Бывший член сборной СССР по слалому Дмитрий Новиков после завершения спортивной карьеры превратился в успешного господрядчика. Сохранит ли он первенство после Олимпиады?

В один из последних дней января 2008 года, солнечным утром, на склонах олимпийского комплекса «Газпрома» в Красной Поляне появился необычный лыжник. Инструкторы компании «Росинжиниринг» огородили сеткой часть самой простой, «детской» лыжной трассы, и в выгородке новичок раз за разом съезжал по склону. Рядом с ним, направляя и подстраховывая, ехал инструктор. Добравшись до подошвы склона, новичок снял шлем. Это был первый вице-премьер, председатель совета директоров «Газпрома» Дмитрий Медведев.

«Я только организовал катание как руководитель, ответственный за эксплуатацию склонов», — рассказывает Дмитрий Новиков, бывший член сборной СССР по скоростному спуску, а теперь президент компании «Росинжиниринг» (РИ), построившей олимпийские объекты «Газпрома». На той трассе он и познакомился с Медведевым, говорит Новиков. Однако чиновник правительства уверяет, что «инструктором» был сам владелец компании. И хорошим инструктором. Третьего февраля Медведев уже катался на трассе посложнее с президентами Путиным и Лукашенко, хотя признавался, что относится к этому спорту «без фанатизма».

Месяц спустя Медведева избрали президентом России. За время его правления компания Новикова набрала хороший ход: если в 2008 году ее выручка составляла $74 млн, то в 2013-м — $1,5 млрд.

«Ничего удивительного, — говорит топ-менеджер одного из проектов, в котором участвовал Новиков, — ведь его главный актив — Медведев, который его толкал».

РИ стал генподрядчиком всех олимпийских объектов «Газпрома» общей стоимостью несколько десятков миллиардов рублей. Кроме того, компания построила некоторый объекты на «Роза Хутор» Владимира Потанина (№86 в мировом рейтинге Forbes, состояние — $12,6 млрд), одного из крупнейших частных инвесторов Олимпиады. 47-летний Новиков говорит, что покровителей у него никогда не было, и свой успех объясняет иначе. «Мы очень нишевый игрок, — говорит он, — и, начав со строительства горнолыжных склонов и подъемников, постепенно расширяли поле деятельности». Вадим Трухин, руководитель направления экспорта в Россию и Восточную Европу французской компании York Neige, одного из крупнейших производителей систем оснежения лыжных трасс, подтверждает: «Мало того что, кроме Новикова, в России нет специалистов, которые могли бы строить и трассы, и подъемники, системы оснежения, раскатки снега, создавать службы безопасности (помощи на трассах) и управлять ими, но и в мире я не знаю примеров, когда бы такие компании занимались еще и гостиницами и ресторанами — то есть создавали курорт полностью».

И все же не лопнет ли бизнес РИ, как только закончится сочинское строительство? «Такая опасность грозит любой инжиниринговой компании, — соглашается Новиков, — но людей я сохраню, а строить мы можем что угодно, хоть метро». Но других крупных горнолыжных проектов в России не предвидится, а конкурсы на строительство стадионов футбольного мундиаля РИ уже проиграл. Какая судьба ждет компанию и ее создателя?

Доходная «болезнь»

В 10 лет ленинградец Новиков заболел горными лыжами. Увидел, как занимается в секции слалома его одноклассница, и влюбился в этот спорт, стал заниматься в секции. «Молодые не помнят, что когда-то лыжи были деревянными, ботинки на шнурках, а в гору забирались на своих двоих, — вспоминает он. — А я это застал». Через пять с небольшим лет на крупных соревнованиях в Алма-Ате Новиков занял шестое место, получил приглашение в команду ЦСКА, вошел в сборную СССР. В 1989 и 1990 годах он выигрывал Кубок СССР. А потом распалась страна, не стало и сборной СССР. Одни спортсмены ушли из спорта, другие подались в профессионалы. До начала 1990-х Новиков выезжал на международные соревнования, успешно прошел тестирование, но, чтобы стать профи, нужно было вложить в себя немалые средства: оплачивать подготовку, взносы для участия в соревнованиях, билеты, гостиницы, а денег у него не было.

