores to somehow attract currency. And the bulk of the money went to other needs. But athletes brought, including material income, so it was possible and necessary to solve these issues. And the issues were resolved, but very difficult, with very large bureaucratic wires.

Leonid Velekhov: So, then everyone was calculated before the penny - and how many medals were. Now they throw 50 billion at the Olympics, at the previous Olympiads there were all these Russian houses with black caviar, alcohol poured as a river - and something with medals became very difficult ...

Mikhail Prozamenshchikov: Do you propose to cut it again? (laugh)

Leonid Velekhov: Maybe. As the proverb says, he studies better for copper money ...

Mikhail Prozamenshchikov: Yes, of course. There was a different approach, other thoughts among athletes. The sense of patriotism, the desire to win at all costs, no matter how highly it sounds, to the glory of the country, nevertheless, no one canceled it.

Leonid Velekhov: Can someone personally be allocated from the political leadership, sports leadership, who was some kind of main, main initiator, motor of this advancement of Soviet sports in the international arena, in particular, Olympic?

Mikhail Prozamenshchikov: If we talk about party-state figures, that we became part of the International Olympic Committee, is, of course, Stalin’s merit, and later this is, of course, Leonid Ilyich Brezhnev. Brezhnev, even when he was the secretary of the Central Committee, even under Nikita Sergeevich Khrushchev, actively piercing the idea of holding the Olympic Games in the Soviet Union, since the mid-1950s. Another thing is that then this did not work, but as soon as he became the Secretary General of the CPSU Central Committee, then all the mechanisms have already earned, and the Soviet Union received the summer Olympic games on the second attempt, and the athletes began to live better, they began to take care of them better than in the previous years.

Leonid Velekhov: Why is there so little information at your exhibition on the activities of special services during the winter Olympiads? And how was their activity organized? What was the proportion, relatively speaking, in delegations between "art historians in civilian clothes" and athletes?

Mikhail Prozamenshchikov: From our documents it is not always possible to understand this proportion. In 1956, when we went to the Olympics to Italy, there it was opened in the document in the document how many athletes, coaches, accompanying persons and representatives of the KGB went. Then there were about 150 people, the whole delegation, and 11-12 people were representatives of the KGB. Subsequently, the information that came to the Central Committee of the CPSU was discussed in it about journalists accompanying persons and so on, and under what brand representatives of the special services were hiding there, it was already difficult. At the Olympic Games, I think, their work was even easier than at the World or Europe Championships, because Soviet athletes lived in the Olympic village, which was fenced, in fact, from the rest of the world, and they spoke only with the same athletes as they, went to competitions, and then they brought them together again to the Olympic village.

Вот знаменитый Всеволод Бобров рисковал не поехать в 1956 году на свои первые Зимние Олимпийские игры, потому что в 1955-м на чемпионате мира в ФРГ, который наши как раз проиграли канадцам, поступила информация в ЦК КПСС, что Бобров вел себя не совсем правильно. То, что он выпивал и с кем-то знакомился, это прегрешения, но не очень высокого уровня, а вот то, что он встречался с каким-то неизвестным мужчиной, о чем не поставил в известность никого, прежде всего представителей соответствующих служб, это было подозрительно. Возникли подозрения, что этот мужчина – эмигрант, уехавший из Советского Союза, а в те времена, даже уже при Хрущеве эмигранты – это однозначно были предатели, изменники, шпионы и тому подобное. Так что на каких-то других соревнования было сложнее, оттуда шла информация более широкого диапазона. А на Олимпиаде больше шла информация о каких-то морально-бытовых проступках советских спортсменов.

Леонид Велехов: А были случаи, когда каких-то перспективных и необходимых для успеха спортсменов по какому-то компромату, по информации КГБ не пускали на Олимпиаду или досрочно с нее отзывали?

Михаил Прозуменщиков: Известный случай – знаменитая наша конькобежка Инга Воронина. Официальная версия, почему она не поехала на Олимпиаду 1960-го, а потом и 1964 года, где блистала Скобликова, была – здоровье. У нее действительно был туберкулез. Но была и более правильная, настоящая версия, связанные с ее близкими отношениями со шведским спортсменом, и были даже разговоры, что она собирается выйти за него замуж и остаться там. А этого, конечно, в те времена допустить не могли.

Леонид Велехов: И есть версия, согласно которой человек, за которого она вышла замуж, был на каком-то коротком поводке у КГБ, этот самый Воронин, и потом он ее убил.

