Вопрос ребром

13 апреля в городке Краматорске случился захват административного здания, который был заснят на видео: http://youtu.be/qmxBjsU2rig. Ролик, как теперь говорят, взорвал интернет — зе­леный человек там кричал: «Мы с вами приехали, мы за вас, на поребрик отойдите». Против лингвистики не попрешь: кто теперь поверит в самооборону Донбасса? Питерский дончанин-то. Известно, что поребрик бывает в Петербурге (причем это дежурный пример питерской речи, как и, например, парадная или как булка в значении белый хлеб), а также в Каре­лии, Владимире, Екатеринбурге, Норильске и Новосибирске [1].

Разумеется, всерьез сделать вывод об участии российских спецназовцев на осно­вании одного словоупотребления невозможно. Мало ли, что там у этого человека в анамнезе: может, он детство провел с питерской бабушкой или няней, вот словцо и прицепилось. Просто в ситуации, когда всё, в общем-то, и так понятно, это напомина­ло анекдот про американского шпиона, которого почему-то всё время разоблачали в вологодской глубинке, — а в финале выяснялось, что он негр.

Ну, кстати, и случае с языком непосредственные ощущения не стоит недооценивать. Скажем, в песочницу приходит женщина с ребенком и говорит тому: Бери свои па́ски. Разве не хватит вам, если вы коренной москвич, этой фразы, чтобы уве­ренно предположить, что женщина приезжая? И скорее всего, вы окажетесь пра­вы — потому что в Москве говорят формочки и куличики и никогда москвичи не используют в этих значениях слово паска (по происхождению — то же, что Пасха; тут, кстати, замечательно это смешение пасхи и кулича). Да и вообще не исполь­зуют, разве что знают такой предмет как пасочница — но это не для песочницы.

Шум по поводу этого поребрика поднялся невообразимый: шуточки, демотиваторы, плакаты, лингвистические дискуссии. В считанные дни у этого слова по­явилось и новое значение: поребриками стали называть тех, кого в Крыму звали зелеными человечками (Поребрики незаконно подключили российские телеканалы).

Но сразу же посыпались возражения, в том числе от коллег-лингвистов: да нор­мально всё в Донбассе с поребриком, Гугл вам в помощь, филологи доморощен­ные. Сложилась любопытная ситуация — пишут тамошние обитатели: я, мол, в Кра­маторске родился-учился, в Горловке у бабушки лето проводил, в Сла́вянске пиво пил, в Донецке на танцы ходил — ну не слышал я ни о каких поребриках, бордю­ры у нас! А в ответ: ничего не знаем, анализ яндекс-запросов говорит другое [2].

Нет, у нас нет поребриков, пишет мне коллега из Славянска Вадим Овчаренко — преподаватель филологического факультета Донбасского государственного пе­дагогического университета. Он рассказал мне еще интересную вещь: у них по­сле появления знаменитого ролика все стали обсуждать этот поребрик — потому что резануло. Я попросила его поговорить со знакомыми, спросить сначала так: как называется длинный брусок, ограничивающий тротуар, а если это не поре­брик, то знают ли они вообще такое слово. Конечно, знаю! — ответил ему один из коллег. Я же читаю лингвистические статьи!

Сейчас всё легко проверяется, авторитетно сообщил мне знакомый, прислав очередную выдачу на запрос поребрик купить в Харькове. Но в том-то и дело, что это иллюзия. Полезные и простые технологии чреваты, однако, ложным чув­ством легкой доступности знания. Ну вот в данном случае мы имеем результат, явно противоречащий тому, что получается при непосредственном обращении к носителям языка. Это объясняется следующим. Бывает поребрик как обиход­ное слово, а бывает поребрик номенклатурный. В частности, полно поребриков в прайс-листах на стройматериалы, в жаргоне дорожников и кладбищенских ра­ботников, иногда у архитекторов.

Например, в одном из ГОСТов (Камни бетонные и железобетонные бортовые [3]) бортовой камень расшифрован как бордюр дорожный, поребрик садовый. Разница, впрочем, не указана. Встречается также и представление о том, что бордюр и поребрик — два разных способа укладки: поребрик на ребро, а бордюр плашмя. Но не поручусь, что такое понимание сколько-нибудь широко распространено. То есть, очень возможно, что человек закупает поребрик, а спотыкается о бордюр.

Кстати, в разных местах в обиходном языке бывает еще бровка [4]. Что до языка номенклатурного, то тут у поребрика своя география, совершенно не со­впадающая с распространенностью поребрика в обиходном языке. Например, почему-то продают поребрик очень активно в Ростовской и Белгородской об­ластях. Но их житель запросто может этого слова так никогда и не услышать — как человек, не пользующийся прачечной, может за всю жизнь не узнать выра­жения фасонное белье.

С чем наш случай с поребриком можно сравнить? Вот есть такая вещь, как чайный бокал. В Москве этот предмет назовут кружкой, но во многих других местах — бокалом. При этом если набрать в Яндексе: чайный бокал купить в Москве, — выскочит огромное количество сайтов интернет-магазинов, наби­тых картиночками разноцветных фаянсовых кружек с подписью бокал чайный. Человек со стороны мог бы сказать: ну вот, не выдумывайте, говорят в Москве чайный бокал. Но мы же знаем, что не говорят. Мне рассказывала подруга, как она веселилась, в первый раз столкнувшись с таким словоупотреблением — явно приезжая соседка по палате в роддоме жаловалась: Целый бокал кефи­ра выпила, а стула всё нет.

Я совсем не хочу сказать, что не надо пользоваться инструментальными мето­дами. Просто не так в лоб. Лингвист Александр Пиперски проанализировал аре­алы распространения слова поребрик несколько более изощренным способом: «В пилотной версии Генерального интернет-корпуса русского языка (ГИКРЯ) есть 16 подкорпусов текстов из ЖЖ с надежной региональной привязкой. Объем этих подкорпусов — от 5 до 45 млн словоформ; они охватывают 14 регионов России и 2 региона Украины (Донецкая и Киевская области). Хотя бы один раз слово по­ребрик встречается в 13 подкорпусах, но если просматривать примеры, в боль­шинстве случаев это металингвистические рассуждения об особенностях рус­ского языка в Петербурге».

Далее он отмечает, что «реально слово поребрик употребляется только в 3 из этих 16 регионов: разумеется, в Санкт-Петербурге, а также в Свердловской и в Новосибирской области (видимо, в первую очередь в областных центрах — в Ека­теринбурге и в Новосибирске, — но для проверки этого мало данных). В 11-миллионом корпусе текстов из Донецкой области слово бордюр встречается 14 раз, поребрик — ни разу. То же самое можно проверить по расширенному поиску Яндекс.Блогов, вводя поребрик и задавая город — например, Краматорск или До­нецк. Видно, что поребрика там нет».

А Вадим Овчаренко из Славянска написал мне: Всё, я нашел книгу, в которой впервые встретил слово поребрик. Это чудесное фэнтези «Многорукий бог далайна» Святослава Логинова. 20 лет назад. «Шооран открыл глаза и понял, что остался жив. Он сам не заметил, когда перескочил невысокий каменный поребрик, ограничивающий мокрый оройхон, и теперь у него под ногами была сухая твер­дая земля пограничного оройхона». Надо ли говорить, что несложный гуглвпомощь показывает, что писатель Святослав Логинов — из Ленинграда.