В 1993 году его, как специалиста по горным лыжам, пригласили создать первый частный лыжный курорт под Питером — «Охта-Парк». «Состоятельные родители детей, занимавшихся горными лыжами, вложили около $150 000, — рассказывает Новиков. — Я оборудовал трассу, небольшую канатную дорогу, сделал маленький клуб». И стал управляющим клуба с небольшой зарплатой. А через два года, по его словам, понял, что в этом может быть бизнес: искусственный снег, новая канатка и реконструкция начали привлекать в «Охта-Парк» поток отдыхающих. В 1997 году владельцы московской внешнеторговой компании «Волен» решили открыть в Подмосковье дом отдыха для сотрудников. Нужны были трассы и подъемник. Новикова как человека с опытом позвали для консультаций. Заказов на разработку проектов становилось все больше, и, чтобы наладить бизнес, он создал компанию «Диана». Она занималась консультированием, а еще торговала оборудованием, лыжами, ботинками, костюмами. Новиков утверждает, что с 1995-го по 1997 год выручка фирмы составляла около $1 млн в год, и эти деньги стали его стартовым капиталом.

Новиков был нарасхват. Его звали строить и оборудовать трассы не только под Питером, но и по всей стране. Так же как московская «Волен», решил создать свой мини-курорт питерский концерн ПО ТВЭЛ, выпускающий изолированные трубы для теплоэнергетики. Место нашли под Санкт-Петербургом. Фанат лыж и сноуборда гендиректор завода Олег Султанов рассказывает, что познакомился с Новиковым «на горе» и позвал его спроектировать курорт и организовать прокат инвентаря. В конце концов Новиков сделал на «Красном озере» — так назвали курорт — первую в стране систему искусственного оснежения.

Для строительства создали специализированную «дочку» «ТВЭЛ-Курорт». Ее совладельцем, как и в ПО ТВЭЛ, стал известный питерский теплоэнергетик, глава компании «Ленгазтеплострой» Наиль Кикичев. «Ленгазтеплострой» был подрядчиком строительства трасс, а еще, рассказывает Кикичев, когда заказчики задерживали платежи, он выручал молодежь «небольшими, по нескольку тысяч долларов, кредитами под проценты меньше банковских».

Новиков спроектировал и оборудовал почти все курорты вокруг Питера («Северный склон», «Орлиная гора», «Пухтолова гора»). Строительство курортов не замораживали, по его словам, даже в кризис, потому что, изучив импортную технику, он научился делать компоненты в России, что сильно удешевляло проекты. Для снеговых пушек покупали только форсунку, а насосы, автоматику, электрику собирали в собственном цехе; металлоконструкции, ролики для канатных дорог раздавали точить местным заводам. Когда российская экономика начала восстанавливаться, Новиков стал закупать импорт, например канатные дороги словацкой Tatrapoma. Но монтировал объекты всегда сам. Тогда же он познакомился в ТВЭЛ с сыном Кикичева Ренатом, с которым на паритетных началах создал в 2001 году РИ. «Я стал заниматься управлением проектами и маркетингом, а Ренат — производством», — вспоминает Новиков.

Выход в свет

Ночью 26 января 2006 года, когда разъехались гости саммита ЕврАзЭС, от Константиновского дворца по Приозерскому шоссе промчался кортеж. Над трассой еще неоткрытого горнолыжного курорта «Игора» вспыхнул свет, заработал подъемник, и несколько лыжников понеслись по склону. Президент Владимир Путин в сопровождении питерского губернатора Валентины Матвиенко и полпреда по Северо-Западному округу Ильи Клебанова приехали опробовать новую трассу.

«Игору» строили и оборудовали на деньги банка «Россия» и других структур Юрия Ковальчука. Инвестиции в первую очередь курорта оценивались в $50 млн. Курировал ответственную за проект управляющую компанию «Инвестиционная культура» 28-летний сын Ковальчука Борис, рассказывает бывший менеджер УК.

