Григорий Гриценко: Девальвация слабых

Григорий Гриценко Аль-Фараби на купюре в 10 000 тенге

Процесс девальвации слабых валют, начавшийся в конце 2013 года, судя по всему, начинает приобретать всемирный характер. И если первоначально она проходила в странах, находящихся достаточно далеко от наших границ, вроде государств Юго-Восточной Азии и Южной Америки, то теперь волна понижения курсов слабых валют коснулась и российского рубля, и валют наших ближайших соседей – Украины и Казахстана.

Так, если в конце 2013 года за доллар давали 32 руб. 70 коп., то теперь он стоит дороже 35 рублей, то есть практически за месяц российская валюта девальвировалась на 7%. Украинская гривна, достаточно долгое время находившаяся на уровне 810-815 гривен за 100 долларов, теперь котируется на уровне 864 гр./$100, то есть снизилась на 6%. И, судя по всему, это еще не предел. А казахский тенге, тоже длительное время бывший стабильной валютой, буквально за одну неделю февраля рухнул на 19% - со 155 тенге до 184 тенге за доллар.

На первый взгляд, валютная ситуация в странах со слабой национальной валютой выглядит практически одинаково, различаясь только количественно - темпом падения их курсов относительно международных валют. Объяснение этому падению дается одно и то же: владельцы капиталов выводят свои средства из развивающихся стран, чтобы вложить их в развитые экономики, так как там начался экономический рост.

Но это объяснение очень слабое. На самом деле глубина девальвации вызвана не только оттоком капитала, но и всей структурой взаимоотношений с мировым хозяйством той или иной страны, которая во многих случаях достаточно индивидуальна.

Если провести относительно подробный анализ внешнеэкономических отношений, то можно выделить несколько групп стран, в зависимости от того, как они взаимодействуют с международным рынком товаров, рынком рабочей силы и рынком капиталов.

Для одной группы основой национальной экономики является производство и практически полный экспорт достаточно скудного набора товаров, которые она в состоянии выпускать; в свою очередь, эти страны покупают на мировом рынке практически все товары и услуги, которые потребляют в своем хозяйстве. Для другой группы экспорт не является жизненно необходимой сферой деятельности, так как у нее достаточно емкий внутренний рынок и ее производственный сектор выпускает достаточно широкий набор товаров. Однако страна участвует в международной торговле, чтобы полностью загрузить имеющийся производственный аппарат или потому, что цены внешних рынков выше цен внутреннего рынка; а импорт ей нужен только для того, чтобы дополнить ассортимент внутренних производителей.

Причем это «дополнение ассортимента» имеет несколько градаций: часть импортируемой продукции не может производиться внутри данной страны из-за природно-климатических или горно-геологических условий; другая часть – потому, что внутренний рынок данного товара очень узкий, и его проще импортировать, чем выпускать на месте потребления; производство третьей части слишком капиталоемкое или защищено патентами, поэтому его ввозят, а не организовывают производство на месте; и, наконец, соотношение внутренних и внешних издержек производства и транспортировки товаров-аналогов делает импорт более эффективным, чем внутреннее производство.

При этом надо отметить, что страны со слабой валютой могут вывозить на мировой рынок «ключевые» или «базисные» товары, а могут вывозить широко распространенные товары массового спроса. То есть, можно вывозить нефть и газ, золото и уран, а можно уголь, деловую древесину, черные металлы, или текстильные изделия и игрушки. Соответственно, валютно-финансовое положение страны существенно различается в зависимости и от объемов, и от структуры ее экспорта. Страны с небольшим объемом экспорта на колебания внешних условий могут и нее реагировать. Страны, вывозящие «ключевые» товары, более или менее устойчивы к внешним шокам. А вот страны, вывозящие товары массового спроса, от внешних шоков могут сильно страдать.

Аналогичные правила действуют и для импорта. Есть импорт «ключевых» товаров (а это продовольствие, медикаменты и топливо), отказаться от которого достаточно сложно, а есть импорт товаров массового спроса, потребление которых можно временно сократить или даже вовсе от него отказаться, заместив внутренним производством.

