Годзилла, которую мы потеряли

Годзилла выходит на берег. Годзилла рассекает ночную тьму, распугивая случайных прохожих. Годзилла бьется с радиоактивными крылатыми монстрами Муто. Годзилла спасает американские АЭС. Годзилла готовится пожертвовать собой. Так и подмывает добавить «за грехи наши» — тем более что наблюдающий падение гиганта главный герой новой голливудской версии «Годзиллы» (Аарон Тейлор-Джонсон, накачавшийся Вронский из «Анны Карениной» Джо Райта и Тома Стоппарда) как раз стирает с лица слезы. Да, главный герой нового «Годзиллы» — не гигантская ящерица (впервые в кадре она появляется минуте на сороковой). Главное содержание фильма Гарета Эдвардса — вовсе не рестлинг титанов-кайдзю.

Конечно, совсем без боев чудовищ «Годзилла» не обходится — более того, режиссеру Эдвардсу, который заслужил работу над блокбастером такого масштаба микробюджетной фантастикой «Монстры», монстры действительно удаются. Светящиеся флюоресцентом в ночи Годзилла и Муто, падают небоскребы, Фобос и Деймос в полный рост. Все это, впрочем, происходит на заднем плане — во всех смыслах. Во-первых, сами боевые сцены сняты по большей части либо буквально с муравьиной точки зрения людей, либо со странной позиции за плечами чудовищ-кайдзю. Во-вторых, королева монстров тут чаще поминается в разговорах, чем появляется на авансцене, а подлинные герои фильма — одна несчастная семья.

Несчастной эту семью сделал мирный атом: «Годзилла» начинается с пролога, в котором сумасбродный физик-ядерщик Джо Броуди, работающий на японской атомной электростанции, бьет в набат — местность вокруг АЭС сотрясают странные толчки. Эти толчки окажутся топотом проснувшегося в филиппинской глуши монстра Муто, который питается радиоактивной энергией (и вот уже идет на станцию отобедать). АЭС рухнет, Муто будет изолирован и засекречен — но уже после того, как во время катастрофы погибнет жена Броуди. Спустя пятнадцать лет тот, уже в статусе безработного, будет рыскать по закрытой зоне вокруг станции в поисках разгадки. Когда Броуди в очередной раз задержат власти, его подросший и поступивший на армейскую службу сын Форд (Тейлор-Джонсон) будет вынужден пожертвовать отпуском, чтобы вытащить отца из токийской тюрьмы. Тут-то апокалипсис и разыграется по-настоящему — а режиссер Эдвардс до самого финала будет вести фильм вслед за метаниями семьи Броуди по свету: Япония, Гавайи, Сан-Франциско. Совпадать с местами появлений кайдзю эти точки на карте будут, конечно, совершенно случайно.

Вслушайтесь при этом в имена актеров, играющих клан Броуди: Брайан Крэнстон, ставший суперзвездой после сериала «Во все тяжкие», оскаровская лауреатка Жюльетт Бинош, сверхновые голливудские звезды Тейлор-Джонсон и Элизабет Олсен. Понятно, для чего Эдвардс и его сценаристы делают такой акцент на этой семейной драме — а также так подробно, многословно, неоднократно повторяясь, рассказывают историю трудных отношений здешних монстров с атомной энергетикой. Движет ими будто бы стремление к реализму, правдоподобию сюжетных ситуаций — которое, впрочем, больше похоже на недоверие к зрителю. Сценарист тут словно бы считает современного посетителя занудой-переростком, не способным просто получить удовольствие от зрелища крупномасштабных катастроф на экране (впрочем, не таковы ли большинство недовольных рецензентов «молодежного» голливудского кино?). Чем чаще авторы заговаривают о радиации и атомной угрозе, тем меньше им веришь. Чем больше экранного времени достается Броуди и другим представителям человечества (в кадре еще часто мелькает пара «специалистов» по монстрам в исполнении Кэна Ватанабэ и Салли Хокинс), чем сильнее актерствуют местные звезды, тем нагляднее видна банальность доставшихся им персонажей, тем лучше на них ложатся непереносимые клише. Физик-ядерщик — одержимый безумец. Сын-солдат — одержимый семьянин. Его жена — одержимая домохозяйка. Персонаж Жюльетт Бинош такому упрощению не подвергается — но и достается ей от силы три минуты хронометража.

И, конечно, чем больше в кадре людей, тем меньше Годзиллы. Она начинала свою кинокарьеру существом мифическим и необъяснимым, воплощенным Роком, наказанием человечеству за греховные заигрывания с ядерной бомбой. Теперь это сверхъестественное существо низведено до уровня маскота экологического движения, эдакой панды с огоньком — Годзилла проста, понятна и, что самое ужасное, симпатична. Неудивительно — ведь задействована она тут скорее как дополнительный нарративный девайс, помогающий авторам фильма наладить пошедшую когда-то под откос жизнь семьи Броуди. Бог взбунтовавшейся природы, великий бог Пан превратился в картонного бога из машины. Живи хорошо, Годзилла. Не возвращайся никогда.