«Игора» стала для Новикова не только качественным скачком в технологиях и бизнесе. Благодаря проекту он получил доступ к подрядам совершенно иного масштаба.

Кроме девяти трасс с перепадом высот 120 м (самая длинная составляет 1210 м) и семи подъемников РИ построила на курорте автономную энергосеть, работающую на сжиженном газе: управляемые автоматикой несколько десятков небольших турбин. В зависимости от потребности объектов можно было включить их все или часть. «Сложная система, — подтверждает Кикичев-старший. — Она ведь могла вырабатывать не только тепло, но и электричество».

В день открытия, 28 января, рассказывает бывший топ-менеджер «Инвестиционной культуры» Александра Модестова, вереница машин выстроилась чуть не от самого Питера. Все хотели попасть на новый курорт.

Там уже собрался политический и предпринимательский бомонд, в их числе глава управделами президента Владимир Кожин (он же президент Ассоциации зимних видов спорта), полпред президента, губернаторы города и области, председатель Олимпийского комитета Леонид Тягачев, совладелец банка «Россия» Юрий Ковальчук, экс-глава пивной компании «Балтика» Теймураз Боллоев и другие влиятельные персоны.

«В «Игоре» создали первый в России курорт класса люкс с гостиничным и ресторанным комплексами, — говорит Модестова, — а РИ была единственной компанией, которая могла построить и оборудовать эти трассы, потому что иностранцам нужно иметь здесь специальные разрешения».

Уходя с проекта, Новиков забрал с собой команду во главе с совладельцем и гендиректором «Инвестиционной культуры» Олегом Ивановым.

В 2007 году гендиректор РИ Ренат Кикичев рассказывал в интервью, что они реорганизовали компанию в холдинг, выделив в отдельные фирмы проектировщиков, строителей и энергетиков, эксплуатационников и сервис по обслуживанию установленного на объектах оборудования. Их поставщиками стали крупнейшие западные производители: York Neige (системы оснежения), Bombardier и Prinoth (снегоуплотнение), Leitner (канатные дороги). Кикичев не мог не похвалиться и большой победой компании, получившей заказ на проектирование и строительство лыжно-биатлонного комплекса «Газпрома» в олимпийском Сочи. Правда, в 2007 году Ренат Кикичев и Новиков расстались. Олимпийские подряды придали бизнесу совсем иной размах: к этому времени оборот компании достиг $75 млн, а прибыль превысила $2 млн. Новиков объясняет, что Кикичев решил строить собственный теплоэнергетический бизнес и он выкупил долю партнера за $0,5 млн. Кикичев отказался от разговора с Forbes. Его отец подтвердил, что «развод» прошел «цивилизованно», но сумму, которую получил сын, не назвал.

В одни руки

Лыжные курорты начали создавать в Красной Поляне задолго до олимпийской лихорадки. «Газпром» построил гостиницу еще в 1990-х годах, а поселок и трассы горно-туристического центра начал строить в 2002 году. Потанин задумал создать маленький корпоративный курорт в 2004-м. У обоих работали одни и те же подрядчики: гостиницы и склоны делала турецкая Hazinedaroglu Construction Group, работавшая в России с ельцинской эпохи, подъемники — самарская «Скадо», бывший советский производитель подъемников для шахт, начавший в новой России производство по технологиям австрийской Doppelmayr.

Как Новиков сумел, получив олимпийские подряды «Газпрома», потеснить и турецкого генподрядчика, и российского конкурента? По его словам, еще до того как Россия получила право провести Олимпиаду, менеджерам «Газпрома», отвечавшим за проект, его порекомендовали «с «Игоры». Нужно было посмотреть сделанный турками склон, который оказался слишком крутым для большинства отдыхающих. А проектировщиком и генподрядчиком объектов «Газпрома» РИ стал, по его версии, выиграв конкурсы «Газпрома». Ни на сайте монополии, ни в системе госзакупок эти тендеры Forbes не обнаружил. На это Новиков отвечает: «У «Газпрома» своя процедура». «Газпром» не ответил на запрос Forbes.