Михаил Прозуменщиков: В нашем архиве такой информации нет, но есть косвенный очень странный документ, согласно которому, когда произошло это убийство в январе 1966 года, информацию о происшедшем докладывали не просто в ЦК КПСС, а лично Леониду Ильичу Брежневу. Потом были другие случаи, когда кто-то из спортсменов погибал или умирал, но чтобы докладывали лично генеральному секретарю ЦК КПСС, и докладывал лично Руденко, генеральный прокурор, такого не было. И здесь, наверное, тоже есть какая-то зацепка.

Леонид Велехов: В первые Олимпиады спортсмены первыми фактически из советских людей стали выезжать за границу, и наверное, многие переживали шок, столкнувшись с совершенно другим уровнем жизни. Были ли какие-то в этих документах свидетельства такого шока?

Михаил Прозуменщиков: Было как бы три уровне плохого поведения советских спортсменов за рубежом. Первый уровень – это если спортсмены проигрывали, и это выводили из недостаточной морально-волевой подготовки, сознательности и тому подобное. Второй уровень – уровень материально-бытовой, но это уже, скорее, в 60-70-е годы, когда спортсмены очень часто прибегали к контрабанде. То есть из Советского Союза вывозили те товары, которые можно было продать на Западе, те же фотоаппараты, часы, водка, икра, и обратно старались везти то, что не было в Советском Союзе. И на границе очень часто вылавливали контрабанду у спортсменов, для которых не было облегченного режима, и более того, когда спортсменам удавалось что-то провозить в Советский Союз, потом все равно на этих спортсменов заводили административные дела, и иногда им на какое-то время запрещался выезд за границу. А третий уровень, самый криминальный, - это если спортсмен высказал за границей что-то не совсем лицеприятное о Советском Союзе… Такое тоже бывало, но это не было умышленно, просто спортсмен мог сказать: "Ой, у вас гораздо лучше, чем у нас" – и это уже был, как говорится, крестик. Я уже не говорю о том, чтобы дать интервью или что-то сказать журналистам с такого канала, как ваш, что тоже однозначно уже было клеймом на человеке.

Шахматист Марк Тайманов в 1970 году попытался провезти из-за границы "Архипелаг ГУЛАГ", и после этого в течение длительного времени он был невыездной. Или эстонский гроссмейстер Пауль Керес в 1969 году, пока в Праге еще Дубчек оставался у власти какое-то время, он встречался с одним чехословацким шахматистом, который потом эмигрировал на Запад, и который был настроен яро антисоветски, но они были старыми друзьями и встретились. После этого было принято решение, что на ближайшие годы выезд Паулю Кересу закрыт.

Леонид Велехов: Почему никто или почти никто не оставался? Вот ведь сколько кубинцев остаются целыми там бейсбольными командами! Или в Мельбурне в 1956 году осталась половина венгерской команды, 100 человек! Я уж не говорю о страшном матче СССР – Венгрия по водному поло, который превратился просто в драку.

Михаил Прозуменщиков: Здесь можно строить только какие-то предположения, говорить о хорошей идеологической обработке, которой подвергались советские спортсмены. И нельзя сравнивать советских спортсменов со спортсменами из других соцстран, из той же Кубы. Все-таки в Советском Союзе к 60-70-м годам советская власть существовала 50 и больше лет, а в тех странах она была очень молодой, и были живы люди, которые помнили буржуазную эпоху. И там не было революции, все более-менее бескровно перешло в руки коммунистов, там сохранилось большое количество людей, которые рассказывали, как было, и многие молодые люди не были столь подвергнуты идеологической обработке. Советский человек, рожденные в 40-50-е годы, был уверен, что только в СССР все лучше! И даже если он видел прекрасные магазины, он не верил, что называется.

Леонид Велехов: И советские люди часто не знали о своих родственниках за границей, если говорить о разделенных семьях. А вот история Людмилы Белоусовой и Олега Протопопова, оставшихся на Западе, как это отразилось в ваших секретных документах?

Михаил Прозуменщиков: Да, и мы даже решили эти документы вставить в экспозицию. Мы показали документы прежде всего 1972-72 годов, когда Белоусова и Протопопов отчаянно обивали пороги власти и просили только одного – дать им возможность нормально тренироваться и выступать, не лишать их льда. Их действительно лишали льда, и они постоянно писали, что им намекают и даже открытым текстом говорят: уйдите из спорта. А они говорили: мы уйдем, когда будем проигрывать на официальном уровне. Но то, что им не давали возможности тренироваться, это из документов очевидно. И в 1979 году они остались в Швейцарии. Информация поступила в ЦК КПСС, и Леонид Ильич Брежнев своей рукой на документе написал, что такие случаи стали повторяться, и надо срочно этот вопрос разобрать на заседании секретариата ЦК КПСС.