Взаимодействие стран со слабой валюты с мировым рынком рабочей силы выглядит гораздо проще. Как правило, эти страны экспортируют свою рабочую силу, и для них имеет значение только размер этого экспорта и, соответственно, размер получаемых денежных переводов в иностранной валюте. В принципе, в мировом хозяйстве трудовая миграция уже давно не является чем-то особенным. Но если та или иная страна сильно зависит от доходов граждан, работающих за границей, то ей это может выйти боком – в случае какого-нибудь кризиса ее граждан (как бесправных иностранцев) сразу же уволят, и получаемые доходы тут же исчезнут. А если их еще и выставят из «принимающих» стран, то социально-политический конфликт на родине практически гарантирован.

Что касается взаимодействия с мировым рынком капитала, то прежде, чем перейти к его рассмотрению, надо сделать одно замечание. Дело в том, что у нас в стране почему то принято понимать под притоком/оттоком иностранного капитала только движение краткосрочного спекулятивного капитала (так называемых “hot money” или «горячих денег»). Но кроме этого вида капитала существует и другой, который называется «прямые иностранные инвестиции». Собственно говоря, для реального сектора экономики той или иной страны имеют значение только прямые инвестиции. А что касается спекулятивных (портфельных) инвестиций, то они оказывают воздействие только на валютный курс и фондовый индекс, причем краткосрочное.

Теперь, если рассмотреть движение капитала, то надо отметить, что страны мира делятся на страны экспортирующие капитал, и страны, капитал импортирующие. Почему существует такое разделение – хорошо известно. У стран-экспортеров капитала внутренние сбережения превышают внутренние инвестиции, а у стран-импортеров капитала внутренние инвестиции превышают внутренние сбережения. Поэтому избыток сбережений одной группы стран используется для финансирования инвестиций другой группы стран.

Как правило, страны-экспортеры капитала одновременно являются странами – чистыми импортерами товаров. Стоимость импортируемых товаров оплачивается за счет доходов по сделанным ранее инвестициям в других странах. В свою очередь, страны-импортеры капиталов являются чистыми экспортерами товаров, и за счет части этого экспорта они выплачивают доходы иностранным инвесторам.

Здесь, по ходу дела, необходимо отметить, что уже в этой, достаточно простой схеме взаимодействия отдельно взятой страны с мировым рынком товаров и капиталов, таится угроза кризиса. Так, если страна - экспортер капитала - получит гораздо меньший объем доходов от иностранных инвестиций, чем она обычно получала, то ей, для выравнивания платежного баланса, придется сокращать свой импорт и, как следствие, внутреннее потребление. И, в свою очередь, если у страны - импортера капитала - снизится экспортная валютная выручка, то ей, для выплаты доходов иностранным инвесторам, тоже придется сокращать импорт и потребление. Разумеется, и в том, и в другом случае сокращение импорта происходит путем девальвации национальной валюты.

При этом совершенно необязательно, чтобы экспортерами капитала выступали страны с высокоразвитой экономикой (или, как их еще называют «старые индустриальные страны»). Очень часто в этой роли выступают страны с не очень сильным уровнем развития (скажем, сырьевые), у которых нет интересных проектов для инвестирования на своей территории, зато доходы от экспорта очень и очень приличные. И поэтому они предпочитают вкладывать избыток сбережений за рубежом.

В то же время импортерами капиталов часто выступают страны с достаточно высоким уровнем индустриального развития, внутренних сбережений которых совершенно недостаточно для поддержания оптимальных темпов экономического развития. Поэтому им приходится привлекать иностранный капитал и, если объемы этого привлечения будут недостаточными, темпы роста в таких странах могут существенно снизиться или даже упасть до нуля.

И, под конец этой теоретической схемы, надо отметить еще один нюанс рынка капиталов стран со слабой валютой. Этот нюанс состоит в том, что часть внутренних сбережений инвестируется не в приносящие доход внутренние активы и не в потребительские товары, а в твердую иностранную валюту. Причем сбережения в твердой валюте (своего рода валютные резервы) формируют не только органы монетарного управления, но и другие хозяйственные агенты: компании и домашние хозяйства. Для чего это делается, тоже хорошо понятно – предохранить сбережения от возможного обесценения. И так же понятно, что если на мировых рынках начинается кризис, на твердую валюту появляется ажиотажный спрос.

После того, как мы рассмотрели основные схемы взаимодействия стран с мировым рынком товаров, рабочей силы и капиталов, можно перейти к анализу ситуации в отдельных странах.

