Хорошая девушка Лена

Елена Мильчановска из «Собеседника», в декабре признавшаяся Путину в любви, напоминает в первую очередь о другой народной журналистке — Свете из Иванова, которую недавно отправили в почетную ссылку. Они примерно одного возраста, обе занимаются охотой на звезд (Лена ведет рубрику «Лена достала») и представляют новейшую генерацию российской журналистики. Сравнивая их, ты как бы оказываешься в пространстве фильма «Назад в будущее», где одно движение — и вся громоздкая история идет по-другому.

Лена — это более лучшая Света из Иванова. Во-первых, Лена все-таки столичная штучка, кроме того, из интеллигентной семьи — так принято говорить, когда папа и мама с высшим образованием (Лена сама дает ссылки на Facebook родителей, это very sweet). Это отчасти объясняет успех Лены: сразу вспоминаешь, что лучшие образы народных героев в нашем кино были созданы именно интеллигентами.

Лена пошла дальше, чем Света: на днях она добралась до премьер-министра Медведева. В прошлом году именно ее вопрос Путину мог бы стать самым ярким событием четырехчасовой встречи с журналистами — если бы его не перекрыла новость о Ходорковском. Единственное, что смущает, — Лена «учиться на московский журфак», как сказал бы иностранец. Ее речь и манеры несколько контрастируют с нашим представлением о журналистском образовании; впрочем, даже в этическом кодексе журналиста не сказано, что нельзя ходить на пресс-конференции с плюшевым мишкой. А если серьезно, то светский хроникер, который уже достал Путина и сфоткался с Медведевым, — это крутой результат. Кстати, по журналистским меркам самая большая удача Лены — «ха-ха-ха» Алексея Кудрина; это самое смелое высказывание Кудрина за последние годы.

Все ее подруги и коллеги говорят, что «Лена по жизни такая». И, кстати, она — патриот «Собеседника»: всем рассказывает, что он был первой цветной газетой в СССР.

Это символично, что газета, у которой в этом году юбилей — 30 лет, вышла как раз в рамках «очеловечивания СССР» — когда официоз стал настолько мертвым, что это почувствовали даже угасающие старцы. «Правду» и другие газеты читать было уже невозможно, да и бессмысленно. А тут появилась как раз такая газета «для молодежи», где печатали тексты песен Юрия Антонова и фотографию самого молодого советского генерала и дважды Героя Джанибекова.

Зачем второе дно, когда и первое лишнее?..

Символично, что лицом «Собеседника» в юбилейный год стал не Дмитрий Быков, который именно здесь начал писать знаменитые тексты в рифму, а девушка с плюшевым мишкой. Для которой, чем хуже она формулировала вопрос, тем в конечном счете было лучше — как и для популяризации газеты в целом.

Во всем этом нет никакой игры и двойного дна, в этом специфика времени: зачем второе дно, когда и первое лишнее?.. Вся сознательная жизнь Лены прошла при Путине, и она относится к президенту и премьеру так, как мы — к Пугачевой и Киркорову. Она понимает, что лучшее, что можно сделать с ними, — это селфи и что на встрече с Владимиром Путиным совершенно все равно, какой вопрос задавать. Лена, в сущности, размышляет так же, как и либеральный журналист, который называет эти встречи спектаклем; только в отличие от либерала Лене в этом спектакле прикольно — там можно спеть песенку или рассказать стишок.

Моя коллега видит Лену будущим руководителем информационного агентства «Россия завтра». А я, например, вижу ее ведущей шоу имени себя, как это сейчас модно, — «Мильчановска». Лена обладает тем универсальным набором качеств, которые сегодня нужны для успешной карьеры в журналистике: сочетание наивности, открытости и жизнерадостности. Это верная стратегия еще и потому, что рациональные подходы к действительности, как и 30 лет назад, исчерпаны, остались только иррациональные — как, например, вудуистские ритуалы или приворот. Лена не скрывает, что слегка ворожила, когда искала глазами Дмитрия Пескова, но между ними не возникло «эмпатии» — а вот с президентом получилось.

«…И вот в этот момент, когда он обводил взглядом зал, я успела встретиться с ним глазами (что с моим плохим зрением мне сделать было крайне тяжело) и прошептать:

— А как же мой мишка, он настоящий, он тоже хочет спросить...

— Хорошо, хорошо, я спрошу вашего мишку, сейчас-сейчас, обязательно спрошу, — прошептал, глядя на меня, президент.

— Точно? — от волнения переспросила я.

— Да-да, конечно, — подтвердил шепотом он».

«Мишка хочет спросить» — это чудо. Саму Лену тоже упрекнуть не в чем. Почитайте, она сама пишет, как готовилась к встрече.

«Мама отобрала самые красивые, на ее вкус, мои кофты, но все они были, как назло, каких-то непонятных тонов — то ли серые, то ли коричневые, то ли болотного цвета. Не может ведь пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, который обычно ведет это мероприятие, сказать: “Пусть вопрос задаст девушка в непонятного цвета кофте”».

Юнг сказал бы, что на самом деле Лена идет на встречу с «духовным супругом» — поэтому ей стоило надеть не платье, а свадебную фату, и так, кстати, было бы заметнее.

Есть понятие «душа», а тут как бы «пуша». У Лены есть пуша. Такие, как она, пишут в Фейсбуке: «Сижу с ногами на диване, закутавшись в пушистый плед, с кружкой ароматного горячего чая в руках» — и тексты у них всегда имеют запах свежей плюшки. «Ничего, вместе болеть веселее!» — отвечает в последнем тексте Мильчановской премьер Медведев, и в этой фразе слышатся раскаты Новой Доброй Журналистики — по аналогии с «добрым кино» (термин Антона Долина). Журналистики детской, мультипликационной, умалышивающей — аналога пустотного канона газеты «Правда» 1984 года.

Без шуток — Лена делает очень важное дело. Чем бездушнее система, тем плотнее ей нужно обкладываться плюшевыми мишками. Такой же наверняка сидит на заднем сиденье в машине судьи по «Болотному делу» или у дочери начальника колонии, где в качестве неформального наказания заключенным запрещают ходить в туалет. И это не вызывает никакого диссонанса, тем более когнитивного.