РИ проектировал, оборудовал и строил не только привычные для себя лыжные трассы и подъемники, но также биатлонный стадион, гостиницы, дороги, ЛЭП. А что же конкуренты? Им достались основные объекты «Роза Хутор» Потанина, хотя некоторые подъемники Новиков построил и там.

Генеральный директор и совладелец «Скадо» Александр Козловский считает, что все дело в политике и географии. С одной стороны, генеральный заказчик от «Газпрома», «Газпром Социнвест», расположен в Питере, там же, где и «малоизвестный тогда «Росинжиниринг», и им просто было удобнее». С другой — это было политическое решение. «Можно сказать, что отняли хлеб, но обиды у нас нет, это конкуренция, — говорит Козловский. — Кроме того, при таких объемах было бы нехорошо сосредоточить все заказы в одних руках, а мы были загружены на «Розе Хутор». Выручку компании он не раскрывает, но, судя по СПАРКу, после почти двукратного взлета в 2009 году до 760 млн рублей она упала к 2011 году более чем на 200 млн и полностью с тех пор не восстановилась.

Новиков считает, что «ничего ни у кого не отнимал». «Любому заказчику лучше получать все из одних рук, — говорит он. — А если я могу делать сам, зачем мне кто-то еще?»

Особый объект

Здания, построенные РИ для лыжно-биатлонного комплекса «Лаура», располагаются на высоте более 1000 м. Они уже выдержали однажды шестибалльное землетрясение. Укрепление склонов, установку опор подъемников и ЛЭП вело подразделение промышленных альпинистов, которых у Новикова больше полутора сотен. Лыжно-биатлонный стадион и коттеджный поселок были сданы еще в 2011 году. Инвестиции в них составили, по оценкам, $1,8 млрд («Газпром» эти цифры не комментирует). Горно-туристический центр «Газпрома» с «верхней» олимпийской деревней был сдан позже, в 2013 году ($1,1 млрд).

Оказалось, что РИ может строить даже роскошную недвижимость, вроде появившегося в Красной Поляне шале «Псехако», украшенного ценными породами дерева и мрамором. Пресса и блогеры окрестили его «дачей Медведева».

Новиков не отрицает, что проектировали этот объект его архитекторы, он же и строил, однако утверждает, что это дом приемов официальных делегаций, включенных в олимпийскую программу. «Кто им будет пользоваться, я не знаю», — говорит он.

Финансировал строительство шале фонд «Дар», финансировавший также реконструкцию старинной усадьбы в Плесе, где бывает Медведев. По приказу ФСБ объект должен был пройти согласование ФСО. По факту Новиков получил допуск к строительству объектов для особо охраняемых государственных лиц.

Доказывает ли это, что у Новикова хорошие отношения в верхах, влияющие на бизнес? «Я недавно видел его в Красной Поляне в компании двух высших лиц, и я думаю, что руководство страны знало его гораздо раньше [начала олимпийского строительства]», — рассказывает менеджер западной компании.

Без гарантий

Зимой 2009 года президент Медведев катался на лыжах в Красной Поляне. Среди сопровождавших был предприниматель Ахмед Билалов, владелец местного курорта «Горная карусель». Когда же после прогулки они отдыхали в комплексе «Баня-Land», Билалов якобы поделился своей идеей создания горнолыжного кластера в республиках Северного Кавказа. Аргументация Билалова сводилась к тому, что «туризмом можно победить терроризм», рассказывает бывший менеджер одного из проектов Билалова. Другими словами, разбудить в регионе экономическую жизнь, чтобы у населения не было причин уходить в горы к боевикам. Вокруг склонов и подъемников местные предприниматели построили бы гостиницы и рестораны, а окрестные компании поднялись на производстве продуктов и переработке.

Другой собеседник Forbes, работавший в то время в правительстве, в такие обстоятельства не верит, но подтверждает, что Медведев загорелся этой идеей. В декабре следующего года Билалов стал председателем совета директоров компании «Курорты Северного Кавказа» (КСК), которой предстояло до 2025 года освоить $15 млрд, из них $2 млрд государственных средств. Нужны были проектировщики курорта и строители.

