Есть ли жизнь без Страсбурга?

10 апреля Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) лишила Россию до конца 2014 года права голоса.

России, наказанной за присоединение Крыма, запрещено также участвовать в руководящих органах и наблюдательных миссиях ПАСЕ. (Продолжение темы — на стр. 19.) На крайнюю меру депутаты ПАСЕ не пошли: Россия не лишена мест в Ассамблее. Тем не менее разлад Москвы со Страсбургом налицо, и в случае дальнейшего ухудшения отношений РФ может выйти из Совета Европы. Что мы, российские граждане, теряем в этом случае?

В поисках настоящего правосудия (в отсутствие такового на родине) наши сограждане, богатые и бедные, правые или левые, активно обращаются в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге*. За 16 лет своего существования Страсбургский суд снискал среди россиян вполне заслуженную славу института, где можно защитить или восстановить нарушенные права. Причем — всем.

Если ваш брат, как, например, наш подзащитный Худобин, стал жертвой провокации с наркотиками, то Страсбург признает его жертвой несправедливого суда со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Если ваш друг, как наш заявитель Виталий Гладышев, приговоренный к 18 годам колонии в России, добьется в Страсбурге решения в свою пользу, то Верховный суд России отменит приговор и при новом рассмотрении дела Гладышев будет полностью оправдан.

Если ваша сестра или мать, как Светлана Гладышева, — добросовестный приобретатель жилья, которая по решению российских судов должна была «выметаться» со всей своей семьей и имуществом на улицу (!!!), после выигрыша в Страсбурге полностью восстановила свои права, так и десятки россиян — заявителей по аналогичным делам добиваются восстановления своих имущественных прав!

„

Сам факт существования Страсбургского суда служит защитой от произвола

”

Если ваш лоботряс-сынок вздумает с дружками покататься на угнанных машинах (как заявители-подростки А. и Б. из Москвы), а после допросов и настойчивых требований следователя заодно признает и 37 нераскрытых угонов, а заодно и взрыв на Пушкинской площади, выйдет с переломанным позвоночником и переломанной судьбой, а добрая тетя-прокурор из Кунцевской прокуратуры откажет в возбуждении уголовного дела по факту пыток, а добрая тетя-судья будет орать, да еще и возьмет под стражу, чтобы не плел небылиц о каких-то там пытках… — то ЕСПЧ, наоборот, на основе нехитрых доказательств признает его жертвой пыток и взыщет с государства сумму справедливой компенсации за причиненные страдания и понесенные расходы.

Впрочем, до поры до времени вам будет казаться, что вас и ваших близких эти и другие подобные напасти никогда не коснутся. Но это лишь свойство человеческой беспечности, а жизнь-то показывает, что беда обрушивается и на головы тех, кто готов к этому, и еще круче на тех, кто совершенно к этому не готов.

Конечно, Европейский суд не может заменить собой российское дремлющее правосудие. Но сама потенциальная возможность туда обратиться в сотнях и уже даже в тысячах случаях позволяла россиянам требовать от прокуратуры, следственных и судебных органов соблюдения конституционных прав — и добиваться в этом деле успеха. Сам факт существования Страсбургского суда часто служил защитой от произвола, злоупотреблений и других форм нарушений.

И если Россия выйдет из Совета Европы, а значит, и из юрисдикции Европейского суда, то часть нашей правящей элиты, несомненно, возрадуется, ведь сколько раз с самых высоких трибун мы слышали их причитания — дескать, «мы им (европейцам) платим (взносы за членство), и они же нас постоянно бьют». А вот наши сограждане останутся один на один с произволом.