Король Севера

Конец XIX века, Америка больна золотой лихорадкой в последний раз. Десятки тысяч старателей стекаются к месту, где Клондайк впадает в Юкон, чтобы сделать состояние — ценой предельных усилий, но быстро. Эта гонка за золотом — одна из самых суровых в истории континента. Вместо бесплодной засухи Долины смерти, по которой шли калифорнийские старатели, — ледяные хребты Аляски. Вместо вольницы — смутная угроза, что дни разведчиков-одиночек сочтены: по пятам идут чиновники, железнодорожники, газетчики и крупные добывающие компании. Так что воплощать в жизнь американскую мечту нужно быстро — год-два каторжного труда в городке Доусон. Здесь каждый день гибнут люди — от тифа, рук индейцев, происков конкурентов, голода и холода.

Главные герои — ньюйоркцы Билл Хаскел (Ричард Мэдден, Робб Старк из «Игры престолов») и Байрон Эпштейн (Август Прю), романтики с пустыми карманами и головами, полные надежд. Первая же серия «Клондайка» обещает дюжину конфликтов. В Нью-Йорке у героев остались долги перед китайской мафией. В Доусоне они задолжали местному священнику, спасшему жизнь сначала одному, а затем другому. Билл увлекся девушкой, которая ищет еще более короткого пути к богатству, чем он. А им увлеклась местная лесная принцесса — юная и жесткая хозяйка пилорамы (Эбби Корниш). Байрон, не успев приехать, нажил врагов: одни будут ненавидеть его за то, что он еврей, другие — за любвеобильность. В середине эпизода прозвучит роковой выстрел, который поссорит переселенцев с местными индейцами. А затем на сцену выйдут жестокий скупщик недвижимости (Тим Рот) и канадский суперинтендант (Мартон Чокаш), вынужденный метаться между собственными представлениями о чести и коррумпированным начальством. Героям придется взяться за револьверы. До развязки еще долгих три часа.

Сегодня играть в такие интеллектуальные игры могут позволить себе только сериалы.

В какой-то момент одним из случайных собутыльников старателей окажется Джек Лондон, и Билл ненароком подскажет ему название для романа — «Burning Daylight» («Время-не-ждет» в переводе Веры Топер). После этого любопытный зритель зайдет в Википедию убедиться, что это не шутка, и охнет: описанная в сериале трагедия, несмотря на свой мифологический размах, имела место на самом деле. Ни один из ключевых героев не придуман. В маленьком городке Доусон действительно был свой Понтий Пилат — суперинтендант Сэм Стилл, решавший, казнить или миловать невиновных индейцев на потеху публике и в угоду властям. Другие герои тоже имеют прототипы в истории, книгах и кино. Попутно становится понятно, что сегодня играть в такие интеллектуальные игры могут позволить себе только сериалы.

Показ на Discovery, разумеется, накладывает на шоу определенные обязательства: здесь есть эротика, но нет секса (одного из главных, чего уж там, конкурентных преимуществ ТВ перед кино), а в диалоги то и дело вторгаются «интересные факты». Между делом нам расскажут, во сколько раз золото тяжелее воды, какой штат первым разрешил женщинам голосовать и что делали на Аляске русские торговцы оружием. Все это, впрочем, сериал только облагораживает: у него нет телесного низа, которым так одержимы конкуренты, а насыщенность знаниями и историческими деталями избавляет зрителя от чувства вины за бесцельно прожитые пять часов. Единственное, о чем можно жалеть, когда смотришь «Клондайк», — что нечто похожее не сняли у нас. В 1912 году на берегах Лены царская полиция по приказу управляющих русско-британской компании «Лензолото» расстреляла от 150 до 270 сибирских старателей, устроивших забастовку из-за невыносимых условий труда. Эти события детально отображены в книге «Угрюм-река» и не так подробно — в одноименном сериале. Но ему уже 45 лет.

«Клондайк» спродюсирован мастером большого кино Ридли Скоттом, а снят телережиссером Саймоном Селланом Джонсом — постановщиком «Подпольной империи», «Борджиа» и «Поколения убийц». Три полуторачасовые серии позволяют мини-сериалу взять лучшее и у широкого экрана, и у ТВ. Все относительно успешные киновестерны последних лет были быстрыми и мертвыми — энергичными и эффектными, но не очень глубокими. Любое промедление для них было подобно смерти — см. кассовые сборы «Аппалузы», «Предложения» и даже «Одинокого рейнджера». Телевестерны же — «Дедвуд», «Ад на колесах», «Хэтфилды и Маккои» — были полной противоположностью кино: медленными, но живыми. «Дедвуд» при этом закрылся из-за дороговизны, но более динамичный «Ад на колесах» до сих пор приносит каналу AMC хорошие рейтинги, а мини-сериал Кевина Костнера «Хэтфилды и Маккои» и вовсе стал самой успешной премьерой кабельного ТВ в истории США, собрав для History Channel 14 миллионов зрителей.

«Клондайк» не обогнал «Хэтфилдов и Маккоев», но определенно нашел на границе кино и сериалов золотую жилу. Он быстрый, как фильмы, но при этом живой, как телешоу. Любой современный вертикальный сериал делится на две части: ту, в которой ружья неторопливо вешают на стены, и ту, в которой они стреляют. Первая обычно скучновата, но в «Клондайке» вокруг этого оружейного ритуала организовано великое кинематографическое таинство. Сериал пробрался в святая святых большого кино и, воспользовавшись свободным временем, засвидетельствовал свое почтение всем — от Чаплина до Иствуда, от Леоне до Джармуша. Фильм, если он не идет три часа, позволить себе такие расшаркивания просто не может. Хорошо организованный сериальный сценарий, наоборот, должен: это такая же его обязанность, как очеловечивание второстепенных героев-функций и убедительная реконструкция эпохи.

Оказавшийся на Диком Западе — исходной территории большого кино — телережиссер Джонс стремится надышаться полной грудью: неизвестно ведь, каких «Ментов» придется снимать в следующий раз. Зрителю от этой вольницы сплошная радость: вместо одной истории он получает сразу четыре (или пять, если считать антигероя Тима Рота), совершенно разные, но объединенные общей интонацией. В этом смысле «Клондайк» похож на сборник рассказов Джека Лондона — который здесь только и делает, что пьет и разговаривает с собакой. Исторические личности в большом кино в качестве героев второго плана, кстати, бесполезны. В костюмных сериалах без них уже никуда.

Когда же для развешенных ружей настает время стрелять, «Клондайк» окончательно превращается во что-то эпическое: одна развязка следует за другой, сценаристы-снайперы от точечных ударов переходят к канонаде.

В первом эпизоде есть лобовая, но эффектная метафора. Герой подымается на гору, чтобы справить нужду, но забывает о деле, потому что видит северное сияние. Тем же образом можно описать отношения телезрителей и сериалов: включаешь иной раз, чтобы отключить мозг, а натыкаешься на чудо вроде «Клондайка».