Упасть с облака

В арт-центре «Фабрика», расположенном в Переведеновском переулке, шумно: надсадно гудят трубы отопления, подвывают тепловые пушки, жужжит что-то вроде циркулярки. Впрочем, не каждый житель Москвы, привыкший жить в зоне вечного ремонта и строительства, на этот постоянный шум обратит внимание. У большинства людей со звуком отношения сложные. О звуке трудно писать, о звуке трудно говорить, о звуке трудно думать. Некоторым звук трудно даже воспринимать — они просто не обращают на него внимания. Сергей Касич, выглядящий моложе своих 29 лет, — не из таких. В прошлом он — звукорежиссер и аранжировщик, работавший на коммерческой студии. Сейчас — sound artist, звуковой художник, куратор событий, связанных с медиаискусством. Внутри гудящей «Фабрики» Касич организовал первый в России саунд-арт-фреймворк SA))_Q-O, в сердце которого располагается экспозиция пространственных звуковых скульптур «На фоне шума».

Перед входом на экспозицию «На фоне шума» надо переобуться в тапочки. В затемненной комнате, экранированной от белого света «Фабрики» черными бумажными листами, по периметру расставлено 20 студийных колонок, подсвеченных лампами: 16 мониторов и 4 сабвуфера стоят истуканами на капище, уставившись на слушателя немигающим взором диффузоров. В центре, там, где пересекаются линии их воображаемых взглядов, навалены подушки, которые ждут посетителей, готовых воспринять новый опыт — отключив остальные органы чувств, обратиться в слух.

«Это не музыка. Лучше назвать это архитектурой в воздухе».

Этот опыт не из простых. В чем-то сродни экстремальному. Это как будто упасть с облака — так журналисты 1919 года описывали реакцию берлинцев на шумовую «Антисимфонию» дадаиста Ефима Голышева, который был предтечей современных саунд-артистов. Сергей Касич делает пару пассов на тачскрине, и после тестирования звукового сигнала новехонькие мониторы — немецкие ADAM A8, французские Focal, финские Genelec и японские Yamaha — начинают издавать звуки. Непривычные, радикальные, дискомфортные. Звуки выбивают почву из-под ног, потому что мозг слушателя не опознает их природу и не знает, с чем их соотнести. А они идут непрерывной плотной стеной — дроном. Это звуковая скульптура № 1, сделанная Патриком K.-H. — медиахудожником, участником виртуального объединения SoundArtist.ru. Он записывал валящие из динамиков звуки очень чувствительным микрофоном с гитары, на которой играли электросмычком. Слушатели об этом ничего не знают. Сначала они испытывают непривычные физические ощущения, попав в эпицентр плотного звукового потока, который идет из нескольких источников. Спустя время, подобно тому как зрачок приспосабливается к измененному освещению и начинает видеть контуры предметов в темноте, слух начинает различать в странных диссонантных созвучиях что-то, что ему кажется смутно знакомым. Возникают неожиданные акустические иллюзии — например, некоторым слушателям чудится звон колокольчиков. Тем, кто сконцентрировался на прослушивании, а не сбежал на улицу или в свою электронную почту. Такие случаи нередки — сбивающая с ног звуковая скульптура Патрика K.-H. длится полчаса, чтобы слушатель или принял условия игры, или успел выйти из нее.

Программа «На фоне шума» состоит из трех частей — трех звуковых скульптур, сделанных тремя медиахудожниками, участниками объединения SoundArtist.ru, созданного выходцами из Термен-центра, — Патриком K.-H., Олегом Макаровым и Дмитрием ::vtol:: Морозовым. Эти три скульптуры демонстрируют разные подходы к работе со звуком и по-разному воздействуют на слушателя. «Работа Патрика — тонкая работа с записью и микрофонированием. Она вводит слушателей в состояние восприятия, — объясняет Сергей Касич. — Работа Олега Макарова основана на генеративном методе. Партитуру в ней создает компьютерная программа. Олег Макаров по максимуму использовал технические возможности, которые предоставляет наша система, — зонирование звука, панорамирование и динамические эффекты. Она ярче всего показывает, что такое необычное звуковое переживание. Скульптура Дмитрия Морозова, сделанная спектральным методом, сначала вступает в спор со второй частью — начинается с басового дрона, от которого на человеке дрожит одежда, а потом включается в диалог с классикой. Морозов спектрально разложил по каналам одно из сочинений Баха и размазал ревербератором, представив историческую баховскую гармонию в интерпретации для нового технологического века». Финал у «На фоне шума» — иронический. Слушателю включают спокойную аудиозарисовку с блеянием коз и прочими идиллическими звуками природы. Этот звуковой маркер, успокаивающе действующий на большинство людей, сообщает, что путешествие в неизведанное закончилось. Вы снова дома, в центре мегаполиса, где вместо коз и ветра — шум строек и автомагистралей.

