Зачем в Нью-Йорке спилили все холмы?

21 мая в Высшей школе социальных и экономических наук состоялась лекция «Нью-Йорк: город-сетка» Владимира Белоголовского, создателя компании Intercontinental Curatorial Project, корреспондента американского журнала TATLIN. Slon публикует фрагменты выступления эксперта.

В 2012 году отмечалось двухсотлетие сетки Нью-Йорка. До ее возникновения Нью-Йорк называли городом холмов, и главной функцией сетки как раз и было выравнивание ландшафта. Шла перепланировка улиц, менялись границы частных владений. Собственникам, конечно же, компенсировали ущерб. А вот в Лондоне, к примеру, после пожара 1666 года пытались сделать примерно то же, прецедент пожара хотели использовать для рациональной перепланировки города. Не получилось именно потому, что частники не отдавали свои владения.

При выравнивании сетки каждая из двенадцати авеню была фактически превращена в прямую линию. Для этого по всему городу спиливались холмы. Вплоть до 1879 года некоторые здания буквально парили в воздухе, возвышаясь на уцелевших холмах, затем участок покупал новый владелец, убирал неровности и осваивал землю. До начала XX века можно было встретить не спиленные участки между уже заселенными домами на Манхэттене – на тот момент земля еще не была такой дорогой, но со временем ее цена поднялась так сильно, что любые работы по улучшению обретали смысл. Спилив холм, собственник мог с лихвой вернуть себе деньги, перепродав участок.

Сетка с самого начала не была спланирована как идеальная конструкция, ведь невозможно было предусмотреть все будущие трансформации города. На плане хорошо видно, что Нью-Йорк разбит на идентичные кварталы, а они, в свою очередь, делятся на небольшие участки 20X25 футов. Этот размер лучше всего подходит для строительства небольшого семейного дома, позже участки начали продавать по два-три вместе, чтобы сооружать многоэтажные здания. Оказалось, что сетка очень действенна: эти правила работают до сих пор. Экономически это был очень важный шаг по планированию города, со временем цена на участки поднималась, ведь Нью-Йорк ограничен пределами острова, что позволяет ему расти только в вертикальном направлении.

Известный делец Джон Джейкоб Астор сколотил состояние на продаже участков и вкладах в недвижимость. В исторической части Манхэттена он продал участок за 8000 долларов, и покупатель, подозревая надувательство, спросил, окупится ли это вложение со временем. Астор назвал его болваном и пообещал, что на вырученные деньги он купит 10 участков в верхней части города, которые принесут в дальнейшем 80 тысяч. Рост цен продолжался даже во время финансового кризиса: цена на землю на Манхэттене не падала ни разу за всю историю.

В силу своей гибкости сетка позволяет городу эволюционировать. Бродвей, например, был нанесен на карту Нью-Йорка некоторое время спустя после возникновения сетки. Старая индейская тропа материализовалась в виде новой улицы, Бродвей петляет с севера на юг и режет привычные прямоугольные блоки и кварталы на небольшие треугольники.

Создание Центрального парка изначально предусмотрено не было. Идея появилась только в 1857 году, а до того на месте будущего парка были улицы и авеню. В 1873 году архитектор и ландшафтный дизайнер Фредерик Лоу Олмстед выиграл конкурс и разработал проект Центрального парка, пусть рукотворного, однако резко контрастирующего с городским пейзажем за его пределами.

Сеткой предполагалась равномерная застройка участков. Даже Карнеги-холл, возведенный в 1891 году, строился как рядовое сооружение. И если вы пройдете по перекрестку 7-й авеню и 57-й улицы, не задрав головы, вы его просто не заметите, не отличите от обычного жилого дома.

В 1915 году появилось легендарное здание EquitableBuilding. Его построили, по максимуму используя площадь участков, практически ни на йоту не отступив от красной линии. Equitable Building поднялось до 38 этажа без единого уступа, и несколько соседних кварталов погрузились в тень. Equitable Building находится в исторической зоне с очень узкими улочками, и архитектурно оно как раз и выигрывает за счет разрушения окружающего контекста. Цена помещений в нем росла пропорционально тому, как падали цены в близлежащих кварталах. Все это вызвало широкий протест, и уже в 1916 году создается первый закон зонирования, согласно которому здания не могли больше подниматься вертикально вверх настолько, насколько того хотели архитекторы, благодаря чему в Нью-Йорке появились дома с уступами и ступенчатыми верхушками.

EmpireStateBuilding – 102-этажное здание, неотъемлемая часть городского вида с воздуха, но, спускаясь вниз, оно дисциплинированно встраивается в общую сетку. Снизу его можно даже не заметить, как и Карнеги-холл. Я лично, впервые оказавшись в Нью-Йорке, остановился в гостинце в трех-четырех кварталах от этого небоскреба и провел целый день, гуляя по городу в его тени. Вечером портье спросил, видел ли я стоэтажный небоскреб. Я удивился и переспросил: «Неужели бывают здания высотой сто этажей?» Он посоветовал на следующий день, когда я выйду, посмотреть вверх. И это был настоящий шок: чтобы увидеть небоскреб с небольшого расстояния, нужно задрать голову вертикально. Находясь на уровне первого этажа, вы не обращаете внимания на то, что происходит наверху, потому что улицы правда страшно узкие, с московскими их не сравнить. На Манхэттене не так много открытых площадок, позволяющих увидеть что-то снизу. Здания строились с использованием уступов, образовывавших верхушки, они превращали улицы в каменные каньоны.

Когда Мисс ван дер Роэ строил знаменитое SeagramBuilding, ему захотелось отступить от красной линии и создать площадь с фонтанами, общественное пространство, коих в Нью-Йорке очень мало. Проект повлиял на строительство целого ряда более поздних зданий. Однако польза общественного пространства была очевидной не всем, пришлось даже судиться, но в итоге в суде собственники Seagram Building доказали, что это благо. И в 1961 году в закон о зонировании были внесены изменения: создание свободных городских площадей начало поощряться. В определенной зоне города, где разрешалось построить здание не выше сорока этажей, при условии создания общественного пространства застройщик получал право надстроить дополнительные этажи. Так на Парк-авеню образовался целый квартал домов по 50–60 этажей, хотя изначально этажей могло быть не более тридцати. В центральной части сложилась целая сеть небольших переулков, связок, парковых зон, которых в изначальном варианте планировки не было.

По мысли Джейн Джекобс, автора книги «Смерть и жизнь великих американских городов», город работает уже не как сумма мелких зданий, а как собрание интерактивных пространств.

Рокфеллеровский центр – интересный пример развития бизнеса, крупнейший в истории Америки частный проект. Рокфеллер тайно скупал участки для создания огромного комплекса, и два владельца, каждый со своей стороны, отказались продавать дома. Ни за какие деньги Рокфеллер не мог их выкупить. И если вы сегодня окажетесь на 6-й авеню, то увидите, что семидесятиэтажное здание окаймляют два крошечных уступа.

Сетка служила упорядочению структуры в XVIII и XIX веках, когда город был совершенно горизонтальным. Сейчас она почти не видна, но продолжает полностью регулировать все процессы, происходящие в третьем городском измерении, ведь вертикальное направление – единственное, в котором может расти город.