Великая китайская труба

Репортаж из Шанхая

Главным итогом визита Владимира Путина в Китай стал «контракт года» — стороны шли к контракту о 30-летних поставках российского газа в Поднебесную на общую сумму $400 млрд почти 10 лет. Как и почему пришли — разбирался The New Times

Настроение у лидеров Китая и России, судя по всему, разное. Шанхай, 20 мая 2014 г. /фото: Михаил Метцель/ИТАР-ТАСС

Россию под руководством Владимира Путина критикуют за аннексию Крыма, «расшатывание» Украины и закручивание гаек внутри страны. Китай под руководством Си Цзиньпина — за «разнузданный» кибершпионаж, нарушения прав человека и агрессивную политику в отношении стран-соседей. Под шквалом критики извне Москва и Пекин решили объединиться. По крайней мере — перед фото- и телекамерами.

Сигнал для соседей

20–21 мая огромный Шанхай был похож на один большой тупик: ни проехать ни пройти. Главные улицы, проспекты, хайвеи и перекрестки попали под плотный контроль спецслужб. Мэрия города не работала: ее сотрудники получили отгул — дескать, справимся без вас. Детские сады и школы закрыли, официальная причина — «чтобы снизить поток транспорта». А еще по старой китайской традиции власти рекрутировали бывалых активистов «соседских комитетов»: 27 тыс. уже немолодых женщин и мужчин надели оранжевые жилеты работников коммунальных служб и не смыкая глаз зорко высматривали все, что происходило в зоне их видимости.

*22 мая на рынке в Урумчи произошел еще один теракт, унесший жизни 31 человека.

В сущности, причиной тому был не только Путин. После взрыва 30 апреля на вокзале в городе Урумчи (столица Синьцзян-Уйгурского автономного округа на северо-западе страны, где силен уйгурский сепаратизм. — The Nеw Times), который произошел в последний день визита в регион Си Цзиньпина, службы безопасности с особой тщательностью, в радиусе 3 километров, фильтруют любую точку на карте, где появляется глава партии и государства*. Шанхай, витрина модернизированного и вестернизированного Китая, — не исключение. «Мы уже послали боевые корабли в открытое море», — шутит по поводу предпринятых мер безопасности знакомый преподаватель Шанхайского университета иностранных языков.

Но в каждой шутке есть лишь доля шутки: действительно, в день, когда Путин прибыл в Китай, начались совместные российско-китайские военно-морские учения. Более того, лидеры двух стран лично их и открыли. В том, что учения — военно-морские, и заключается вся пикантность момента.

„

«Конечно, Путин дал понять японцам, что в споре вокруг острова Дяоюйдао поддерживает своих старых китайских друзей»

”

Официальная китайская пресса тут же принялась оправдываться: дескать, маневры запланированы были давно, они по чистой случайности совпали по времени с визитом президента России. Ремарки были адресованы в первую очередь Токио, с которым у Пекина острый территориальный спор по поводу принадлежности островов Сенкаку (Дяоюйдао) в Восточно-Китайском море, а с Россией — резкое охлаждение отношений из-за Украины, которую Токио поддержал антироссийскими санкциями. Но поверил ли Токио «в чистую случайность» — большой вопрос: японцы неплохо успели изучить китайцев и их манеру посылать политические сигналы. А тут сигнал был вполне однозначный: имейте в виду, если что — Россия с нами. Недаром Тихоокеанский флот РФ отрядил для учений целых шесть кораблей. «Конечно, Путин дал понять японцам, что в споре вокруг островов Дяоюйдао поддерживает своих старых китайских друзей», — уверяет политолог и писатель Дин Дун. По Шанхаю, впрочем, ходит слух, что поначалу Москва была не в восторге от идеи «совместного открытия учений», которую китайцы предложили в пику японцам: у России намечались серьезные переговоры с Токио по Курилам и даже по подготовке соглашения о взаимной отмене виз. Украинский кризис все обрушил. Но в итоге Путин сделал шаг навстречу — и китайцы не замедлили его отблагодарить: Си Цзиньпин пообещал российскому президенту «выигрышный визит» — и не обманул.

Официальный Пекин откланивался Путину риторическими реверансами. Китайские СМИ воспевали гостя из России как «сильного политика», который «выше критики Запада». В дни визита Путина в государственной ежедневной газете China Daily появилась карикатура на канцлера ФРГ Ангелу Меркель, которая, стоя рядом с президентом США Бараком Обамой, целится из игрушечного пистолета в до невозможности милого медвежонка из России — рисунок призван был продемонстрировать смехотворность санкций Запада против России.

Освещение визита Путина сопровождалось бравурными комментариями китайских официальных лиц, которые стремились уверить: российско-китайская дружба находится в высшей точке развития. Комментарии новостного агентства Синьхуа повествовали о «никогда ранее не достигавшем таких высот обоюдном доверии».

21 мая в Шанхае стороны подписали 400-миллиардный газовый контракт. Кроме того, по итогам других подписанных соглашений — а их было больше сорока — объем торговли между РФ и КНР в 2015 году впервые достигнет $100 млрд, а еще через пять лет предположительно поднимется до $200 млрд.