Наш ближайший сосед Казахстан попал в точно такую же историю, как и большинство стран со слабой валютой. Экспорт его – это относительно небольшой набор сырьевых товаров: нефть (40% всего экспорта), зерновые, руды металлов и сами металлы (черные и цветные), а также золото, серебро, и уран. В принципе, хоть это и сырьевой экспорт, но зато товары в основном вывозятся «ключевые», поэтому с точки зрения стабильности притока иностранной валюты здесь все более или менее нормально. Даже если и будут какие-то колебания мировых цен на эти товары, существенного влияния они не окажут.

Но вот что касается импорта, то здесь ситуация достаточно тяжелая. Его импорт – это практически полный набор товаров потребительского и инвестиционного назначения. Далее, кроме массового импорта товаров, Казахстан осуществляет такой же массовый импорт услуг, причем если экспорт товаров значительно превышает их импорт, то что же касается услуг, то здесь, наоборот, стабильно высокий перевес импорта услуг над их экспортом.

Эта ситуация хорошо понятна. Поскольку численность населения Казахстана составляет 16 млн. человек; по мировым масштабам такой рынок является не таким большим, чтобы организовывать на его территории массовое производство товаров. Их проще завести из других стран, что и происходит на практике.

Аналогичная ситуация – и с движением капиталов. Поскольку Казахстан капитал в основном привлекает, то ему приходится выплачивать большие доходы иностранным инвесторам, которые значительно превышают доходы, получаемые резидентами Казахстана от их заграничных вложений.

Текущий счет платежного баланса Республики Казахстан и его компоненты

млрд. долл.	2011 год	2012 год	2013 год
экспорт товаров	85.1	86.9	83.4
импорт товаров	40.3	49.1	49.5
Торговый баланс	44.8	37.8	33.8
экспорт услуг	4.3	4.8	5.0
импорт услуг	10.9	12.9	12.0
Баланс услуг	- 6.6	- 8.0	- 7.0
Баланс оплаты труда	-1.7	- 1.9	- 1.6
доходы к выплате	28.2	28.3	н.д.
доходы к получению	2.1	1.9	н.д.
Баланс доходов	- 26.1	- 26.4	-25.1
Текущий счет	10.2	0.6	0.1

Как хорошо видно их этих данных, Казахстан должен был оплачивать товарный импорт, импорт услуг и доходы иностранных инвесторов только за счет своего товарного экспорта. При этом вся сложность ситуации заключается в том, что экспорт более или менее стабилен (хотя условия на внешних рынках не очень хорошие), поэтому создается представление о высоком уровне валютной устойчивости экономики страны. Но это только иллюзия. Достаточно было только импорту товаров и услуг увеличиться, как активное сальдо платежного баланса свернулось практически до нуля.

Соответственно, говорить, что валютный кризис и девальвацию тенге спровоцировали отток капитала, не приходится. Это девальвацию вызвал рост импорта товаров и услуг при стабильном экспорте. Девальвация началась тогда, когда рост импорта «съел» имевшееся положительное сальдо текущего счета платежного баланса.

В этом отношении Казахстан очень похож на Россию (или Россия – на Казахстан), так как за счет российского экспорта оплачивается и импорт товаров, и отрицательное сальдо услуг, и доходы нерезидентов, то положительное сальдо платежного баланса тоже сменилось нулевым после роста импорта товаров и услуг. Поэтому выход из сложившейся ситуации оказался у нас одним и тем же: девальвация национальной валюты.

Правда, некоторые различия между ними все-таки есть. Во-первых, набор отраслей и выпускаемых ими товаров в России гораздо больше, чем в Казахстане, поэтому есть шанс, что вследствие девальвации рубля внутреннее производство сможет нарастить выпуск продукции, осуществляя т.н. импортозамещение. А во-вторых, официальные валютные резервы Казахстана составляют всего $24.7 млрд., или половину годового импорта товаров. А валютные резервы России, даже несмотря на их сокращение в течение прошедшего года, составляют почти $500 млрд., то есть приблизительно равны полуторагодовому импорту. Иными словами, у российских монетарных властей поле для валютного маневра гораздо больше. Но на этом различия России и Казахстана заканчиваются.

Смотрите также: Григорий Гриценко Валютный провал Григорий Гриценко Тревожный баланс