Леонид Велехов: Но я не знаю других случаев, чтобы спортсмены оставались.

Михаил Прозуменщиков: Это были единичные случаи. Как неудавшийся невозвращенец Немцанов на летней Олимпиаде 1976 года, который сначала остался, потом сбежал, говорили, что его насильно пытались заманить. Но были еще отдельные даже не только спортсмены, сколько тренеры, вот эстонский велосипедист, если не ошибаюсь, в конце 70-х остался. Но спортсмены на фоне тех же деятелей науки или культуры в этом плане были очень преданы своей стране.

Леонид Велехов: Не могу не спросить вас о скандальной истории в Саппоро с участие Уланова, Смирновой и Сурайкина. What happened there?

Михаил Прозуменщиков: Если называть вещи своими именами, обычный любовный треугольник. Уланов и Смирнова хотели пожениться, и они сделали это сразу после Саппоро, а Сурайкин ревновал, он не хотел отпускать Смирнову не только как партнершу, но и как женщину. И в этой истории, может быть, ничего такого не было бы, если бы не роль наших органов, которые написали в ЦК про Сурайкина, что он якобы в каком-то из разговоров восхищался восточногерманским фигуристом, который остался в ФРГ. В документах КГБ, которые отправлялись в ЦК, когда надо было показать, что человек не очень хорошо, часто использовался этот прием. То же самое было, кстати, в свое время с Эдуардом Стрельцовым, когда его осудили.

Леонид Велехов: Возвращаясь к истории с Сурайкиным, не могу не процитировать документ: "Являясь авантюристичным и склонным к крайностям человеком, Сурайкин 8 февраля сего года в три часа ночи проник через балкон в квартиру Уланова в поисках Смирновой. В результате чего произошла ссора между ним и Улановым. Уланов и проживавший с ним Благов пытались раздеть Сурайкина и сбросить его в обнаженном виде с балкона четвертого этажа". То есть просто бедняга Сурайкин по всем фронтам потерпел убытки моральные!

Михаил Прозуменщиков: Вся беда в том, что эта история стала достоянием зарубежных корреспондентов, и они стали писать об этом в прессе во время Олимпиады. Именно поэтому было принято решение срочно Сурайкина и Смирнову, как только завершились соревнования, и они получили медали, сразу посадить их в самолет и в сопровождении представителя КГБ отправить в Москву. А Уланов и Роднина оставались до конца Олимпийских игр.

Елена Поляковская: История участия советских спортсменов в Зимних Олимпийских играх ведет отсчет с 1956 года. После Олимпийские игры назывались главным стартом четырехлетия, и каждая победа советских спортсменов воспринималась не только как спортивное достижение, но и как демонстрация политической силы страны.

Спорт, как и любая другая сфера жизни в Советском Союзе, находился под бдительным контролем Коммунистической партии. В ЦК КПСС рассматривались проблемы подготовки советских сборных с Олимпийским играм, утверждался состав делегаций, решались вопросы финансирования и материального обеспечения команд, анализировались причины неудач и принимались решения о награждении наиболее отличившихся олимпийцев. Принимавшиеся перед каждой Олимпиадой постановления ЦК КПСС выглядели формально и однообразно лишь на первый взгляд. Внимательное рассмотрение этих документов позволяет заметить стремление к сокращению численности советских делегаций за счет руководящего состава и сопровождающих лиц. Также именно в ЦК КПСС решались вопросы финансового обеспечения советских спортсменов.

Историки отмечают, что советский партийный лидер Никита Хрущев был далек от спорта, а вот пришедший ему на смену Брежнев живо интересовался спортивными вопросами и был активны болельщиком. Именно поэтому спортивная редакция Центрального телевидения наряду с программой "Время" обладала самым лучшим техническим оснащением. Особую страсть советский партийный руководитель питал к хоккею, он не только лично посещал хоккейные матчи, но и старался всячески поддерживать хоккеистов. К нуждам спортсменов в брежневские времена относились очень внимательно, каждую их победу или призовое место рассматривали как победу советского спорта и социалистического образа жизни. Важность достижений в спорте подчеркивалась высокими государственными наградами.