Нажмите, чтобы увеличить картинку

Игра в молчанку

Шансы на подписание соглашения по газу китайские чиновники в конфиденциальных беседах оценивали как 50 на 50. Си Цзиньпин — тот вообще ни разу не намекнул на готовность Китая к договоренностям с «Газпромом», молчали и остальные члены китайского синклита. Сейчас понятно, что это была типичная восточная игра — держать свои козыри при себе до последней минуты. А в эту игру Пекин играть умеет. Как поведал на условиях анонимности один из членов российской делегации в Шанхае, даже сам Путин не был до конца уверен, что контракт будет подписан: «задача максимум была поставлена — продавить в контракте цену не ниже себестоимости его добычи и транспортировки газа до Владивостока и Благовещенска» — по одним оценкам, это $320, по другим — $380–400 за тысячу кубометров.

«В первый день визита (20 мая) Путин и его люди выступали здесь в роли просителей, хотя просить-то, в сущности, было и не о чем», — не без самодовольства сообщил в конфиденциальном разговоре один из чиновников Китайской национальной нефтегазовой корпорации (CNPC).

Догадаться о реальных намерениях китайцев и впрямь было непросто: еще утром 21 мая газета Financial Times со ссылкой на пресс-секретаря компании PetroChina Мао Цзэфена выдала новость: контракта ждать не стоит. «Мы не будем подписывать, — заявил изданию Мао Цзэфен. — На данный момент цена на импортируемый газ и цена на газ на внутреннем рынке противоположны. Мы уже теряем деньги на импорте газа и не можем терять еще больше».

«Проблема нехватки газа перед Китаем не стоит, мы и так получаем сырье из Мьянмы, Австралии и других стран АТР»

”

С другой стороны, за кулисами переговоры шли еще с середины апреля и их результат обещал быть позитивным для «Газпрома».

14 апреля в Пекин прибыл глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер — с целью побудить Пекин к пересмотру нейтральной позиции в украинском вопросе. Говорят, попутно Штайнмайер живо интересовался и деталями газовой сделки с Москвой. Один из китайских чиновников сказал тогда ему, имея в виду контракт: «По большому счету мы уже обо всем договорились».

**Основной российский производитель сжиженного природного газа, подписавший 20 мая контракт о поставках в Китай 3 млн тонн СПГ ежегодно в течение 20 лет в рамках проекта «Ямал СПГ».

Дело в том, что за несколько дней до Штайнмайера в Пекин приезжал вице-премьер правительства РФ Аркадий Дворкович, встречавшийся здесь со своим китайским коллегой Чжаном Гаоли. Как стало известно позже, именно в ходе их переговоров была подтверждена принципиальная готовность двух стран расширять сотрудничество в нефтегазовом секторе. «Дворкович приезжал на разведку боем и получил ясный сигнал: мы готовы принимать и «НОВАТЭК»*, и «Газпром», осталось только договориться о цене», — рассказывает китайский чиновник из CNPC.

Штайнмайер, по мнению китайских источников, пытался отсрочить сделку. Расчет был на то, что у Китая большие экономические интересы на Украине: Пекин вывозит оттуда пшеницу — собственного урожая китайцам, чтобы прокормить 1,2 млрд человек, не хватает. А стабильное обеспечение продуктами питания — залог стабильности в стране, на что не раз намекал председатель Си.

Кроме того, ЕС и США — важнейшие экономические партнеры Пекина. «В отличие от России КНР экспортирует не ресурсы, а готовую продукцию. Если на Западе упадет спрос, у Пекина начнутся серьезные трудности со сбытом. Китай не хочет провоцировать Запад больше, чем нужно, и поэтому не встает полностью на сторону России (в украинском вопросе), — констатирует аналитик Дин Дун. И добавляет: — Мы не пойдем дальше осуждения политики односторонних санкций».

«Проблема нехватки газа перед Китаем не стоит, мы и так получаем много энергосырья из Мьянмы, Австралии и некоторых других стран Азиатско-Тихоокеанского региона, — говорит Линь Боцян, эксперт Института энергетических исследований при университете Сямынь на юге Китая. — Если бы не получилось соглашения с Россией, мы бы продавили увеличение альтернативных поставок».

Но есть в такой позиции и лукавство. Потребность Китая в природном газе до 2020 года будет ежегодно повышаться более чем на 400 млн кубометров в день. Около половины требуемого объема КНР вынуждена импортировать из-за рубежа. Это значит, что Пекин, как и Москва, находится под давлением и договор с «Газпромом» для него — жизненная необходимость.

Неподвижный полюс

Стороны объявили о подписании контракта 21 мая примерно в три часа дня по шанхайскому времени. Чуть позже глава «Газпрома» Алексей Миллер уточнил: последние расхождения по деталям соглашения были устранены 20 мая в полночь. Это значит, что к тому моменту, когда Financial Times вышла с комментарием пресс-секретаря PetroChina, игра, по сути, уже была сыграна.

Для политиков в КНР Владимир Путин — что-то вроде неподвижного полюса. На него они всегда могут рассчитывать. И так — годами. Еще во время своего первого президентского срока Путин заключил с Китаем соглашение о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, после чего экс-председатель КНР Ху Цзиньтао окрестил его «хорошим старым другом китайского народа». Никогда во время своих визитов в Пекин — а только с Си Цзиньпином таких встреч было уже семь — Путин не говорит ни о верховенстве закона, ни о демократии — о том, что так любят заносить в повестку дня встреч с китайцами главы государств и правительств западных стран. Зато он с удовольствием общается с бывшим коммунистическим противником СССР на языке бизнеса и голых цифр больше, чем нужно. И этот язык нравится китайским лидерам больше всего.