Что чувствуют люди, вернувшиеся из путешествия в тапочках? Как они реагируют на услышанное? «Лучшая реакция — когда люди начинают задавать вопросы не в отрицательной модальности. Когда они понимают, что им не хватает информации о воспринятом, и пытаются как-то эту ситуацию исправить, — отвечает Сергей Касич. — “На фоне шума” многих ставит в тупик. Людям нужно срочно поместить куда-то переживание, которое они испытали, — классифицировать свой опыт. Иначе как музыку человек воспринять то, что он услышал, не может — пусть радикальную и нетрадиционную. Однако мы при этом сразу говорим и настаиваем, что это не музыка. Лучше назвать это архитектурой в воздухе, звуковыми скульптурами, объектами высокотехнологичного медиаискусства. Но — и тут снова логический тупик — они преподносятся в очень старом формате прослушивания».

«Большинство людей не готово воспринимать звук отдельно — без текстовых комментариев и визуального сопровождения, — вступает в разговор Олег Макаров. — Поэтому современное искусство навязывает звуковому художнику программность — когда подаешь работу, к ней надо написать страницу текста, в котором надо что-то вербализовать. Но при этом музыка — в высшей степени абстракция, и никакого прямого отношения к реальному миру она не имеет. Доменико Скарлатти написал 400 симфоний и ни одну из них не сопроводил заголовком или пояснениями. Это просто музыка. Мои работы уже есть идеи, мысли и чувства, выраженные в звуке. Воспримите их как они есть».

«Мы бы хотели полностью уйти от вербализации опыта, — вторит коллеге Сергей Касич. — Звук — это самое древнее медиа, которое позволяет его не обсуждать. Люди могут просто сидеть и воспринимать его. SoundArtist.ru — технологическое объединение. Мы считаем, что в развитии технологий лежит путь авангарда. Мы за “обесчеловечивание”. Сейчас мы находимся в альфа-версии экспозиции. В будущем хотелось бы вообще обойтись без человеческого сопровождения. Сейчас я вынужден рассаживать людей по местам, говорить какие-то слова и включать инсталляции. А в идеале хотелось бы так — люди заходят в помещение, и автоматически запускается звук».

«Современное искусство навязывает звуковому художнику программность».

«Альфа-версия саунд-арт-фреймворка SA))_Q-O» — это то, что происходило на «Фабрике» с 15 по 25 января вокруг капища из 20 мониторов. Сергей Касич и его коллеги несколько раз в день устраивали прослушивания «На фоне шума», по вечерам проводили семинары и воркшопы, связанные с саунд-артом и звуковыми технологиями, и концерты импровизационной музыки. Случались здесь рабочие сессии по созданию звуковых работ для многоканальной системы на всю ночь — с утренней демонстрацией результата. «Мы показали, что наша площадка может функционировать каждый день, — говорит Сергей Касич. — Здесь постоянно могут происходить события, более того, она частично может окупаться. Идею “саунд-арт-фреймворка” можно развивать — было бы где». На создание звуковой системы SoundArtist.ru получил грант Минкульта как инновационный проект в сфере искусства. Сергея Касича и его коллег поддержали екатеринбургский фонд «За Арт!» и Уральский филиал ГЦСИ. Два миллиона рублей ушло на закупку и обустройство системы — в России появился свой Acousmonium. «Фабрика» приютила его на время. Сейчас Сергей Касич и его товарищи по SoundArtist.ru ищут помещение для постоянной резиденции. В идеале — 100 квадратов и подсобное помещение. Желательно бесплатно.

«Хочется, чтобы SA))_Q-O стал постоянно действующей площадкой вроде такой, какой был Термен-центр, — рассказывает Сергей Касич. — Я направлял запросы в ГЦСИ, ММСИ и Культурный центр ЗИЛ — они не горят желанием сотрудничать. Похоже, что московские культурные институции пока не понимают, что мы такое и что такое вообще саунд-арт. При том что в Великобритании и Германии недавно прошли крупные выставки, посвященные саунд-арту. В MoMA открылась постоянная экспозиция саунд-арта. На международном уровне уже всем понятно, что это такое новое направление в современном искусстве. Именно область медиаарта, а не жанр экспериментальной музыки. Для нас ценность этого проекта очевидна. Она понятна даже для Минкульта, который принято представлять реакционной институцией. Не хочется думать, что наше появление — это глитч, просто ошибка, сбой в системе, приведший к неожиданному результату».

Сергей Касич делает паузу и улыбается: «С другой стороны, саунд-арт неразрывно связан с эстетикой глитча. Этот вариант тоже нельзя исключать».