Одним из главных спортивных событий эпохи Брежнева стало проведение московской Олимпиады. Впрочем, олимпийские претензии СССР на этом не закончились. Хотя Михаил Горбачев не слишком интересовался спортом. К тому же казалось, что в середине 80-х – начале 90-х было не до Олимпиад, но интересная деталь: в 1989 году ЦК КПСС поддержал инициативу Госкомспорта с предложением провести Зимние Олимпийские игры 1998 года в городе Сочи.

Леонид Велехов: Ну, история Сочи – это, конечно, главная сенсация вашей выставки, но сперва хочу вас спросить, как пересекались большая политика и спорт? Что за странная борьба шла почти постоянно между чехами и советскими, поляками и советскими? А когда команда ГДР встала на ноги, борьба просто стала за лидерство на тех же Олимпийских играх.

Михаил Прозуменщиков: Советский Союз контролировал весь социалистический лагерь и старался, конечно, контролировать спортивные области. А многие представители стран Восточной Европы хотели получать дивиденды от Советского Союза в виде материальной помощи, спортивной помощи, и тренеров сюда отправляли на стажировку, но в то же время быть максимально самостоятельными, показать, что они не зависят от Советского Союза. И если в экономической, политической, военной сфере это не получалось, то в спорте такая возможность возникала, когда можно было обыграть великого советского старшего брата. И в тех видах спорта, где какие-то из социалистических стран чувствовали себя более-менее уверенно, начиналась такая накрутка, что эти спортсмены должны были обязательно выигрывать. У болгар, например, в начале 70-х годов появилась плеяда молодых спортсменок в художественной гимнастике, и они должны были любой ценой победить именно советских "художниц". Такая же ситуация была с монголами в борьбе, традиционном их национальном спорте.

А с чехами мы играли еще до нашего выхода на Олимпиады, проводили товарищеские матчи с конца 40-х и в первой половине 50-х годов, и уже тогда та самая советская сборная, переделанная из русского хоккея, неожиданно стала обыгрывать этих сильных чехословацких хоккеистов. И чехи всячески пытались доказать, что нет, они сильнее. И здесь уже начинались свои подковерные игры. В 1956 году чехи и с поляками умудрились подраться, и с нашей сборной играли очень грубо, и в последнем матче пытались пропустить как можно шайб от американцев, чтобы, если наши проигрывают канадцам… Во всех газетах писали тогда, что чехословацкая сборная играет в пользу сборной Канады. При том количестве пропущенных шайб от американцев в случае победы канадцев над нами первое место занимали канадцы, второе американцы, и третье только – СССР, по разнице забитых и пропущенных. А после 1968 года, после подавления "пражской весны", это просто уже стало дело принципа для чехословацкой команды.

Леонид Велехов: И конечно, эта история с Сочи меня совершенно поразила. Я был уверен, что Олимпиада в Сочи – это путинский проект. Путин и наше руководство знали о проекте еще горбачевского периода?

Михаил Прозуменщиков: Я думаю, конечно, знали. Прежде чем подать такую заявку, а у нас на выставке есть документы, подписанные представителями Краснодарского края, представителями Совета министров РСФСР того времени, но там принималось решение на уровне секретариата ЦК КПСС, стоят подписи всех секретарей, включая Лигачева, Яковлева… И такие бумаги не подавались просто так, конечно же, проводилась предварительная проработка вопроса. И из документов видно, какое нужно количество денег затратить, каково расстояние между стадионами и местом поселения спортсменов, и так далее. Так что основательная проработка велась, и все документы, вероятно, где-то находятся, у нас их нет. И когда встал вопрос о том, чтобы снова поднять кандидатуру Сочи, конечно, остались люди, которые работали в то время, они до сих пор многие работают, и эти документы были подняты. Вероятно, что-то и использовалось, ведь технические характеристики во многом остались прежними.

Леонид Велехов: Была же еще идея Ленинграда как столицы тоже Зимних Олимпийских игр. Причем и в советский период она была, и в ранний послесоветский, в начале 90-х годов, когда Собчак был мэром Ленинграда, а Путин был его правой рукой.

Михаил Прозуменщиков: Я думаю, прекрасно знали и об этих наработках идеях – сделать Ленинград и его окрестности столицей зимней Олимпиады 1996 года. И Горбачев был в курсе, обсуждался вопрос на заседании секретариата в 1985 году, и было дано согласие, но потом почему-то эта идея заглохла. Может быть, потому что к этой идее охладел Самаранч, который одно время поддерживал кандидатуру Ленинграда, до лета 1984 года, когда мы не поехали на Олимпиаду в Лос-Анджелес. И после этого Самаранч стал занимать более жесткую позицию.

Леонид Велехов: Спасибо вам большое за такой содержательный и интересный разговор!