Тащить и не пущать

28 мая экспертный совет при Минкультуры РФ забраковал последний сценарий покойного режиссера Петра Тодоровского

Совет отобрал 12 картин, которые получат госфинансирование. Еще 12 остались в резерве. А всего рассмотрели 41 заявку. В том числе проект Миры Тодоровской, вдовы режиссера Петра Тодоровского, которая была продюсером многих его картин.

Фильм, который она представила, называется «Встреча на Эльбе» — по последнему сценарию ее мужа. Время действия — конец Второй мировой войны. Сюжет — история любви русского офицера и немецкой девушки. В этом сценарии Тодоровский отразил свой личный опыт: в 1944 году он был командиром минометного взвода на 1-м Белорусском фронте, дошел до Эльбы. По словам его супруги, он написал о том, как заканчивалась война, как выстраивались отношения с немцами и американцами.

Но экспертному совету этот проект не понравился. Денег ему не дадут. В сценарии нашли «многочисленные несоответствия исторической реальности».

Зато государственное финансирование, к примеру, получит фильм «Врач» известного актера Гоши Куценко, который внезапно решил выступить режиссером. А в «резерв» отправили картину «Громовержец» — о военном противостоянии России и США.

По сути, среди запрещенных сюжетов теперь — победа над войной и ее бесчеловечностью. А разрешены лишь фильмы, где показана победа над фашистской машиной.

Человечное кино о войне не попадает в конъюнктурную струю, связанную с возрождением холодной войны, которое мы сейчас наблюдаем. Потому что в таком кино с обеих сторон — люди, а не противники. Их отношения развиваются вопреки войне. Конечно, Минкульту такое кино не нужно.

„

Среди запрещенных сюжетов — победа над войной и ее бесчеловечностью. А разрешена лишь победа над фашистской машиной

”

Напомню, скоро Союз кинематографистов примет так называемую этическую хартию, которая вводит для создателей кино целый ряд новых ограничений, таких как, к примеру, «не подвергать исторические факты и биографии известных личностей субъективным искажениям». Или — «без крайней художественной и идейной необходимости не демонстрировать в кинопроизведениях нарушения законодательства, сцены насилия…» Эти правила будут носить рекомендательный характер, но мне это напоминает рассказ «Турникет» Михаила Жванецкого, где он предлагает установить турникеты на улицах. Чтобы миновать турникет, не надо предъявлять документы, но ты при этом всегда чувствуешь, что находишься в рамках. И в нужный момент (разумеется, не тебе нужный, а тем, кто контролирует) турникет не пустит тебя, станет преградой и ты не пройдешь.

Этическая хартия будет таким турникетом. Как только нашим чиновникам какая-то лента покажется предосудительной или аморальной, они будут обращаться в Союз кинематографистов, где этическая комиссия вынесет нужный приговор. Запреты будут идти не от имени государства, не от Минкульта, как сейчас, а от общественной организации. Никакой цензуры, что вы!

Конечно, всегда найдутся те, кто возразит: государство не обязано оплачивать кино, которое не соответствует его интересам, таким как запрос на патриотизм. Но ведь оно выдает деньги не из своего кармана, из нашего! И с чего они взяли, что знают, какое кино соответствует нашим запросам?

В нормальном обществе чиновники — это доверенные лица, которые пользуются теми деньгами, которые аккумулирует общество. Но в России реальность такова, что хозяева они, а не мы, потому что мы сами сделали из государства фетиш. Вот только по сути эти люди — невежественные самозванцы, которые не нашли себе лучшего применения, кроме как стоять с алебардой, тащить и не пущать!