Папаша Кураж

Молодой, но явно гениальный советский кинематографист живет настоящей советской богемной жизнью. Ведет увлекательную аппаратную мосфильмовскую игру (если сегодня снимаешь конъюнктурную чепуху, завтра начальство студии позволит тебе сделать что-то действительно стоящее), спит с двумя разными женщинами по очереди, ходит в рестораны и в гости к друзьям, которые всегда готовы рассказать свежий политический анекдот, а их жены будут препотешно охать, что, мол, ребята, вас же посадят. Это «Оттепель»?

Ну, кстати, Тодоровский же обещал второй сезон, но не обещал, что будет снимать его сам. Давайте смотреть новый первоканальный сериал «Кураж» как второй сезон «Оттепели» — прошло пятнадцать лет, «Мосфильм», в общем, тот же (преемственность символизирует Сергей Бондарчук, и там, и там случайно встречающийся главным героям где-то в коридорах студии), а в остальном все изменилось. Вместо Хрущева — Брежнев, вместо четыреста восьмого «Москвича» — «копейка», конечно. Вместо оператора — режиссер, вместо «Девушки и бригадира» — рекламный фильм про группу «Песняры». А вместо выбросившегося из окна сценариста, вместо неприятной тайны про войну, вместо времени странных надежд и обреченного истерического оптимизма — да буквально застой. Тлен, цинизм, обман и самодовольство настолько масштабное, что оно выплескивается за пределы своего времени и доходит до наших дней, когда постаревший кинематографист на своей бэхе везет зачем-то через Финляндию в Париж журналистку издания, видимо, «Семь дней», переодетую телкой (телка тайно собирает «инфу», с ударением на «и», на свой «кулончик-диктофончик» в расчете на гонорар в виде толстой пачки денег в конверте).

Тодоровский хотел воспеть молодость своего отца, Стефанович хотел воспеть себя, и поскольку в жанре абсолютно авторского кино (режиссер Стефанович по книге Стефановича снимает Стефановича в роли Стефановича в фильме о Стефановиче) не добиться результата трудно, то воспеть себя ему очень даже удалось. Корреспондент развлекательного журнала, который приходит к Стефановичу в начале первой серии, спрашивает его о бывшей жене-примадонне (Пугачеву по имени в фильме не называют) — «А какова она в любви? А в постели?» — и оказывается спущен с лестницы, что, надо полагать, должно символизировать презрение автора сериала к таблоидной журналистике. Но эту сцену с учетом всего остального содержания «Куража» можно воспринять и иначе — что ж ты, идиот, спрашиваешь Стефановича о какой-то никому не интересной женщине, какова она в постели, — ты о самом Стефановиче спрашивай, а раз уж ты не спросил, то он сейчас сам тебе в восьми сериях ответит, что он еще ого-го, и сорок лет назад был ого-го, и вообще дичайше крут во всех своих проявлениях.

История восхождения Аллы Пугачевой, рассказываемая семидесятилетним Стефановичем телке по дороге в Париж, продается в сериале как нечто сугубо сенсационное и эксклюзивное, хотя все эксклюзивные детали Стефанович раз по сто уже рассказывал в своих парадных интервью «Комсомольской правде» и тем же «Семи дням» — да, это он научил Пугачеву распускать о себе слухи, разговаривать со зрителями в промежутках между песнями, не ходить на официальные концерты в Кремле, петь только песни, текст которых написан от первого лица, и «делать из каждой песни маленький спектакль». Наверное, это важно, наверное, без этих деталей биография Пугачевой будет неполна, но все-таки она ими совершенно точно не исчерпывается, и некоторые вещи даже в самолюбовательном изложении Стефановича не получается скрыть. Певица появляется в жизни героя никому не известной начинающей исполнительницей, и только на каком-то уже не первом свидании она спрашивает его, слышал ли он ее песню «Арлекино», с которой она несколькими годами ранее победила на международном конкурсе в Болгарии, — обойти этот эпизод биографии Пугачевой нельзя никак, Пугачева началась с «Арлекино», и это было задолго до Стефановича, и этого нельзя не упомянуть. Он и упоминает, и дальше продолжается история начинающей и никому не известной певицы. Как это согласуется с успехом «Арлекино»? Да никак, и какая разница — фильм-то о Стефановиче.

Личный кинорежиссер Сергея Михалкова (Михалков писал пьесы, и ему нужен был человек, который бы их ставил в кино) когда-то женился на популярной певице Пугачевой, прожил с ней несколько лет и всю дальнейшую жизнь посвятил пропаганде своего светлого образа создателя этой единственной настоящей советской поп-звезды. Этому человеку можно было бы посочувствовать — грустно, когда единственный эпизод перевешивает всю остальную жизнь и когда тридцать лет оказываются посвящены только воспоминаниям о том эпизоде, — но конкретному Александру Стефановичу сочувствовать невозможно, потому что нет на свете ничего омерзительнее самодовольства, которым он и в семьдесят лет продолжает сочиться в восьми сериях на Первом канале. У Стефановича и в лучшие-то годы («Душа», «Начни сначала») получалось так себе, а сейчас вообще какая-то стыдоба.

Стоит, наверное, сказать и о промо-кампании «Куража», которая была столь наивна, что, кажется, ее тоже придумал лично Стефанович — только пожилому и сугубо неактуальному человеку такое под силу: из рекламных статей о сериале мы узнавали, что сам Стефанович, готовясь к съемкам, похудел и сделал пластическую операцию, а актриса, которая играла телку-папарацци, просто похудела, а сценарий держится в страшном секрете и все актеры давали подписку о неразглашении, а самого Стефановича (не шучу, об этом писали в «МК»!) должен был играть Безруков, но его неожиданно назначили худруком театра, поэтому Стефановичу пришлось играть себя самому. В общем, создатель сериала нагнетал интригу как мог, но реальная (и та достаточно дохлая) интрига, конечно, в другом. «Кураж» показывают по Первому в дни 65-летия самой Пугачевой, и выглядит это как довольно недружественный шаг канала по отношению к юбилярше — представление о Пугачевой как о полностью сконструированном продюсерском проекте противоречит общепугачевской мифологии. Поскольку золотые медиавремена Пугачевой уже все-таки прошли, едва ли не последним полноценным информационным поводом, связанным с ней, остается ее участие в драматическом контрпрограммировании Первого и ВГТРК — Пугачева в последние годы регулярно и шумно переходит с канала на канал, становясь новогодним лицом и просто лицом то одного, то другого. В этом году в новогоднюю ночь Пугачева была как раз на Первом, и сериал Стефановича мог бы быть достаточным вызовом, чтобы она, хлопнув дверью, опять перешла на «Россию», а журнал «Семь дней» посвятил такому событию целую обложку. Собственно, в этом и интрига — обидится или нет, будет скандал или нет? Сериал пока не закончился, но интрига разрешена досрочно. Обижаться здесь Пугачевой не на что. Это не скандальный сериал о Пугачевой, это не альтернативная и не критическая ее биография. Это просто безобидная забава лоховатого пенсионера, пусть и совпавшая по времени с юбилеем Пугачевой. «Оттепель» для бедных — и главный бедный здесь, конечно, сам Александр Стефанович.