С Новиковым Билалов был уже знаком — приглашал его консультировать свой сочинский проект. К тому времени Новиков уже успел поработать с северокавказскими проектами. Еще в 2008 году он делал по заказу правительства Северной Осетии проект большого курорта в Мамисонском ущелье, инвестиции в который должны были составить около $6 млрд.

Новиков втянулся в проект КСК. «КСК — это как пять «Красных Полян», а наш проект — это целая стратегия, 60 000 листов базового инжиниринга, работа на много лет», — с увлечением рассказывает он. Заметно, что он волнуется: финал проекта оказался печальным. В начале прошлого года после проверки Владимиром Путиным готовности сочинских объектов Билалов, отвечавший за комплекс трамплинов «Русские горки», был уволен и с поста в КСК, и из Олимпийского комитета, где был вице-президентом. Вскоре Генпрокуратура провела проверку КСК и обвинила Билалова в злоупотреблении полномочиями. На Билалова завели уголовное дело, и он скрывается за границей. Новикову тоже пришлось пообщаться со следователями.

Бывший топ-менеджер КСК Ростислав Мурзагулов считает, что это «политическая история». «Если бы что-то действительно переплатили, все закончилось бы по-другому, но развития у дела нет, — вздыхает он. — Но и проект КСК в прежнем виде перестал существовать». Билалов от комментариев для этой статьи отказался.

Новиков попытался было участвовать в тендерах на строительство стадионов Чемпионата мира по футболу 2018 года, но, хотя оценивал свои услуги дешевле победителя, последовательно проиграл в Волгограде, Ростове-на-Дону и Самаре двум ГУПам, один из которых учрежден Минспорта.

Со склонов в море

Что же остается специалисту по лыжным курортам и энергетике? На маленьких по сравнению с КСК проектах, которые развиваются по всей стране, большую компанию не сохранить. Значит, надо частично перепрофилироваться. В феврале прошлого года РИ запустила в Томске на ТЭЦ-1 компании «ТГК-11» (входит в «Интер РАО ЕЭС») газотурбинную установку. Анонсированы также планы построить на Дальнем Востоке новый порт для экспорта угля в Корею совместно с одной из крупнейших корейских энергетических компаний KOWEPO, с топ-менеджерами которой Новиков познакомился на Сочинском инвестфоруме 2011 года. Корейцы собирались инвестировать в КСК и даже создали с компанией Билалова СП Eurasia Energy Holding, а Новикова интересовали их энергетические разработки. В 2013 году, говорит президент РИ, корейцы пригласили его в проект, к которому в конце года присоединилась госкорпорация «Ростех».

В декабре прошлого года на международном форуме «Транспорт России» было объявлено, что мощность порта «Вера» составит 20 млн т угля в год, завершить строительство планируется к 2017 году, а объем инвестиций составит около $650 млн. Гендиректор «Росморпорта» Андрей Тарасенко заявил на конференции, что инвесторы рассчитывают на поставки угля компании СУЭК.

Но, похоже, пока это только планы. Руководитель департамента ресурсов компании KOWEPO Юн Джу-Хьюн сообщил Forbes, что проект порта «находится в развитии». Однако в СУЭК сомневаются, что его инвесторам удастся найти чем его загрузить. Директор по транспорту Денис Илатовский утверждает, что даже переговоров еще не было. Кроме того, по его словам, и существующие порты Дальнего Востока недозагружены, потому что пропускные способности РЖД не позволяют провести весь заявленный объем из Кузбасса.

Впрочем, загрузка порта — это головная боль инвесторов. Новиков считает, что построить и этот проект, и любой другой он сможет. «Мы понимаем масштаб проекта, у нас есть подрядчики, и мы можем своими силами делать работы на 15–20 млрд рублей в год, — уверен он. — И мне никто не нужен».

В подготовке статьи принимала участие Ксения Докукина

На подъемнике: как обладатель Кубка СССР стал строителем горнолыжных курортов